Вишнёвая смерть. Tiny Bunny. Зайчик.

(Прежде чем вы начнёте это читать. Я должна предупредить что глава будет морально тяжелой, страшной и задивающей триггеры. Персонажи полностью выдуманы и никак не связаны с реальностью. Приятного чтения и берегите себя.) Я бежала по лесу. Мимо меня миновали клубы замершего тающего снега. Это место казалось проклятым. Все сейчас казалось проклятым. Особенно то что за мной бежит чертов Савичев. Как я оказалась у него дома, как выпрыгнула из окна и как бегу сейчас. Все казалось сном, нереальной галлюцинацией, но морозная земля заставляла адреналин подниматься, а ногам велела бежать. Холодный расчет моего мозга был выключен и сейчас я действовала только на двух вещах: адреналине и морозе. Бежать от нового одноклассника было странно. Еще страннее было осознавать что я была в непонятном здании из которого ели сбежала. Что сейчас происходило в моей жизни я не понимала совсем. Но почему то хотелось жить. Впервые за долгое время мне хотелось жить. Правда хотелось. Хотелось одеться в тёплую одежду. Хотелось оторваться от психа который бежит за мной с острыми швейными ножницами. Хотелось пойти в школу сплетничать с Катей. Хотелось сново хлопнуть Ромку по плечу и заглянуть в его карие глубокие глаза. Но для начало надо найти спасение. И я не знаю будет ли это милиция или сам бог встретит меня на небесах. Поселок миновал мимо меня быстро и зябко. Тлеющие от старости дома хмурили брови и отворачивались. Перекидовали друг на друга ответственность за то что видели меня. Будто этой ночью никто нигде не пробегал. Поступила ли я так на их месте? Раньше точно нет. Раньше мне нечего было терять и ответственность могла стать отпущением. Но сейчас я бы также трусливо спрятала глаза в пол и притворилась, что здесь никого не было. Все в моей жизни было так странно. Пыльно вяжуще и безвкусно. Я столько раз представляла свою могильную плиту. То как мама бы молча смотрела на меня теперь каменную. Я уверена что она бы не плакала. Ни слова бы не проронила. А потом родила себе новую дочь. Не "испорченную". Ту которую все таки сыграла бы "Баха" на фортепиано. Ту которую заняла первое место на том дурацком конкурсе. Ту которая бы не ревела часами на могиле сестры своей собственной матери. Она бы была в сто раз лучше меня. Она бы никогда не стала мной и не поняла меня. И если честно я бы была этому рада. Мысли прервал здравый смысл и усталость. Отдышка бешенно ударила по лёгким. Они неприятно зажгли. Ноги ныли и немели. Я остановилась осматриваясь. Спереди никого. Сзади тоже. Неужели я оторвалась? Передо мной предстал лес. И развилка. Направо или налево? Сзади послышались громкие шаги. Рано радоваться. Рина думай. Направо или налево? В голове всплыли образ. Рома. Это его рука тянула меня на свет в том странном сне. Правая рука. Давно зажившая нога вдруг заболела. Какую ногу я повредила? Правую ногу. Я сорвалась вперёд. Бежать. Ноги сами чуть не отскакивали от земли. Я лечу? Нет. Мне кажется. Холодно. Кажется сейчас намертво замёрзну. Нет. Нельзя. Нужно бежать. Я хочу жить. Деревья били меня своими острыми и холодными ветками. Царапины отрезвляли. Возвращали маленькую каплю рассудка мне обратно. Но у меня уже давно нет рассудка. Он потерялся еще тогда. В мой самый несчастливый день. Выступление. 3-е место за Баха. Мамина пощечина. Слезы. И новость о смерти Любы. Моей любви и надежды. Она говорила: "когда рождается музыка умирает человек." В тот день у меня родилась музыка и она умерла. Это была моя первая человеческая слабость. Из-за гнева матери согласится на конкурс в тот проклятый день и исполнить свое самое страшное проклятие. Хотя я сама проклята. Целиком и полностью. Наверное бог поставил на мне крест еще при рождении. Я упёрлась в тупик. О нет. Глаза метались, а ноги стали подкашиваться. Деревья стояли толстой стеной, невозможно быстро бежать через такие дебри. Я услышала хруст снега позади. Нет. Я не хочу умирать. Обернувшись я увидела Савичева. Весь запаханный, злой как черт и с ножницами в руках. Он подошел на шаг. Я отступила. Потом ещё. И ещё. А потом уперлась в дерево. Неужели мне правда пора на небеса? Неужели стоило мне найти смысл жизни придётся уйти? Ножницы с фигурными душками резанули по животу. Сжигающая боль проедала меня насквозь. В самое сердце. В самую душу. Я сползла по дереву наблюдая как капли алой жидкости морают одежду и руки. Никита занёс ножницы выше, кажется собираясь ударить в голову. Но не успел. Кусты зашуршали. Из них вынырнула фигура. Оглядываясь кто-то обходил сугроб. Кожаная куртка. Черная шапка. Синий адидас. О нет. Рома. Мой Рома. Сам пришел на верную смерть. Что он тут делает? Мне хотелось закричать. Чтобы он остановился. Чтобы не шел дальше. Но я не могла. В гортани будто застрял комок. Пятифан заметил столь ужасную и прекрасную картину. Сделав шаг вперед он остановился. Я услышала металлический звук. Стук чего-то о морозную корку снега. Мы в шесть глаз посмотрели на землю. Ромкина бабочка выпала из кармана и скатилась по сугробу. Его последняя надежда выжить ускользнула. Недолго думая Пятифан ринулся вперёд за ножом, но не успел. Никита перехватил его действия и вонзил ножницы куда то под ребра. Ромка зашипел, а из его глаз выступили слёзы. Выкручивая руки Савичев направил Ромку куда то в сторону. Пятифан упал рядом со мной на сугроб. Его бешеные глаза и маленькие зрачки нервно метались. Он до сих пор не понял что происходит. А до сих пор не поняла что он тут делает. Никита стал развлекать себя как только мог. Изрезая наши внутренности разными способами. И мы почему-то молчали. Боль уже не чувствовалась. Удивительно, но что я, что Пятифан все ещё были в создании. Когда Савичев остановился и упал перед нами я повернула голову в лево. Рома. Дикий волчонок. Брошенный ребёнок. Он не заслужил такой смерти. Все из-за меня. Какая же я дура. Ввязала в эту хрень невинных людей. Ему нельзя умирать. У него есть будущее. Есть жена и когда-нибудь дети. Есть же? Не "было". Есть!? Мою руку коснулось что-то тёплое. Рома повернулся. Это он взял меня за руку. -Боишься умирать?-спросила я. -Немного, а ты?-прохрипел рома. -Не бойся, умирать не страшно. Когда умираешь то переживать не за что. Никита утих слушая о чем мы разговариваем. Рома погладил меня по руке. Мир начал тускнеть. -Знаешь что?-вырвалось у меня. -Что? -Ты самый необычный человек которого я когда-либо встречала. Я не знаю почему, но ты был рядом. Спасибо.-по моей щеке скатилась горячая слеза. Мир потускнел еще на тон. Кусты снова зашевелились. Я увидела свет. -Рома?-крикнул Антон. Два милиционера и Петров. Понятно откуда здесь Рома. Они искали меня. Неужели меня объявили пропавшей? Никита вскочил на ноги. Что было дальше я помню в пол глаза. Антон что-то нервно говорил мне и по его щекам текли слезы. А милиционеры выясняли что-то на повышенных тонах. Кажется у Никиты. А потом мир исчез. Растворился солью в воде. Песком на ветру. Человеком в могиле. Но мне было хорошо и спокойно. Так спокойно как не было никогда. * * * Пение птиц разбудило меня. Трава щекотала лицо, а солнце слепило глаза. Цветочный запах стоял перед носом. Было тепло. Я перевернулась на бок. Увидела знакомый силуэт. Темная макушка. Уже знакомая белая футболка. Рома. Я щурясь от солнца присела. Мир стал яснее. Голова немного закружилась. Я огляделась вокруг. Поляна, деревья в далеке и рассвет. Рома повернулся на меня. Его лицо в солнечных лучах выглядело невообразимо красиво. А глаза мягко и восторженно блестели. -Ты наконец проснулась.-подтвердил он. -Что произошло?-спросила я. На душе было спокойно. -Ты не помнишь?-серьёзно спросил у меня Рома. Мой мозг прокрутил в голове что-то смутное. Всплыл образ аккуратных красивых швейных ножниц. И причем тут ножницы? -Нет. Совсем не помню. -Ну и хорошо.-выдохнул он как-то тоскливо. Рома встал на ноги и протянул мне руку. Я схватилась за уверенную ладонь и стала следовать за ведущим меня пятифаном. Он шел уверенно и рядом с ним хотелось забыть обо всем. Мы ускорялись. А около цветочного поля начали бежать. Я была такой лёгкой и невесомой что даже не понимала как бежать. А потом Рома задорно смеясь плюхнулся на траву и потянул меня за собой. Я упала на его грудь и тоже начала смеяться. Он погладил меня по волосам. Я там где должна быть. Там, куда пыталась дойти все это время. * * * Видеть окровавленные трупы лучших друзей было невообразимо трудно. Эта картина стояла у меня в голове все это время. Пока я сидел в милицейском бобике. Пока уносили тела. Пока я стоял на похоронах. Похоронили их кстати рядом друг с другом. Под одной оградкой. На похоронах было совсем немного людей Мама Ромы, мама и отец рины, Тихонов, я и какой-то кудрявый светлый парень. Как я понял Ринен двоюродный брат. Среди ее родственников он кажется грустил больше всех. Неужели семьи бывают так безразличны к своим детям? Хотя мама Ромы, тетя Оксана плакала очень громко. Кажется ее слез мне не забыть. В школе Рина и Рома весели на доске почета. Милиционеры провели нам несколько уроков безопасности. Савичева посадили на пожизненное заключение. Катя теперь сидела одна. А у меня перед глазами были они. Держащиеся за руки. Такие смелые, но такие хрупкие. Я каждую неделю приносил им на могилу цветы. Один раз даже сорвал их с чей-то клумбы. Апрель подходил к неумолимому концу. Почти все сугробы начали таять, подснежники давно прорезались, но температура все равно жгла холодом. Мой взгляд скользил по их безжизненным могильным плитам. Знают ли они что я прихожу сюда почти каждый день? Хотя я даже не знаю доживу ли до завтра. Врятли мёртвым доступны подобные знания. Тихие шаги заставили меня повернуть голову. Константин Тихонов. Усталый, помятый и с красными глазами. С тех пор дядя Костя вёл себя очень странно. Чужие для него дети, но он так за них переживал. Иногда я видел в участке цветы, а через время находил их на хрупких могилках. Смерть моих одноклассников обличила на свет многие проблемы. Некомпетентность школьных учителей, бездействие милиции и действия маньяка. Неужели он никуда не делся? Неужели дети до сих пор будут бесследно исчезать из тонкой жизни? Дядя костя встал рядом со мной. Усталый, нервный и грустный. Его плечи будто тянулись к земле. Словно ему было тяжело стоять и он вот-вот упадёт. -Как у вас дела?-спросил я в очередной раз перечитвая молитву вырезанную на могильной плите. -Плохо Петров, плохо.-тяжко протянул милиционер. -Вы боитесь? -Чего? -Смерти?-в моей голове всплыла Алиса Неужели о смерти она говорила не просто так? Тихонов на меня покосился, но отвечать не стал. -Два ребёнка которые могли выжить если бы мир не был так жесток.-выдохнул милиционер. -Вам ли не знать о жестокости дядь кость? И Тихонов сново замолчал. Странно, но к смерти моих друзей я отнёсся достаточно безразлично. Будто все это время мне намекали что так будет. Они были как два котёнка которых утопили в железном ведре. Они были для меня примером. Примером как нужно поступать. Кого нужно защищать. Жизни в них было намного больше чем во мне. Даже после смерти они живут. Я знаю. Все знаю. -Я очень жалею.-сново начал милиционер. -О чем? -О том что не ценил. Ромку не ценил. Даже когда я его за мелкое хулиганство закрыл он все равно шутил и смеялся. Да и вообще каждый раз в участке хохотал как обезьяна. Меня раньше бесило, а теперь скучаю. В этом пацане была жизнь. Она кипела и бурлила так громко что это невозможно было не заметить. И где он сейчас? Почему? У него были такие проблемы с семьёй. Я не знаю почему он хотел жить. На его месте я бы сам не хотел.-Под конец голос лейтенанта начал дрожать. -У Ромы была рина. -Рина совсем не такая. По ней так и видно было что жить не хочет. С первой встречи понял. Я услышал голоса за нашей спиной. Кто-то резво и громко шел сюда. Мы с Тихоновым обернулись. Вокруг забора в конце кладбища была огромная толпа людей стоящих и смотревших прямо на нас. Увидев среди них Грозова я понял. Группировки пришли почтить память умершего товарища. (Поздравляю. Сейчас вы увидели мою самую первую и самую любимую концовку моей истории. Изначально, а именно два года назад этот фанфик должен был закончиться. Но многое поменялось со временем и я придумала другое развитие событий. Я просто не могла не показать эту концовку. Не отвлекаю, читайте дальше!) * * * Я открыла глаза в своей постели. Сердце билось бешено и сильно. Руки дрожали, а в комнате было невыносимо душно. Что? Я жива? Сон. Нихера себе сон. Такой я даже Семёну Бабурину не пожелаю. Где-то в глубине души остался неприятный тошнотворный осадок. Каждый раз когда начинаешь жить во сне и просыпаешься становится невыносимо противно. Будто бы все что снилось потеряло свое обаяние и краски. Я встала с постели. Почему за окном темно? Посмотрев на часы я застыла. Семь вечера. Сколько я спала? 14 часов? Что за хрень? Ладно. В моей жизни слишком много всего странного чтобы удивляться снам. Встав с постели я потянулась. Спина отозвалась скованной болью. Открыв дверь комнаты я застыла. Холод одарил меня своими порывами. Почему у меня было так жарко? Спускаясь по холодному полу вниз я осматривала дом. Будто бы видела его в первый раз. Так странно сново быть здесь после своей "смерти". На кухне меня как обычно встретил кот. Он лежал на своем привычном месте. На подоконнике возле телефона. Трезвон который извёрг телефон напугал кота и он поспешил скрыться из виду. Я подняла трубку. -Рин, а почему тебя сегодня в школе не было?-спросила Катя. Слышать ее сейчас было крайне приятно. -Да так, проспала. Не бери в голову. Как в школе? -Да все нормально в принципе. Савичев про тебя спрашивал. От упоминания "Савичева" кишки скрутились в узел. -Шли его далеко и надолго когда он спрашивает про меня. -Да я так и делаю! Рин, он же придурок, как это не заметить? В ответ я лишь рассмеялась. Попрощавшись с Катей я не пошла от телефона. Пальцы сами стали набирать номер указанный в том самом деле. Боже, что я делаю? -Кто?-спросил Ромкин голос. Слышать его было одновременно больно и радостно. -Я. -...-он замолчал. Мне стало страшно. А что если я зря ему позвонила? -Тебе сегодня сны никакие не снились? -Нет, а что? -Да так, звоню спокойной ночи пожелать.-выкрутилась я. -Спокойной ночи.-ответил мне рома уже чуть теплее. Будто бы улыбаясь ра том конце провода. И повесил трубку. На душе была не то вьюга, на то метель. Все плясало от радости, но тут же угасало. Кажется понимание реальности утекает от меня все быстрее.