Mia selvaggia.

Москва проснулась белой. Снег валил с ночи, и к утру город превратился в картинку из детской книжки — чистый, тихий, почти нереальный. Я стояла у окна гостиницы, прижавшись лбом к холодному стеклу, и смотрела, как дворник сметает сугробы с парковки.

Кехно молчал. В последние дни он затих, будто тоже впал в спячку. Или готовился к чему-то. — Не замёрзнешь? — голос Дженнифер прозвучал сонно, из-под одеяла. — Я из Карелии. Для меня это лето. — Снобы, — проворчала она, но потом всё-таки встала, накинула халат и подошла к окну. Встала рядом, опершись плечом о косяк. — Красиво, правда. — Ага. Мы молчали. Неловкость ушла ещё вчера, когда я разрешила ей сушить мои волосы феном и не отодвинулась, когда её пальцы коснулись шеи. Теперь мы могли просто стоять рядом и не искать слов. — Пойдём на улицу, — вдруг сказала Дженнифер. — Я хочу потрогать снег. — Ты ведьма, ты можешь его заколдовать. — Не хочу колдовать. Хочу как обычный человек. Я усмехнулась. Обычный человек — это не про нас. Но согласилась.

***

Дженнифер: На улице снег оказался колючим и сухим. Он залетал под воротник пальто, таял на ресницах, заставлял жмуриться. Рядом Варя шагала босиком (да, босиком, потому что «в Карелии так ходят, Дженнифер, не ной»), и её следы оставались на белом ковре тёмными впадинами. — Ты больная, — сказала я. — Зато не мёрзну. — Повезло. Она внезапно наклонилась, слепила снежок и запустила в меня. Точно в плечо. Я взвизгнула — скорее от неожиданности, чем от холода. — Война! — крикнула я и принялась лепить ответный. Мы носились по двору как дети. Снег скрипел под ногами, где-то лаяла собака, а я впервые за долгое время забыла о камерах, продюсерах, Бесове. Только белое небо, холодный воздух и Варя, которая смеялась — искренне, звонко, запрокинув голову. — Сдаюсь! — крикнула я, когда очередной снежок попал мне в затылок. — Сдаюсь, mia selvaggia! Ты победила. — Всегда побеждаю, — ответила она, подходя ближе. Её щёки раскраснелись, нос покраснел, глаза блестели. — Ты вся в снегу. Идиотка. — Твоя идиотка, — сказала я и сама удивилась, как легко это вырвалось. Варя замерла, но не отвела взгляда. Потом вдруг фыркнула, отряхнула моё плечо и сказала: — Пошли греться. А то простудишься, ведьма. — Я никогда не простужаюсь. — Врёшь. — Вру, — согласилась я. Мы вошли в гостиницу, оставляя за спиной мокрые следы.

***

Варя: В номере пахло шоколадом — Дженнифер успела включить плитку, пока я стаскивала мокрую куртку. — Садись, — скомандовала она, указывая на стул у зеркала. — Сейчас буду сушить твои патлы. — Мои «патлы» в идеальном состоянии, — возразила я, но села. Она включила фен. Горячий воздух смешивался с запахом её шампуня — мята и что-то цветочное. Я закрыла глаза и просто слушала гул мотора. Её пальцы перебирали мои волосы, иногда касались ушей, шеи. Не специально. Или специально — я не знала. — Ты пахнешь снегом, — сказала Дженнифер, перекрикивая шум фена. — А ты — шоколадом. — Мы идеальная пара. Я открыла глаза и поймала её взгляд в зеркале. Она не улыбалась. Смотрела серьёзно, почти испуганно — как будто сама не верила в то, что сказала. — Да, — тихо ответила я. — Наверное. Фен затих. Тишина заполнила комнату, и в этой тишине я вдруг поняла: я хочу, чтобы этот момент никогда не кончался. Но за окном всё падал снег. А где-то там, за горизонтом, нас ждала ферма. «Они ещё не знали, что это последний снег, который они увидят вместе. Но где-то глубоко внутри — догадывались.»