Рэнса для восьмерых.

Феликс, запыхавшись, спрятался за большим рекламным щитом на выходе из парка. Он осторожно выглянул и увидел, как четверо охранников в костюмах ведут брыкающегося Чонина к чёрному тонированному мерседесу. Мелкого всё-таки поймали. ______________________ Через полчаса Чонина буквально втолкнули в гостиную его элитного особняка. Перед ним стояли разъярённые родители. — Ты совсем страх потерял, щенок?! — орал отец, багровея от злости. — Сбежать через окно пятого этажа! Связаться с какими-то уголовниками! Ты понимаешь, что ты позоришь нашу фамилию?! — Заткнись, — тихо, но с такой ледяной яростью произнёс Чонин, что отец осёкся. Малолетний шкед поднял на родителей глаза, в которых не было ни капли страха. — Рты свои завалите оба. Мне плевать на вашу фамилию и ваши штрафы. Не говоря больше ни слова, Чонин развернулся, поднялся к себе на пятый этаж и с грохотом захлопнул дверь комнаты, оставляя родителей в полнейшем шоке. ___________________________ В это время Феликс уже сидел на лавке в тихом сквере неподалёку от парка аттракционов и быстро строчил в чат: «Мелкого поймали. Его охрана забрала. Я чист». Вскоре к нему подтянулись остальные шесть парней, которые только что проводили Суа до дома. Вечер опустился на город, зажигая редкие тусклые фонари. Парни распределились по лавке как попало. Феликс сидел в самом углу, поджав под себя ноги. Его трясло то ли от вечернего холода, то ли от пережитого адреналина. Хёнджин, не теряя ни секунды, сел вплотную к нему. Он по-хозяйски закинул руку на плечи Феликса, прижимая хрупкое тело блондина к себе. Хёнджин снова включил свою зависимость от объятий. Более того, Хёнджин незаметно просунул свою холодную ладонь под куртку и тонкую футболку Феликса, медленно и нежно поглаживая его горячую кожу на талии. Феликс на это никак не отреагировал — он безучастно смотрел перед собой, потягивая энергетик. Со стороны казалось, что они идеальная пара, но после сегодняшнего поцелуя с Чонином в зеркалах и вчерашнего тройничка в квартире Минхо, это выглядело пугающе двусмысленно. Остальные парни активно дымили электронками со вкусом химии и пили энергетики, пытаясь решить, что делать. — Меня так заебал этот Куратор, вы просто не представляете, — прохрипел Чанбин, сжимая в руке пустую банку. — То гопники, то менты, то шлюхи в клубах… Мы как крысы в лабиринте. — Завали ебало, качок, — лениво огрызнулся Минхо. Из-за наручников ему приходилось сидеть вплотную к Джисону. Джисон то и дело недовольно фыркал и пытался отодвинуться, на что Минхо лишь сильнее дёргал цепь. — Нам нужно придумать, как вытащить мелкого. Без него и его бабла мы долго не протянем, если Феликса снова придётся шкерить. — А я говорю, что мелкий сам справится, он хитрый, — вставил Сынмин, пуская густое облако пара и брезгливо косясь на Минхо и Джисона. — Вы лучше посмотрите на этих двух голубков. Минхо, Джисон, вы когда уже поженитесь? Выглядите как старая супружеская пара, которая ненавидит друг друга, но спит в одной кровати. — Сынмин, пошёл нахуй, — хором огрызнулись Минхо и Джисон, заставив Сплетника лишь довольно хмыкнуть. — Так, хорош собачиться! — Бан Чан встал перед ними, привлекая внимание. — Чонин заперт. Связи с ним нет. Нам нужно действовать жёстко. Нужно взломать этого Куратора к чертям собачьим. Узнать, кто это, и прийти к нему домой с битами. После этих слов все шесть парней одновременно повернули головы и уставились на Хёнджина, чья рука всё ещё спокойно покоилась под футболкой Феликса. — Чё вы на меня вылупились? — нахмурился Хёнджин, нехотя отрывая взгляд от шеи Феликса. — Ты у нас задрот и гений компьютеров, Гэйму, — прищурился Минхо. — Давай, расчехляй свои хакерские таланты. Взломай этот грёбаный чат и найди нам Куратора. Пока парни стояли у лавки, телефон Хёнджина громко зазвонил. Он нехотя вытащил руку из-под куртки Феликса и раздраженно нажал на кнопку приема. — Да, мам? — буркнул он. Из трубки послышался взволнованный и на удивление радостный голос матери: она требовала, чтобы Хёнджин немедленно шел домой, так как она хочет познакомить его со своим новым ухажером. — Блядь, только этого не хватало, — Хёнджин закатил глаза и сбросил вызов. Он повернулся к банде. — Короче, мы с Ликсом сваливаем. У моей матери там свидание века намечается, надо идти знакомиться. Он потянул за собой Феликса, и они быстро зашагали в сторону дома Хванов. Хёнджин вздохнул с облегчением, ведь теперь ему не придется думать, как отмазываться от взлома Куратора, а Феликс был рад наконец-то уйти подальше от лишних глаз. Их осталось пятеро. Минхо тяжело вздохнул и с силой дернул скованного с ним Джисона за руку: — Так, мелкотня, мы тоже сваливаем. У меня в холодильнике только засохший кусок сыра и плесень. Нам надо в круглосуточный за продуктами, иначе ты у меня от голода сдохнешь, а я за тебя отвечать не хочу. — Да иду я, иду, отпусти руку, Псих! — зашипел Джисон, краснея. Они нелепо побрели в сторону ближайшего супермаркета, продолжая сыпать взаимными оскорблениями и спорить на ходу. На лавочке остались только трое: Сынмин, Бан Чан и Чанбин. Вокруг окончательно стемнело. Сынмин лениво выпустил изо рта струю яблочного пара и хитро прищурился, включая свой любимый режим Сплетника. Ему было жизненно необходимо размять язык. — Ну что, парни, — протянул Сынмин. — Нас осталось трое, самое время перемыть косточки остальным. Чан, вот объясни мне, почему этот малолетний пиздюк Чонин к тебе вечно лезет? То «мой принц», то на ручки прыгает с пятого этажа… Ты че, реально его в свои сети бабника заманил? — Завали ебало, Сынмин, — Чан лениво потягивал остатки своего коктейля. — Мелкий просто безумный адреналинщик. А я единственный, кто не боится с ним в одной машине ездить. Сынмин хмыкнул и перевел взгляд на молчаливого боксера: — Ладно, допустим. А ты, Чанбин? Ты че как на Феликса вечно пялишься? Неужели наш грозный качок растаял перед этим веснушчатым наркоманом? Чанбин резко перестал крутить в руках пустую банку и опасно нахмурился. Воспоминания о раздевалке и поцелуе с Феликсом огненной волной ударили в голову. — Слышь, Усо, ты свой длинный язык за зубами держи, — прорычал Чанбин, нависая над Сынмином. — Я его просто спасал от передоза, ясно тебе?! — Да-да, конечно, — Сынмин поднял руки вверх, продолжая издевательски улыбаться. — Верим-верим. Тут уже Бан Чан не выдержал и решил защитить друга, объединившись с Чанбином: — Слышь, Сплетник, а че ты всё про нас да про нас? А сам-то? На тебя сегодня девчонки в парке вешались, а ты нос воротил. Че, ни на кого не пялишься? Или тебе просто наш грозный Тэцу нравится, раз ты за его бицепсами вечно подглядываешь? Сынмин от такого наезда аж поперхнулся паром от своей электронки и густо покраснел. — Вы че, совсем ебанулись оба?! — воскликнул он, возмущенно размахивая руками. — Я просто собираю информацию! Мне вообще никто не нравится в этой банде дебилов! Чанбин и Чан переглянулись и одновременно громко, заливисто рассмеялись, видя, как ловко они смутили обычно невозмутимого Сынмина. Спор быстро перерос в дружеские подколы и шутливую толкотню. В итоге вся троица, продолжая громко смеяться и материться на ночную прохладу, дружно поднялась с лавки и пошла в сторону дома, чувствуя, как этот глупый разговор сблизил их гораздо сильнее любых страшных угроз Куратора. ________________________ Хёнджин и Феликс зашли в квартиру. На кухне уже вовсю гремела посуда, а в воздухе стоял запах запеченного мяса. Мать Хёнджина, сияя и поправляя прическу, выбежала в коридор. — Ой, мальчики, вы как раз вовремя! Проходите быстрее, мойте руки. Наш гость уже пришел! Хёнджин и Феликс переглянулись. Феликс натянул на лицо свою самую невинную, ангельскую улыбочку, мгновенно включая режим «паиньки». Хёнджин лишь тяжело вздохнул. Когда они зашли на кухню, за столом сидел мужчина лет сорока пяти в дорогом, но безвкусно сидящем пиджаке. У него были зализанные назад редкие волосы и маслянистый, оценивающий взгляд. При одном взгляде на него в головах Хёнджина и Феликса одновременно пронеслась одна и та же мысль: «Боже, у матери Хвана просто ужаснейший вкус». Мужик выглядел как типичный скользкий тип, который слишком много о себе возомнил. Но говорить об этом вслух, видя сияющие глаза матери, парни, конечно же, не стали. — О, а вот и молодежь! — фальшиво-радушно воскликнул мужчина, поднимаясь из-за стола. — Я господин Пак, коллега вашей мамы. А ты, Феликс, значит, гость? Рад знакомству. Они сели за стол. Феликс весь вечер вел себя безупречно. Он вежливо кивал, хвалил еду матери Хёнджина, строил из себя милого ангелочка и говорил тонким, вежливым голосом. Хёнджин сидел рядом и едва сдерживал смех, зная, что этот «ангелочек» недавно убегал от полиции с пятью граммами кокса в кармане. Разговор шел ни о чем: господин Пак хвастался своей машиной, доходами и тем, как лихо он решает вопросы в офисе. Наконец, около десяти вечера господин Пак засобирался домой. Мать Хёнджина засуетилась в коридоре, помогая ему надеть пальто. Феликс и Хёнджин стояли рядом в узкой прихожей, чтобы вежливо попрощаться. Мать на секунду отвернулась к зеркалу, чтобы поправить воротник. В этот короткий момент господин Пак, проходя мимо стоящего у стены Феликса, как бы невзначай опустил свою сальную руку вниз и с силой ощутимо сжал Феликса за задницу. А напоследок этот урод еще и заговорщически подмигнул ошалевшему блондину. Феликс от неожиданности вздрогнул и замер. Внутри поднялась волна дикого отвращения. Он лишь брезгливо фыркнул и отшатнулся к стене, но устраивать скандал при счастливой матери не стал. Никто, кроме него, этого жеста не заметил. Как только за гостем закрылась дверь, Феликс и Хёнджин пулей влетели в комнату Хёнджина и захлопнули за собой дверь на защелку. — Бля-я-ядь, Хван, — Феликс без сил рухнул на кровать лицом в подушку. — Твоя мать нашла себе редкостного урода. Ты бы видел, какие он мне знаки внимания оказывал, пока твоя мама не видела! Этот козел меня за задницу лапнул! — Что?! — Хёнджин от возмущения аж подпрыгнул на месте. — Вот же старый извращенец! Сука, я ему в следующий раз точно в чай плюну. Хёнджин залез на кровать и сел рядом с Феликсом. Тот перевернулся на спину и тяжело вздохнул. — Иди сюда, задрот, — тихо улыбнулся Феликс, раскинув руки. Хёнджин с удовольствием нырнул в его объятия, включая свою новую зависимость. Они легли на подушки, переплетаясь ногами. Хёнджин достал телефон, открыл Тик Ток и они стали залипать в короткие смешные видео. — Смотри, этот кот вылитый Минхо, такой же злой и бешеный, — хихикнул Хёнджин, показывая Феликсу видео. — Ахахах, точно! — Феликс ткнул пальцем в экран. — А этот попугай, который вечно орет и мешает всем жить — вылитый Сынмин со своими сплетнями! Они лежали в обнимку в полумраке комнаты, перебрасывались ленивыми подколами, смеялись над глупыми трендами и совершенно не хотели думать о том, что за стенами этой комнаты их ждет жестокий мир, полиция и Куратор. _____________________ Они ввалились в яркий зал супермаркета, по-прежнему нелепо скованные одной цепью под курткой Минхо. Джисону приходилось семенить следом за резким Психом, чтобы металл не впивался в кожу. — Так, Сини, хватай корзину свободной рукой, — скомандовал Минхо, сворачивая в отдел бакалеи. — Будем закупаться. А то твой тощий зад скоро вообще исчезнет, а мне перед куратором отвечать, если ты от голода сдохнешь. — Да иду я, иду! Хватит меня дёргать! — огрызнулся Джисон, неловко перехватывая пластиковую корзинку. Они начали хаотично бродить между рядами. — О, макароны по акции! Кидай две пачки, — Минхо не глядя скидывал продукты с полок. — Пельмени… Возьмём эти, дешёвые. Какая разница, чем желудок забивать. — Ты издеваешься? Они же из сои и туалетной бумаги сделаны! — Джисон брезгливо поморщился. — Возьми нормальные, в чёрной упаковке. — Слышь, повар Мишлен, рот закрой и кидай что дают, — фыркнул Минхо, но пельмени в чёрной пачке всё же взял. Набрав полную корзину еды, Минхо внезапно замер прямо посреди кондитерского отдела и хлопнул себя ладонью по лбу. — Блядь… — протянул Псих, оборачиваясь к Джисону. — А на какие шиши мы это всё покупать-то собрались? У меня на карте рублей двести осталось. Джисон лишь устало вздохнул и закатил глаза. — Расслабься, Псих. У меня есть бабки. Предки, конечно, меня ненавидят и бьют, но на карманные расходы отстёгивают стабильно — откупаются так от чувства вины, наверное. На еду точно хватит. Они подошли к кассе. Джисон вытащил свою карту и оплатил внушительную гору продуктов. Минхо, непривыкший к тому, что за него кто-то платит, чувствовал себя жутко неловко. Он забрал тяжёлый пакет, хмуро посмотрел на девятиклассника и процедил сквозь зубы тихое, но вполне искреннее: — Спасибо… Мелкий. Джисон от неожиданности даже замер на секунду, удивлённо моргнув. Слышать от бешеного Кёки слова благодарности было чем-то из области фантастики. — Слышь, Минхо… — Джисон неловко замялся, когда они уже отходили от кассы. — Возьми мне пачку сигарет, а? Мне ж шестнадцать, эта кассирша меня за километр пошлёт. Минхо резко остановился, повернулся к нему и с весёлой усмешкой больно щёлкнул Джисона по кончику носа свободной рукой. — Обойдёшься, Сини. Мал ещё лёгкие гробить. Тебе вредно, и так вон бледный как поганка! Джисон обиженно надул губы и тихо заматерился себе под нос, проклиная этого невыносимого старшеклассника. Они вышли на тёмную, освещённую тусклым фонарём улицу. Весенний ветер сразу же обдал их прохладой. Минхо поставил тяжёлый пакет на асфальт, залез в карман и достал свою пачку сигарет. Он щёлкнул зажигалкой, прикуривая одну. В воздухе тут же разлился приятный, сладковатый аромат дорогого табака. Джисон лишь завистливо вздохнул, глядя на него. Вдруг Минхо протянул ему ту самую, только что прикуренную сигарету. — На, держи, горе луковое, — хмыкнул Минхо, глядя на ошарашенное лицо Хана. — С фильтром шоколада, твои любимые. Покури немного и верни, а то привыкнешь ещё. Джисон робко взял сигарету из пальцев Минхо. Он сделал затяжку, чувствуя, как приятный шоколадный вкус обжигает горло и согревает изнутри. Он поднял глаза на Минхо, который спокойно стоял рядом и смотрел на ночной город. Именно в эту секунду, стоя в обнимку под одной курткой на холодной улице и куря одну сигарету на двоих, Джисон впервые подумал, что этот неуправляемый Псих Минхо — возможно, самый надёжный человек во всей их безумной банде. ________________________ Пока вся банда собиралась в школу, Феликс остался один. Ему появляться в школе было смертельно опасно — его досье у полиции, и там его ждут с распростертыми объятиями. Мать Хёнджина рано утром умотала на свою новую работу, сияя как начищенный чайник, а сам Хван ушел на уроки. Оставшись в тишине, Феликс оглядел комнату. Ломка всё ещё глухо ворочалась внутри, требуя дозы. Чтобы не сойти с ума от скуки и не начать искать заначки по углам, Феликс взял в руки тряпку и швабру. Он решил сделать генеральную уборку в квартире Хёнджина, пытаясь физической усталостью заглушить моральную пустоту и страх перед будущим. ______________________ В школе царил хаос. Учебный год подходил к концу. У девятиклассника Джисона на носу было ОГЭ, а одиннадцатиклассников — Чана, Чанбина, Хёнджина и Минхо — кошмарило приближающееся ЕГЭ. Но подготовиться к ним в таком состоянии было просто нереально. Минхо и Джисон явились в школу в самом паршивом настроении. Они всё ещё были намертво скованы одной цепью наручников под безразмерной курткой Минхо. Из-за разницы в расписании они устроили настоящий парад абсурда. На первом уроке Минхо пришлось тащиться с Джисоном на геометрию для девятого класса. Минхо сидел за маленькой партой, злобно зыркал на испуганного геометра и громко матерился под нос. На втором уроке уже Джисона потащили на физику к одиннадцатиклассникам. Мелкий сидел ни жив ни мертв, пока Минхо лениво ковырял ручкой тетрадь. Естественно, их странные «обнимашки» и то, что они везде ходят парой, не остались незамеченными. После второго урока их обоих за шкирку притащили в кабинет директора. — Это что ещё за цирк, я вас спрашиваю?! — директор школы орал так, что на его лысине вздулись вены. Он стучал кулаком по столу. — Вы почему срываете уроки?! Почему девятиклассник сидит на уроках одиннадцатого, а одиннадцатиклассник пугает детей в среднем звене?! Что это за странная «дружба»?! — Живот у него болит, я за ним слежу, — хладнокровно и нагло соврал Минхо, глядя директору прямо в глаза. — Не смей мне врать, Минхо! Я знаю, что ты неуправляемый псих! А ну-ка разошлись по своим классам! Быстро! — Не можем, — буркнул Джисон, сильнее кутаясь в куртку и чувствуя, как Минхо крепко держит его за скованную руку под тканью. — Мы... проект совместный пишем. Опекунство называется. Директор едва не задохнулся от такой наглости и выставил их за дверь, пообещав вызвать родителей. Парни лишь злобно переглянулись. В это же время в десятом классе Сынмин сидел в полном одиночестве. Без Феликса за партой было непривычно тихо. Сплетнику было безумно скучно, поэтому большую часть уроков он просто нагло спал, положив голову на руки. Но на переменах он заставлял себя просыпаться. Сынмин, несмотря на всю свою язвительность и брезгливость, забирал у отличников тетрадки и быстро переписывал все конспекты и темы уроков. Он делал это только для того, чтобы потом передать всё Феликсу. Сплетник не хотел, чтобы его единственный друг отстал от программы и вылетел из школы со справкой. На четвертом уроке у 11-го класса началась жесткая контрольная по математике для подготовки к ЕГЭ. Чанбин сидел, обхватив голову руками. Все формулы вылетели из его боксерской головы, а перед глазами плыли цифры. Он то и дело нервно поглядывал на Хёнджина. Хёнджин сидел бледный, его пальцы судорожно ломали карандаш. Без телефона, без игр и на диком стрессе за Феликса он не мог решить даже самое простое уравнение. Он просто тупо пялился в лист бумаги. Бан Чан лениво рисовал на черновике какие-то каракули, понимая, что его идеальная жизнь бабника окончательно катится к чертям. Пиздюка Чонина в школе по-прежнему не было — он всё ещё сидел под замком в своем особняке, сходя с ума от скуки. Школьный день превратился в настоящий ад. Никакой романтики, никакого расслабления. Только давящие стены школы, страх перед экзаменами и ощущение, что петля Куратора на их шеях затягивается всё туже. В кабинете математики стояла гробовая тишина, изредка прерываемая скрипом ручек и тяжелыми вздохами. Бан Чан сидел на последней парте. Своим наглым, ленивым видом он показывал, что ему на всё насрать, но под партой его пальцы ловко и быстро гуглили ответы. Чан умудрился аккуратно и беспалевно списать весь тест, используя свои навыки скрытности, отточенные годами пряток от ревнивых девушек. А вот Чанбину и Хёнджину повезло гораздо меньше. Чанбин, чья голова раскалывалась от паники и бессонницы, откровенно и глупо пялился в тетрадь соседа по парте — классического задрота-отличника. — Слышь, ты… подвинь локоть, нихера не видно, — прошептал Чанбин своим басом, который в тишине прозвучал как гром среди ясного неба. — Чанбин! — взвизгнула математичка, пожилая женщина с железными нервами, которые сегодня всё-таки сдали. — А ну-ка встал и вышел из класса! В этот же момент Хёнджин, у которого от игровой ломки и стресса за Феликса мелко тряслись руки, не выдержал. Он внаглую достал телефон, чтобы списать, но из-за дергающихся пальцев случайно выронил его. Мобильник со звонким грохотом проехался по кафельному полу прямо к ногам учительницы. В кабинете начался сущий ад. Математичка взорвалась, как Везувий. — Хван! Со Чанбин! Вы совсем стыд потеряли?! — орала она так, что в коридоре было слышно. — Вы ничего не делаете! Вы бездари! Вы ничего в этой жизни не добьетесь! Пошли вон из класса оба! Ваши работы аннулированы! Катитесь отсюда! Хёнджин злобно поджал губы, подхватил рюкзак и пошел к выходу. Чанбин, матерясь под нос, поплелся следом. А Бан Чан на последней парте лишь тихо и злорадно ржал, картинно махая уходящим друзьям ручкой. После звонка класс опустел. Учительница, забрав стопку тетрадей отличников и хорошистов, ушла заполнять журнал в учительскую, а тетради тех, кто писал контрольную, оставила на своем столе, планируя забрать их на следующем уроке. Чан остался в кабинете один. Он хитро прищурился. Его бабническая натура всегда знала, как выйти сухим из воды. Он подошел к столу учительницы. Свои идеально списанные ответы он оставил нетронутыми. Зато он взял работы двоих самых примерных отличников класса, аккуратно стер их фамилии и вписал туда… «Хёнджин» и «Чанбин». А их испорченные, аннулированные черновики он спрятал к себе в рюкзак. План был коварен и прост: отличники получат двойки или их работы просто «потеряются», заставив бедных ботаников рыдать, а Хёнджин и Чанбин, чьи работы официально аннулировали за списывание, всё равно придут на пересдачу в другой день! В это же время Минхо сидел на подоконнике в рекреации. Из-за наручников Джисон сидел прямо рядом с ним, безнадежно пытаясь повторить параграф по истории перед своим ОГЭ. К ним подошел злой и взвинченный Хёнджин. — Блядь, Минхо, это просто пиздец, — выплюнул Хёнджин, пиная мусорку. — Нас с Чанбином спалили на контрольной! Эта старая карга аннулировала наши работы и выгнала нахер. Придется как-то переписывать… Минхо замер. Он медленно перевел взгляд с Хёнджина на свою руку, скованную с Джисоном. До Психа только сейчас, в понедельник, дошел весь масштаб катастрофы. — Погоди… — прохрипел Минхо, и его глаза округлились от шока. — Сегодня же была та самая важная контрольная для допуска к ЕГЭ?! А я в это время сидел на гребаной географии для девятых классов, из за грёбаного суицидника с наручниками?! — А тебе напомнить, из за кого на нас одеты одеты эти наручники? — Проговорил Джисон, нахмуренно смотря на Ли. — Я тебя потом к батареи этими наручниками привяжу, если ЕГЭ не сдам. Джисон втянул голову в плечи и уткнулся носом в учебник. Минхо понял, что из-за этой безумной цепочки наручников он просто-напросто прогулял важнейший предэкзаменационный срез! _________________________ Пока парни сходили с ума в школе, Феликс закончил мыть полы и протирать пыль в гостиной. Чтобы окончательно отвлечься от мыслей о ломке и родителях, он зашел в комнату Хёнджина, решив прибраться и там. Он складывал разбросанные вещи геймера, когда его взгляд упал на системный блок компьютера. Тот стоял чуть отодвинутым от стены, а за ним, в узкой щели, лежал небольшой черный блокнот на пружине. Любопытство взяло верх. Феликс присел на корточки и вытянул блокнот. Он открыл первую страницу и почувствовал, как по спине пробежал ледяной пот, а сердце пропустило удар. На пожелтевшей бумаге аккуратным, каллиграфическим почерком Хёнджина, а Феликс знал его почерк по школьным тетрадям, были выведены японские иероглифы. Те самые прозвища из их закрытого чата. 連鎖 (Rensa — Цепь) — было выведено на самом верху. А ниже шли стрелки и схемы: Юмэ ➔ Сини Гэйму ➔ Усо Акудзи ➔ Семья Рядом со схемой Феликса стояла жирная дата и время получения первого предупреждения, а также подробный список того, какие именно наркотики принимает Феликс и где находятся его любимые притоны. У Феликса перехватило дыхание. Он лихорадочно перелистнул страницу. Там были зарисовки: крыша девятиэтажки, разорванная плоть, закрытый вип-зал казино... Хёнджин вел детальный учет их грехов, страхов и слабостей! В голове Феликса, отравленной паранойей, мгновенно выстроилась страшная цепочка. Хёнджин — гениальный задрот. Он сутками торчит в сети. Он мог взломать любой телефон. И он единственный, от кого никто не ждал удара в спину! Значит, всё это время он жил под одной крышей с палачом?! Хёнджин просто играл в свою любимую стратегию с живыми людьми, а Феликс был лишь пешкой в его руках?! Феликс судорожно захлопнул блокнот и засунул его обратно за системник, стараясь положить ровно так же, как он и лежал. Его руки мелко затряслись. Как гениальный задрот и фанат RPG-игр, он просто пытался визуализировать и разложить по полочкам ту задницу, в которую они попали, чтобы найти зацепку и спасти Феликса и всех остальных! Он выписывал всё, что знал, пытаясь разгадать мотивы настоящего Куратора. Но Феликс этого не знал. Для него этот блокнот стал неопровержимым доказательством вины Хёнджина.