Танец стали

Осеннее солнце проникало в аудиторию сквозь высокие окна, но его лучи казались бледными и холодными. Илья улетел на финал Гран-при, и его отсутствие ощущалось Амелией как зияющая пустота. Она сидела на паре по квантовой физике, но её мысли были далеко. Она скучающе глядела в окно, где порывы ветра трепали верхушки деревьев, и в каждом шелесте листвы ей чудился скрежет коньков по льду. — Амелия, — низкий, вкрадчивый голос вырвал её из задумчивости. Она напряглась, даже не оборачиваясь. Она знала, кто это. Артур. Он бесцеремонно подсел на соседний стул, который обычно оставался свободным. От него снова пахло дорогим одеколоном и… хищным предвкушением. — Что, олимпийский чемпион уехал, и ты совсем без присмотра осталась? — в его голосе сквозила ядовитая насмешка, — А я вот подумал, может, тебе скучно? Я мог бы составить тебе компанию. Тейлор медленно повернула к нему голову, и её взгляд был ледяным. — У тебя проблемы со слухом, Ллойд? Я ясно дала понять, что не заинтересована. — Ну, что ты, — он улыбнулся своей ослепительной, но пустой улыбкой, — Я же вижу, как тебе одиноко. Как ты скучаешь по этому… теплу. Ничего, я могу это исправить. У меня как раз есть свободный вечер. Его рука медленно потянулась к её запястью. Она непроизвольно схватила ручку, которой только что пыталась записывать лекцию, и выставила её перед Ллойдом, как остриё сабли. Её движение было отточенным, инстинктивным, а в глазах блеснула та самая стальная решимость, которую он видел в зале фехтования. — Если ты ещё раз ко мне прикоснешься, — её голос был тихим, но в нем прозвучала такая угроза, что у него на мгновение дрогнули пальцы, — Я проткну тебя этой ручкой, и ты пожалеешь, что вообще родился. Он отдернул руку, но лишь на секунду. Он посмотрел на её гневное лицо, а затем насмешливо усмехнулся, медленно скользнув взглядом по аудитории, убеждаясь, что Малинин точно не появится. — Какая ты дикая, — прошептал он, и в его глазах было нечто большее, чем просто восхищение — там читалось явное желание обладания, — Ну-ну. Посмотрим, как ты продержишься без своего защитника. Он ведь привык тебя оберегать, как хрупкую вазу. Но рано или поздно, стриж чемпиона всё равно окажется в моих руках. Его слова ударили точно в цель. Девушка почувствовала неприятный озноб, пробегающий по спине. «Стриж чемпиона». Он назвал её чьей-то собственностью, безвольной игрушкой. Отсутствие молодого человека сделало её мишенью, и она это чувствовала. Артур отвернулся, удовлетворенный произведенным эффектом, и достал свой телефон. Он выглядел так, будто ничего особенного не произошло, но Амелия знала, что он бросил ей вызов. Её сердце бешено колотилось от злости, обиды и ледяного холода страха. Без Ильи она действительно чувствовала себя так, будто ей выдернули опору. Его не было рядом, чтобы одним взглядом усмирить наглеца, не было, чтобы обнять и прошептать слова поддержки. Ей оставалось только рассчитывать на себя. Она сцепила зубы. Её взгляд, до этого устремленный в окно, теперь стал жестким и сосредоточенным. Да, она была одна. Да, он пытался сломить её. Но она была Амелией Тейлор. Она пережила сломанное плечо, она вернулась на дорожку. Она взяла себя в руки. Она положила ручку на стол, но её пальцы сжались в кулаки под столом. Пока Малинина нет рядом, она будет отчаянно пытаться выжить в этом университете. Ей придется сражаться в одиночку, защищая свое пространство и свою честь. Но она знала, что сможет. Ради него, ради себя, ради их будущего — она выдержит. И этот «стриж чемпиона» не окажется ни в чьих руках, кроме его. Никогда. Звонок с лекции прозвенел, но девушка не спешила. Она медленно собирала вещи, предвидя новую попытку одногруппника. И она не ошиблась. Едва она вышла из аудитории в бурлящий коридор, как он уже стоял перед ней, преграждая путь. В его руке была сложенная вчетверо бумажка. — Ами, — его голос был тихим, но уверенным, — Это адрес моего дома. Я жду тебя сегодня вечером. Подумай, будет весело. Он же всё равно далеко, верно? Артур протянул ей листок, намереваясь всунуть его прямо в руку. Амелия отшатнулась, чувствуя, как злость и отвращение поднимаются в горле. Её кулаки сжались, и она уже готова была ответить резко, но её слова застряли на полпути. В этот момент её окружили. Две высокие, крепкие фигуры выросли с обеих сторон, словно взявшись из ниоткуда. Мартин и Эван, друзья и одногруппники Ильи. Их появление было настолько внезапным и синхронным, что он опешил и отдернул руку. — Проблемы, Ллойд? — голос первого был низким и угрожающим, без малейшего намека на недавние шутки. — Мы не слышали, чтобы Амелия соглашалась на твои «веселые вечера», — добавил второй, его руки скрестились на мощной груди, и в его взгляде не было и тени дружелюбия. Они буквально образовали вокруг неё плотное защитное кольцо, отрезая ей путь к отступлению, но одновременно и не подпуская к ней Ллойда. Тейлор, оказавшись в центре этого импровизированного бастиона, выдохнула с облегчением. Рядом с ними она вдруг почувствовала себя невероятно спокойно, будто вернулась в безопасную гавань после шторма. Артур явно не ожидал такого поворота событий. Его лицо побледнело, а самодовольная улыбка исчезла. — Да вы чего? Мы просто… общались. — Общались? — Мартин сделал шаг вперед, его тон стал еще жестче, — Мы тебе напомним, что она сказала. Она сказала «отвали». И нам кажется, что ты не понял. Эван потянулся и осторожно, но очень наглядно выхватил сложенную бумажку из его рук. — Знаешь что, Ллойд? — проговорил он, сминать листок в комок, — Мы с радостью засунем этот твой адрес тебе по самое некуда. Если ты еще хоть раз подойдешь к Амелии. Или если хотя бы косо на нее посмотришь. Дошло? В его словах была такая недвусмысленная угроза, что Ллойд окончательно стушевался. Он сглотнул, кивнул и, бормоча что-то неразборчивое, поспешно ретировался. Когда он исчез из виду, парни повернулись к Тейлор. Их суровые лица мгновенно смягчились. — Ты как, Ами? — спросил хоккеист, касаясь её плеча, — Он тебе не навредил? — Нет, — она покачала головой, чувствуя, как голос слегка дрожит от пережитого стресса и облегчения, — Спасибо вам, ребята. Я… я не знала, что делать. — Он просто идиот, — легкоатлет улыбнулся ей, — А мы… мы просто выполняем приказ. Девушка удивленно моргнула. — Приказ? Друзья переглянулись. — Ну да, — Мартин чуть покраснел, — Илья попросил нас. Сказал, что пока его нет, мы должны быть твоей тенью. Следить, чтобы никто не смел тебя трогать. Он очень переживает. Услышав это, Амелия почувствовала такую волну нежности, что глаза защипало. Илья был далеко, за тысячи километров, готовился к важному старту, но даже там думал о ней, о её безопасности, о том, чтобы у неё была защита. Он не просто сказал ей «я люблю тебя», он доказал это делом, обеспечив ей невидимый щит. — Что ж, — она улыбнулась сквозь легкую дымку на глазах, — Передайте своему командиру, что его приказ выполнен блестяще. И что он… самый лучший. Они тоже улыбнулись, понимая, что их усилия не прошли даром. — Ладно, чемпионка, — сказал Эван, — Мы теперь с тобой до тех пор, пока не передадим тебя лично ему в руки по возвращении. Пойдем, пообедаем. Тейлор, окруженная заботой и защитой друзей фигуриста, пошла по коридору. Она больше не чувствовала себя без опоры. Она поняла, что у неё есть не только Малинин, но и его верные друзья, которые не дадут её в обиду. И в этот момент она почувствовала себя самым защищенным человеком на свете. Вечер дома, после университетской суеты, обещал быть тихим и уютным. Девушка, обнимая парня незримо, но всей душой, включила прямую трансляцию финала Гран-при. На экране — ледовая арена, залитая ярким светом, и атмосфера ожидания, которая всегда предшествует выступлению настоящего гения. Сердце Амелии забилось чуть быстрее, когда на лёд вышел Илья. Он выглядел спокойным, даже безмятежным, словно выходил на знакомый, домашний каток. Его сосредоточенный взгляд, привычный темп движений — всё говорило о том, что он готов. Готов показать всему миру, почему он — тот самый. Малинин начал свой прокат. Сначала был четверной тулуп, потом четверной сальхов. Он исполнял их с пугающей лёгкостью, будто это были простые шаги. Тейлор замирала каждый раз, когда он отрывался ото льда, но тут же выдыхала с облегчением, когда он безупречно приземлялся. Затем были четверной риттбергер, четверной флип, четверной лутц, четверной аксель… Каждое движение было выверено, каждое вращение — чётким, каждый прыжок — завораживающим. Комментаторы захлёбывались от восторга. Их голоса смешивались в единый поток восхищения: — Это невероятно! Он снова делает это! Шесть четверных прыжков, и все на таком высочайшем уровне! — Мы наблюдаем не просто спортсмена, мы наблюдаем гения! Илья Малинин — это новая эра фигурного катания! — Он уже столько лет доминирует на всех соревнованиях, каждый раз поднимая планку всё выше и выше! Никто не может сравниться с ним! — Этот прокат — демонстрация абсолютного мастерства, силы и артистизма. Он просто вне конкуренции! Девушка сидела, прикованная к экрану. Слёзы подступали к глазам — слёзы гордости, восхищения и огромной любви. Она знала, через сколько труда, боли и самоотдачи прошли эти шесть четверных. И она знала, какой он на самом деле — не «единственный и непобедимый» с трибун, а её парень — уставший, но счастливый после победы. Прокат закончился. Илья, слегка запыхавшийся, но сияющий, поехал к бортику, под оглушительный рёв оваций. Его лицо освещалось искренней, детской радостью. И тут он сделал то, что заставило сердце Амелии подпрыгнуть от счастья. Он подъехал к одной из камер, которая снимала его крупным планом, и… обхватил её объектив руками, как будто это была самая лучшая вещь на свете. Его лицо, комичное в своей непосредственности, заполнило все экраны. Он широко улыбался, показывая победную «козу» и издавая какой-то нечленораздельный, полный восторга звук. Комментаторы, сначала ошеломлённые, тут же рассмеялись. — О, боже! Это лучшее, что я видел! Какой же он искренний! — Он просто счастлив! И это счастье заражает всех нас! — Он только что выиграл финал Гран-при, и он радуется, как ребенок, которому подарили новую игрушку! Тейлор смеялась сквозь слёзы. Она видела его таким — настоящим, без масок и статусов. Она видела своего любимого, который после всех этих лет борьбы и побед сохранил в себе эту детскую радость. Результаты были предсказуемы. Илья Малинин — первый. Снова. Очередная победа, очередной титул. Но для неё это было не просто золото. Это было доказательство его невероятного упорства, его таланта и его сердца. Она отложила планшет, чувствуя, как в груди разливается тепло. Он выиграл. Он снова покорил мир. Но самое главное — он остался собой. И он всегда возвращается к ней, к их дому, к их тишине, где не нужно быть «единственным и непобедимым». Девушка, улыбаясь сквозь слёзы, уже набирала номер парня. Ей не терпелось услышать его голос, его смех, его усталое, но счастливое дыхание. Ведь для неё он всегда был не просто чемпионом. Он был её миром.

***

Два дня тянулись для Амелии невыносимо медленно. Каждый час, каждый звонок, каждый шелест ветра за окном напоминали об отсутствии Ильи. Но вот, наконец, ключ повернулся в замке. Знакомый звук, от которого её сердце забилось с утроенной силой. Прежде чем Малинин успел полностью открыть дверь, Тейлор со скоростью света выскочила в прихожую. Она увидела его — уставшего от перелета, но сияющего своей обычной, чуть застенчивой улыбкой. На секунду они замерли, глядя друг на друга, и в их глазах отразилась вся тоска, вся любовь и всё предвкушение. Затем девушка бросилась к нему. Она прыгнула, обхватив его талию ногами, и парень, не моргнув, подхватил её, крепко прижимая к себе. Он чуть покачнулся под её весом, но лишь сильнее сжал её в объятиях, уткнувшись носом в её волосы. От него пахло самолетом, холодом улицы и той неповторимой смесью силы и свежести, которая была только у него. — Я так скучала! — выдохнула она ему в шею, осыпая его лицо быстрыми поцелуями. — И я, стрижонок. Больше, чем ты можешь представить, — его голос был хриплым от усталости, но в нем звучала безграничная нежность. Их губы наконец встретились. Это был долгий, глубокий поцелуй, в котором смешались и голод разлуки, и облегчение от встречи, и обещание всего, что будет дальше. Они целовались прямо в коридоре, среди брошенной им дорожной сумки и его тяжелого пальто, не обращая внимания на мир вокруг. Илья, всё ещё держа её на руках, начал расстегивать свою куртку. Амелия смутно почувствовала холод металла на своей шее. Он ловко снял с себя пальто и куртку, а затем, с легкой улыбкой, надел на неё свою только что выигранную золотую медаль Гран-при. Холодная, тяжелая, она уютно легла на её ключицах. — Это твоя, — прошептал он, отстранившись на миллиметр, чтобы посмотреть ей в глаза, — Ты заслужила её не меньше моего. Своей верой. Она коснулась медали, чувствуя её вес, но её взгляд был прикован к нему. — Илья… но это же твоя… — Наша. Всегда была наша, — он нежно поцеловал её в губы, снимая её с рук и ставя на пол. Тейлор взяла его за руку, её пальцы крепко переплелись с его, и потянула на кухню. — Иди, садись. Я сейчас накрою на стол. Ты, наверное, голодный ужасно. Он послушно пошел за ней, словно зачарованный. Она усадила его за стол, и пока она хлопотала, выставляя на стол заранее приготовленные блюда, Малинин просто сидел, наблюдая за ней. — Боже, Ами, — он вздохнул, когда она поставила перед ним тарелку с домашней едой, — Я так безумно скучал по твоей еде. Эти отельные рестораны… не то. А здесь… — он огляделся, — Здесь так хорошо. Я счастлив наконец быть дома. Они ели, не размыкая рук. Между ними лежала золотая медаль, но они почти не обращали на неё внимания. Они говорили о мелочах: о том, как прошли его перелеты, как девушка справилась с университетом, о том, что нужно купить в магазине на следующей неделе. Обыденные, простые вещи, но в них было столько тепла и любви, что каждое слово звучало как клятва. Парень периодически поглаживал её руку, его взгляд был наполнен нежностью и глубоким спокойствием. Она чувствовала себя так, будто все бури и испытания остались позади. С ним, здесь, в их доме, она была по-настоящему счастлива. Они сидели за столом, их руки всё ещё были переплетены. Илья, победитель Гран-при, и Амелия, его стрижонок. Они вернулись туда, где их любовь была их главной наградой, их самым ценным сокровищем. И ничто не могло разрушить этот уютный мир.