Часть 1
1 мая 2026 г., 00:01
Дышать этим влажным воздухом с каждой секундой становится все приятнее. Несмотря на легкий пар изо рта, нависший густой туман и одинокую луну на небе, общее душевное состояние приближается к отметке «нормально», вытесняя панику и постоянное ощущение страха за свою жизнь. Последние четыре дня вообще не были похожи на существование. Это была отчаянная борьба. Теперь же сердечко в груди спокойнее отбивает ритм, уже без остервенелых попыток съебаться в ужасе. Он добрался. Жив, цел, отчасти невредим, если не считать полностью уничтоженную психику, ну и по традиции — орел, потому что все, что ему остается, это гордо восседать на заборе, через который не удалось перелезть с первого раза, что зацепил своим гвоздем штаны и не отпускает вот вообще никак. Рвать единственные портки желания нет, равно как и впотьмах пытаться высвободиться. Посидеть, успокоиться, подышать, поймать дзен. Глядишь и найдется способ проникнуть на территорию.
Дорога сюда вообще напрочь стерлась из памяти, оставив только легкие вспышки встречных фар и бесконечную ленту разделительной полосы. Драпать пришлось скоропалительно, оставив в городе все, что принадлежало семье. Его теперь уже мертвой семье. Все деньги и ценные бумаги, весь запас нектара, фамильные книги и украшения. Все золото, что осталось в семейном склепе на местном кладбище. Вообще все. Даже одежда на нем новая, в которую еще не успел впитаться фирменный аромат четы Паков. Иногда его до зубовного скрежета бесит эта сахарная пудра, коей с младенчества отдает запах его пота. Быть феей в современном мире не так просто. Буквально каждая деталь может сдать тебя с потрохами. А с появлением интернета только тупой не узнал, как выследить представителя его вида и не поиметь с него главного — молодости и красоты. Угораздило родиться маленьким крохой с крылышками, существование всего рода которого направлено на продление жизни всем окружающим, кроме себя самого. Никакой защиты эволюция им не выдала, только умопомрачительно ебабельную внешность и пухлые губы. Такие огромные, что отбиваться от посягательств на них приходилось, как только он слез с горшка. Зато постоянный страх воспитал волю. Даже стоя на коленях перед хулиганами в школе, куда его направили, стараясь максимально долго маскировать под обычного ребенка, он не разрешал себе сдаваться. Сжимал зубы, вертел головой из стороны в сторону, но так и не позволил осквернить.
Теперь в его арсенале есть бита, кастет, несколько черных поясов по разным видам единоборств и какая-никакая мускулатура. Полноценно драться он все равно не умеет, но встать в воинствующую позу и распугать малолеток пару раз получалось. А ему уже 27 лет. Ровно столько он был счастлив, прожив бок о бок с многочисленными братьями и сестрами, с родителями, что души не чаяли в своих детях, а теперь ровными рядами лежат в их фамильном склепе. А он ведь даже не смог их нормально похоронить, потому что улепетывать оттуда нужно было еще быстрее. Он буквально последний из рода. Единственная оставшаяся в живых особь. Весь клан лег в могилы во благо одной хитрой лисы, возжелавшей корону «Мисс Вселенная». Блядь девятихвостая.
Еще одной фирменной особенностью была ментальная связь. Этакий общий семейный чат, в котором было слышно не только разговоры, но и мысли каждого члена семьи. С этой какофонией в голове он прожил всю жизнь, уже без ошибок угадывая обладателя той или иной реплики. И вот теперь настало время блаженной тишины. И понимания, что они уже никогда не вернутся. Предательница слеза, что покатилась по щеке, ухнула на грудь и неожиданно пошатнула тело, заставив нелепо замахать руками в попытке удержаться. Как за спиной расправились крылья, Чимин уже и не вспомнит, чисто на рефлексах, но первый же взмах оторвал его от поверхности забора на пару сантиметров, высвободив штаны из плена. Опуская самого себя уже по нужную сторону бревенчатой стены, фея начал озираться в поисках возможных свидетелей. И тут же успокоился. Мало того, что это богом забытое место на окраине почти мертвой деревни, так еще и время часа два ночи, когда все порядочные жители спят.
Машину он предусмотрительно загнал в лес и замаскировал ветками, пока шел обратно, вернул траву в первозданный вид, убрав вообще все следы своего пребывания здесь. Дело за малым: попасть в дом и рухнуть в блаженном забытьи до утра. Выспаться впервые за несколько суток его отчаянного бегства. В полной тишине, как внутри, так и снаружи. Даже ветер почтенно затих, не тревожа высоченные деревья вокруг.
Пробираясь к покосившейся избушке, что когда-то служила его прабабке, блондин молился, чтобы там уцелела хотя бы крыша. Он готов на голой земле спать, лишь бы его с утра не разбудило коварное солнце. И его молитвы были услышаны, потому что с виду поехавшее в сторону строение было еще крепким и даже запертым. Однако куча летних каникул, что малыш Чимини провел на этой фазенде, дала ему знание, где лежит запасной ключ, как выключить встроенную систему безопасности и даже напомнила, где и как включается свет.
Все покоилось на своих местах, не шибко покрывшись пылью, будто бабуля только что вышла и скоро вернется. Стоял запах классической кондитерской, где когда-то его хальмони пекла свои пышки, что со скоростью света исчезали в его огромных губах. Даже печка была чуть-чуть приоткрыта, приглашая заглянуть внутрь, мало ли, какой пирожок вывалился из противня и сейчас сгорит, если малыш Чимини его не съест.
Бабулин диван гостеприимно манил дутыми боками в свете многочисленных свечей, что зажигались простым заклинанием. Давненько Пак не практиковался в магии, все больше времени полагаясь на современные технологии. Но здесь и сейчас рука не дрогнула, складывая нужный знак, а мозг будто сам подкинул ему правильные слова. Есть не хотелось, ибо хот-дог с последней заправки камнем лежал в желудке. Но отказать себе в чашке чая фея не смог. Он все еще помнил, где хранились запасы трав, моментально нашел глазами пузатый чайник, а в баке на улице оказалась вода, по запаху даже не самая тухлая.
Сообразив себе успокоительного отвара по рецепту любимой бабули, Чимин уселся на софу, подогнул под себя ноги, погасив половину освещения, оставив только ту часть, что не выдавала его снаружи, сделал первый глоток и окончательно расслабился.
Через двадцать минут созерцания стен с картинами цветов, вдыхания ароматного напитка и бабулиных духов, чем пропах каждый сантиметр помещения, веки сомкнулись и погрузили фею в сон. Спокойный и безмятежный, где он гулял по лесу, собирал травы, грибы и ягоды, иногда помогая растениям, если оным его помощь в принципе требовалась. Ветку срастить или от паразита избавить. В любом случае это соседство было взаимовыгодным.
Утро настало так же быстро, как и необходимость оказаться в этом богом забытом месте. Но полученные несколько часов без сведенных судорогой страха конечностей, возможности дышать полной грудью и безмятежно плющить харю на старой кушетке зарядили организм подобием бодрости и даже дали мышцам немного сил.
Прислушавшись к самому себе и внутреннему стабилизатору спокойствия, Чимин не уловил вибрации сигналов об опасности и смело вышел на крыльцо. Туман рассеялся с первыми лучами рассвета, оголив почти нетронутую человеческой рукой природу. Весь внутренний двор зарос высокой травой, что обычно выкашивалась или заплеталась бабушкой в тугие косы и раскладывалась по бокам от проходов. Пак знал, что дальше, ближе к кромке леса, возвышалась старая теплица, внутри которой росли самые сложные и прихотливые травы. А еще, там же находился магический круг, когда-то установленный кумихо, с которой бабка водила дружбу. Та самая, что вырезала всю его семью. Руки непроизвольно сжались в кулаки. Он бы ничем не смог помочь, по фейским меркам он еще ребенок. 27 человеческих лет — это как четыре в его мире. Он не просто сопляк, он только научился складывать магические слова в ритуалы, пробуя простейшую магию. В виде тех же вчерашних свечей. Но все это уже не суть важно, потому что он единственный на планете теперь вообще владеет этой магией. Спасибо его родственнице, что много чего собирала и записывала в старые фолианты, которые по полкам стоят в избе. Чимин их изучит и будет готов хотя бы дать первый отпор, если лисья морда его выследит. Но он таким зайцем петлял по дорогам, пока ехал сюда, что его не смогут найти даже самые сильные детективы Сеула. Последние восемнадцать часов пути, что он заведомо начал на север, а оказался в итоге на юге, фей вообще не пересекся ни с одним человеком. Менял машины, одежду, внешность и даже документы, на случай если его остановят. Уничтожил свое оригинальное удостоверение личности и банковскую карту. Все эти блага цивилизации нахуй не сдались в этой глуши и не приведут никого по его следу.
Уборка в саду не заняла много времени, потому что, все еще подчиняясь магии фей, трава росла ровно, не путаясь и не усложняя ее систематизацию. Он просто разгреб себе пару троп среди буйства зеленой мясистой сочной мякоти. Пожелтевшие верхушки этих пучков отлично скрывали его пепельную шевелюру, праздно шатающуюся в своем новом лабиринте. Теплицу он тоже нашел. Она была пуста, подчистую. Видимо единственное, что его родственники решили забрать отсюда — это ценные травы. Ну что же, это толкает нас на поиск семян или ростков в лесу и возобновление такого важного процесса, как заготовка всего необходимого. Когда его найдут, а его непременно найдут, он должен быть во всеоружии. От защиты девятихвостой не осталось и следа. Это также успокоило, потому что остатки ее магии могли учуять его. Оставалось молиться всем известным богам, чтобы она не вспомнила об этом месте.
Отыскав в доме старую бабулину кофту, а также свою рубаху, что он таскал здесь, переодевшись из уже провонявших пудрой вещей, Чимин сжег их в старом баке. Его нынешнее облачение было больше похоже на друидское, если не считать торчавших из ушей эйрподсов. С симкой он расстался на выезде из Сеула. А вот новенький айфон уже наполовину разрядился, потому что крошка-фей не мог и дня прожить без музыки. Под новые треки его любимой Ланы Дель Рэй он кружил по саду, освобождая своих старых друзей от соседства с травой. Косу не стал брать принципиально. Все делал с помощью магии, тренируя свои навыки. Таким же образом он принял решение, что откажется от животной пищи, потому что убить кого-то самостоятельно он не сможет никогда. И тут же понял, что, если бы не отстал от своих на прогулке, отвлекшись на куст сирени, что загибался от мусора, и встретился с угрозой лицом к лицу, сейчас так же, как и все его родственники — кормил бы собой червей. Он чудом избежал участи своего клана, вовремя осознав утихающие голоса в голове, что отчаянно вопили, чтобы он бежал. Он и побежал. Сначала к ним, а потом, учуяв запах душ, что покидали тела — обратно. Куда глаза глядели, туда и бежал. Остановился только через три часа, когда ноги уже не выдержали такого темпа и просто не уронили его в парке на ковер из лепестков его любимых роз. Там ему хватило лишь получаса, чтобы прийти в себя и обдумать, как быть дальше. Он четко понимал, что заграницу уже не вариант, везде были люди этой рыжей бестии. Значит нужно раздобыть авто и тикать. Куда? Туда, где его никто не знает, не вспомнит и не поймет, кто он вообще такой. Деревня с покосившимся домиком всплыла в мозгу сама. Будто ее туда кто-то подбросил, но дальше думать было некогда. И Чимин сорвался. Снял остатки наличных с карты, быстро купил новые вещи и без сожаления избавился от старых. А дальше маршрут, что строился из головы, не задумываясь над выбором дольше секунды. Много часов пустой дороги и финальный заборный гвоздь, что первым смог остановить его на пути к заветному сараю.
День уже клонился к закату, когда малыш Чимини присел на крыльце, грея руки о любимую бабушкину кружку, вдыхая аромат отвара, что уже собственноручно собрал в лесу. Его прородительница могла бы им гордиться. И эта тишина в голове уже перестала пугать. Оказывается, он невероятно уставал от постоянного гомона. И как же блаженно было сейчас. Немного грустно, потому что понимал, что никогда больше их не увидит и не обнимет, но все равно. Жалеть себя он запретил. Он заложник ситуации, и здесь и сейчас поклялся себе, что так просто он свое существование уже не отдаст. Если судьба уготовила ему не умереть вместе со всеми, значит он проживет долгую и счастливую жизнь. Пусть один, зато в безопасности.
Усевшаяся на предплечье божья коровка доложила, что периметр чист, чужаков не замечено. У деда, что жил с другого конца села, даже мысли не возникло, что этот дом, названный Чимином уже своим, заселен. Пока ни одна человеческая особь не знает где он. Вот и чудно. Дав пятнистой твари пожевать собственный пот, наслаждаясь сахарным вкусом, он аккуратно пересадил ее на периллу, забрал уже пустую чашку и, предварительно все еще раз проверив, закрыл дверь изнутри. Пока обедал, ему на глаза попалась книга с самыми простыми бытовыми заклинаниями, что он изучил и парочку даже опробовал. Чайник теперь самостоятельно проворно бегал к огню, предварительно окунавшись в ведро с колодезной водой. Кажется, ему даже удалось наколдовать тому подобие улыбки. А еще ему поддались чары защиты. Он на кончиках пальцев чувствовал каждого, кто пересекал магический круг. Наподобие того, что когда-то оставила лиса. Каждая букашка, мышка и даже кроты под землей теперь ему представлялись и получали собственное разрешение на пересечение этого барьера.
За пару недель, проведенных в этой глуши, Чимин научился практически всему, что когда-то с таким трудом его бабка пыталась его заставить сделать. Бытовая магия была самой простой. Лечение и забота о лесе вообще вошли в привычку. На пороге по утрам он все чаще начал находить пучки трав и ягоды от благодарных лесных жителей, которых латал и выхаживал. Даже какие-то дико редкие корешки от кабанихи, которой он помог разродиться на днях.
Единение с местными обитателями и налаживание взаимоотношений прошло беззаботно. Играючи. Он действительно расслабился, потому что уже четвертый год просуществовал здесь вообще без единого контакта с внешним миром. Дед, единственный, кто оставался в этой деревне, скончался прошлой весной. Он его похоронил, как полагается, и зажил самую беззаботную жизнь на планете. Бдительность, правда, не терял. С каждым полнолунием расширяя границы защитного круга, он уже добрел им до речки, тем самым обезопасив свои прогулки туда. С другой стороны, он был почти возле дороги, что означало одно — никто не окажется на его территории незамеченным. Так ему казалось…
