Рэнса для восьмерых.

В комнате стоял тяжёлый запах аммиака после утренней покраски и дешёвого вейпа Сынмина. За окном стремительно темнело. Хёнджин сидел за столом и лениво что-то черкал карандашом в альбоме, пытаясь отвлечься от дикого желания зайти в онлайн-казино и въебать туда последние бабки. Его телефон лежал на тумбочке в паре метров от него. Феликс сидел на кровати, поджав ноги, и во все глаза гипнотизировал затылок Хвана. В его голове после найденного блокнота пульсировала только одна мысль: «Эта тварь прямо сейчас сидит напротив меня. Он нас всех имеет». И тут тишину разорвал жуткий, визжащий звук сирены Куратора. У Феликса от страха сердце чуть через рот не вылетело. Он рефлекторно вжался в стену. Хёнджин даже не дёрнулся к телефону. Он просто замер с карандашом в руке, медленно повернул голову к тумбочке и тихо, хрипло выдохнул: — Да ты заебал, сука… Феликс сглотнул ком в горле. Хёнджин даже не притронулся к мобиле, а сообщение пришло. Совпадение? Наркоманский мозг Феликса кричал, что Хван просто настроил автоотправку. Феликс дрожащими пальцами достал свой телефон и открыл чат. 💬 Куратор: «Ну что, отбросы, поплакали из-за своих всратых контрольных? Вы абсолютно бесполезный биомусор. Но я попробую сделать из вас хоть какое-то подобие людей. Завтра после уроков вся банда в полном составе является по адресу: ул. Промышленная, 14. Это приют для бездомных псов „Верный друг“. Будете волонтёрами. Будете чистить клетки, выгребать вонючее говно лопатами, мыть вольеры и выгуливать этих бешеных тварей. Покажете хоть какую-то пользу. Если хоть одна сука не придёт или откажется пачкать свои нежные ручки в дерьме — компромат улетает ментам мгновенно. Время пошло, уёбки». В чат тут же посыпался отборный мат и агрессия от тех, у кого телефоны были на руках. 💬 Кёки: «Ебаный рот, ты че, бессмертный там?! Какие собаки?! У меня этот мелкий суицидник на руке висит, как я говно грести буду, инвалид ты тупорылый?!» 💬 Тэцу: «Сука, я только с тренировки выполз, у меня руки трясутся. Какое нахуй говно?!» 💬 Усо: «Я ебал… Моя куртка стоит больше, чем весь этот собачий притон. Я туда даже не зайду, вонять же будет пиздец». А в это время в элитном особняке на пятом этаже Чонин вообще ничего не знал. Он лежал на кровати, задыхаясь от скуки. У него не было телефона, не было связи с миром, и он понятия не имел, что завтра вся банда по локоть залезет в собачье дерьмо ради спасения своих шкур. ____________________________ В девять утра у школьных ворот собралась вся побитая жизнью банда. Все, кроме запертого Чонина. — Ну чё, принцессу нашу реально закрыли, — сплюнул Хёнджин, нервно ломая пальцы от игровой ломки. — Этот пиздюк даже сообщение не читал, трубка выключена. — Нам пиздец без его бабла и тачки, — Минхо дёрнул скованную с Джисоном руку так, что тот охнул. — Надо его вытаскивать. Сынмин, веди к его халупе. Они придумали самый тупой, аморальный и отбитый план в своей жизни. Как всратые шпионы из дешёвых фильмов, семеро парней крались по элитному посёлку, прячась за заборами богачей. Наконец они подошли к огромному особняку Чонина. Посреди участка, прямо в роскошном подогреваемом бассейне, развалился малолетний шкед. На нём не было ни капли одежды — он плавал абсолютно голым, потому что ему так захотелось, а предки разрешили тусить только на закрытом участке. Чонин лениво затягивался вейпом, пуская в мартовское небо ароматные облака с ягодной жижей. Увидев за кованым забором рожи своих хёнов, Чонин лишь хищно оскалился, даже не думая прикрываться руками. — О-о-о, какие люди! Пришли посмотреть на моё идеальное тело, нищеброды? — крикнул он, выпуская струю пара изо рта. Семеро парней стояли у забора элитного особняка. После того как Чан перемахнул через ограду и бесцеремонно вытащил абсолютно голого, мокрого и ржущего Чонина из бассейна, Бан Чан наглухо завернул его в свою куртку. — Твою мать, Чан, ты аккуратнее можешь?! — верещал Чонин, пока старший тащил его за шкирку к машине. — Ты мне сейчас все соски этой своей дубовой курткой сотрёшь! И вообще, пусти, я не домылся! У меня там вейп остался, суки, верните вейп! — Завали ебало, шкед, — пыхтел Чан, перекидывая брыкающегося пацана через забор прямо в руки ошалевшим парням. — Мы тебя от домашнего ареста спасаем, а ты ещё и выёбываешься! Скажи спасибо, что я тебя в полотенце не завернул, а то сверкал бы тут своей голой задницей на весь посёлок. Чонин, оказавшись на земле, лишь картинно надул губы, сильнее кутаясь в огромную куртку Чана. Вода стекала по его худым ногам прямо в грязный весенний снег. — Хёны, вы вообще адекватные? — Чонин окинул банду презрительным взглядом, поправляя мокрые волосы. — Похитили средь бела дня! А если бы я там не один плавал, а с девочками?! Вы бы их тоже в охапку взяли? — Заткнись и ходу! — Минхо резко дёрнул скованного с ним Джисона. — Копы и так по городу рыщут, а тут ещё твоя охрана очухается. Нам только этого не хватало. Вся банда рванула к чёрному внедорожнику Чонина. Ключи Чан предусмотрительно прихватил с шезлонга у бассейна. Но когда они подбежали к машине, встал резонный вопрос: как восемь человек уместятся в один пятиместный салон? — Так, без паники, — скомандовал Бан Чан. — Мелкий за руль, он эту тачку знает как свои пять пальцев. Я на пассажирское, буду контролировать этого пиздюка. Хёнджин, Чанбин, Минхо и Джисон — на заднее. Трамбуйтесь как хотите, мне похуй. — Слышь, Чан, а нам куда?! — Сынмин возмущённо указал пальцем на себя и на Феликса, который прятал лицо за чёрной маской. — А вы двое — в багажник! — Минхо заржал, заталкивая Джисона на заднее сиденье. — Вы ж лёгкие, как пушинки. Да и Феликса менты не спалят, если через стёкла пялиться будут. Залезайте, живо! Хёнджин с силой запихнул Сынмина и Феликса в просторный багажник внедорожника и с грохотом захлопнул крышку. — Эй, суки, выпустите! — тут же раздался глухой крик Сынмина изнутри, сопровождаемый мощным ударом ноги по обшивке. — Тут воняет какой-то химозой и бензином! Ликс, блядь, убери ногу с моего лица! — Сам убери! — послышался хриплый голос Феликса. — Мне тут вообще дышать нечем! Хёнджин, открой, я задохнусь нахуй! Чонин с диким визгом резины сорвал машину с места. Он сидел за рулём абсолютно голый под расстёгнутой курткой Чана и уверенно вел массивный внедорожник. — Хёны, — Чонин недовольно поморщился, крутя руль. — Мы куда вообще прём? Я в таком виде в ваш собачий приют не поеду! Мне нужна одежда. Заруливаем в торговый центр, мне срочно нужны новые шмотки от Gucci или Balenciaga. Я в другом дерьме ходить не стану! На заднем сиденье в это время творился сущий ад. Чанбин сидел, зажатый дверью, а на его коленях полубоком примостился длинноногий Хёнджин, который матерился на каждую кочку. Минхо и Джисон, скованные наручниками, то и дело бились руками о спинку переднего сиденья. — Какие, нахуй, Gucci, шкед?! — взревел Минхо, когда цепь наручников в очередной раз больно дёрнула его за руку. — У нас Феликс в розыске, мы все на карандаше у Куратора, а ты про свои брендовые тряпки заикаешься?! Обойдёшься! — Да я серьёзно! — капризно заныл Чонин, прибавляя газу. Машина опасно вильнула между рядами. — Я в куртке Чана на голое тело собак выгуливать не буду! От меня и так пахнет ягодным вейпом и хлоркой из бассейна, а вы хотите, чтобы я ещё и в псином говне извозился?! Я капризничаю, ясно вам?! Везите меня в нормальный магазин! — Чонин, блядь, сбавь скорость! — заорал Хёнджин, упираясь руками в потолок машины. — Ты нас всех сейчас разложишь об первый столб! — Хрен вам! Пока не пообещаете мне одежду — буду ехать соточкой по встречке! — безумно оскалился Чонин, оголяя брекеты. — Ладно, сука, ладно! — Бан Чан схватился за ручку над дверью, чувствуя, как седеет. — Купим мы тебе одежду! Но никакого Гуччи. Мы едем на ближайший шмоточный рынок на окраине. Возьмём тебе там какие-нибудь дешёвые палёные треники и футболку за пару сотен, и рот свой захлопнешь! — Что?! — Чонин аж на тормоз резко нажал, отчего Сынмин и Феликс в багажнике с диким матом покатились вперёд, впечатываясь в спинку сидений. — На рынок?! К цыганам и вьетнамцам?! Да у меня от этой дешёвой синтетики кожа покроется трупными пятнами! Вы издеваетесь надо мной?! Я не надену эту палёнку! — Наденешь и спасибо скажешь, принцесса, — злобно усмехнулся Минхо с заднего сиденья. — Иначе я тебя прямо сейчас выкину из машины с голым задом на мороз. Выбирай! Чонин лишь обиженно засопел, до упора вдавил педаль газа и погнал машину в сторону городского рынка, продолжая крыть старшаков всеми известными ему матерными словами. Чёрный внедорожник затормозил у ворот старого городского рынка. Для обычных парней вроде Хёнджина, Сынмина и Чана это было абсолютно нормальное место, где они периодически закупались дешёвым шмотом. Но для Чонина, привыкшего к бутикам, это был филиал ада на Земле. В машине началась очередная волна матов и криков. Чонин вцепился в руль мёртвой хваткой и наотрез отказывался выходить. — Я не пойду туда! — орал шкед, брезгливо глядя через тонированное стекло на грязный тающий снег и толпы людей с баулами. — Там воняет дешёвым шашлыком, чебуреками и нищетой! Я не ступлю своими ногами на эту землю! — Твою мать, мелкий, мы и так Феликса в багажнике маринуем! — взревел Минхо с заднего сиденья, дёргая скованную руку Джисона. — Мы все тут не пойдём. Чанбин, я и Джисон остаёмся в машине следить за ситуацией, и этого беглого торчка из багажника достанем, а то он там реально копыта отбросит. Чан, Хёнджин, Сынмин — забирайте эту принцессу и идите за тряпками! Быстро! Бан Чан тяжело вздохнул, понимая, что спорить с капризным Чонином бесполезно. Он вышел из машины, обошёл её, открыл водительскую дверь и просто… выдернул Чонина из кресла, закидывая его себе на плечо, а потом перехватывая поудобнее на руки, как капризную невесту. — Эй! Поставил на место! — заверещал Чонин, сильнее кутаясь в куртку Чана на голое тело. — Завали ебало, шкед, — буркнул Чан, уверенно шагая вглубь рынка. — Сказал же — на руках понесу, раз ты у нас такая неженка. Хёнджин и Сынмин, давясь от ржача, пошли следом. Это было то ещё зрелище. Высокий, хмурый Бан Чан несёт на руках стройного паренька, завёрнутого в огромную куртку, а вокруг суетятся люди. Чонин брезгливо морщил нос и демонстративно зажимал его рукой. — Фу, блядь, ну и вонища! Хёнджин, скажи им, чтобы они меня вернули! Я сейчас реально блевану на твою обувь! — капризничал шкед. Хёнджин и Сынмин с этого только дико ржали, ни капли не сочувствуя страдающему мажору. Они подошли к палатке с китайскими спортивками. Местная продавщица — боевая бабка в огромном пуховике — тут же пошла в атаку, увидев странную процессию: — Эй, молодёжь! Вы чё тут цирк устроили?! А ну поставь парня на землю! Ишь, расселись тут, проход загораживаете своими тушами! Берите штаны Abibas, качество — огонь, сносу не будет! — Слышь, бабка, ты на кого орёшь?! — огрызнулся Хёнджин, защищая друзей. Чонин с рук Чана лишь брезгливо оглядел предложенные треники. — Я в этой палёнке только хоронить себя соглашусь, — фыркнул он. Пока Чан и Хёнджин ругались с бабкой и выбирали хоть какие-то более-менее приличные хлопковые штаны и футболку, Сынмин оправдал свой статус Сплетника на все сто. Он как-то незаметно отделился от парней и уже через минуту стоял у соседнего прилавка с семечками. Сынмин вовсю тёр за жизнь с двумя местными торговками, жадно впитывая и перетирая все свежие рыночные слухи о том, кого вчера повязали за углом и какая продавщица спит с директором рынка. С горем пополам Чонину всё-таки купили одежду. Тот демонстративно швырнул продавщице на прилавок пятитысячную купюру, даже не требуя сдачи, отчего бабка резко подобрела и начала крестить их вслед. Когда они вернулись к машине, Чонин всё ещё сидел на руках у Чана. Причём переодеваться в дешёвую футболку прямо сейчас он наотрез отказался. Он продолжал плотно кутаться в куртку Чана. — Она хотя бы вкусно пахнет твоим парфюмом, в отличие от всего этого дерьма вокруг! — капризно заявил Чонин. Чтобы загладить вину и компенсировать Чану его куртку, Чонин прямо на выходе с рынка, используя свою безлимитную карту, купил Чану новую, дорогую и стильную кожанку в одном из приличных павильонов на входе. Они наконец-то вернулись к машине и завалились внутрь под градом матов и стёба от заждавшихся парней. — О-о-о, принцесса вернулась! — заржал Минхо, который уже успел выпустить измученного Феликса из багажника в салон к ним на колени. — Ну чё, Акудзи, готов теперь ехать в приют и грести говно в своих новых рыночных шмотках?! Чонин лишь показал ему средний палец и снова вдавил педаль газа в пол, ведя машину навстречу новым приключениям. Когда банда доехала до промзоны, в нос сразу ударил такой тошнотворный запах псины и тухлого дерьма, что Хёнджин и Сынмин чуть не вывернули свои желудки прямо на капот. Их встретил какой-то обрыганный сотрудник в засаленном комбезе. — О, волонтёры! — мужик сплюнул под ноги. — Короче, салаги, план такой. Жратву таскать туда, клетки пидорить здесь. Говно лопатами гребите и в баки ссыпайте. Если пёс рычит — по морде не бить, а то засужу нахуй. Вперёд! Феликс стоял посреди этого ада во всём чёрном, натянув панаму по самые брови, чтобы копы не спалили. Хёнджин пытался крутиться рядом с ним, не выделяясь среди остальных, но Феликс то и дело резко шарахался от него в сторону. «Эта тварь прямо сейчас дышит мне в затылок...» — судорожно думал Феликс, вспоминая тот чёрный блокнот со схемами из комнаты Хёнджина. Он был уверен, что Хван и есть Куратор, который хладнокровно рулит их жизнями. От каждого прикосновения Хвана Феликса прошибал холодный пот. Чонин, одетый в дешёвые палёные треники с рынка, брезгливо кривил лицо, но от Бан Чана не отходил ни на шаг. Чан оказался единственным адекватным человеком в этой банде, который не ныл от вони и спокойно таскал тяжёлые мешки с сухим кормом. — Хён, — капризно протянул Чонин, прижимаясь к плечу Чана и игнорируя запах псины. — Тут воняет пиздец. Если я испачкаюсь в этой параше, ты меня потом лично в душ понесёшь, понял? — Завали ебало, шкед, и тащи ведро, — беззлобно огрызнулся Чан, но руку малолетнего пиздюка с талии убирать не стал. Чанбин, вопреки всем ожиданиям, чувствовал себя здесь как рыба в воде. Он с диким кайфом возился с огромными, злыми питбулями и овчарками. Качки и агрессивные псы быстро нашли общий язык. — О-о-о, какой кабан! — ржал Чанбин, пока огромный ротвейлер прыгал на него и пытался лизнуть в лицо. Чанбину было абсолютно похуй на грязь, он наконец-то выплёскивал свой стресс. Сынмин же до жути боялся собак. При каждом громком лае у него буквально подкашивались колени, и он судорожно цеплялся пальцами за куртку стоящего рядом Хёнджина. — Блядь… Хван, скажи этой твари, чтобы она завалилась! — заикаясь, шептал Сынмин, бледнея от страха перед сидящим в вольере доберманом. Он даже сплетничать забыл. А самый лютый кипиш творился у Минхо и Джисона. Они всё ещё были намертво скованы одной цепью наручников, и им поручили чистить вольеры от дерьма. — Джисон, сука, держи лопату ровнее! — орал Минхо. — Да ты сам меня тянешь, Псих ебаный! В какой-то момент Джисон оступился на скользком полу, потянул за собой Минхо, и они оба с диким матом полетели прямо в кучу свежего собачьего дерьма. — Сука-а-а-а! — взревел Минхо, поднимаясь и вытирая лицо, измазанное в параше. — Я тебя убью, Хан! Я тебя прямо здесь вскрою! Джисон сидел на полу вольера, весь в говне, и громко ржал над бешеным Минхо, понимая, что терять им уже точно нечего. Минхо сидел по уши в собачьем говне, и в его глазах лопнули последние сосуды адекватности. Он медленно повернул голову к ржущему Джисону. — Смешно тебе, сука? — прошипел Псих. Он недолго думая зачерпнул полной ладонью свежую, тёплую жижу с пола и с размаху размазал её по лицу Джисона, залепляя тому рот и нос. Смех Хана мгновенно прекратился. Он подавился, закашлялся и, взревев не хуже бешеного питбуля, бросился на Минхо. Они начали кататься по полу вольера, сцепленные наручниками, меся своими телами собачьи экскременты. Джисон впился зубами в плечо Минхо, а тот орал благим матом и пытался засунуть Хану за шиворот кусок засохшего дерьма. — Вы чё творите, дебилы?! — заорал подбежавший Чанбин, бросив своего ротвейлера. — Вы нам сейчас всю тачку Чонина провоняете! Пока эти двое устраивали бои в говне, Хёнджин наконец загнал Феликса в угол заброшенного кирпичного сарая на территории приюта. Феликс стоял, прижавшись спиной к холодной стене, и лихорадочно сжимал в руках ржавые грабли. Хёнджин подошел вплотную. Он тяжело дышал, а его глаза лихорадочно блестели от игровой ломки. Он протянул руку, чтобы коснуться плеча Феликса. — Ликс, ты почему весь день от меня бегаешь? — хрипло спросил Хёнджин. — Ты боишься меня? Феликс резко перехватил грабли и выставил их острыми зубьями прямо в грудь Хёнджину. — Не подходи ко мне, тварь! — прошипел Феликс. Его зрачки были расширены от ужаса и паранойи. — Я знаю всё. Я нашёл твой блокнот за системником! Я знаю, что ты ведёшь учёт наших грехов. Ты и есть этот грёбаный Куратор, да?! Ты играешь с нами! Хёнджин замер, глядя на грабли у своей груди. На его лице отразился полнейший шок. — Ликс, ты дебил?! — Хёнджин перехватил черенок грабель, с силой прижимая Феликса к стене. — Я не Куратор! Я выписывал всё это, чтобы понять, кто нас шантажирует, и спасти твоего Сынмина и тебя от тюрьмы! Мозг свой наркоманский включи! Но Феликс ему не верил. В его глазах Хёнджин теперь был главным врагом. Сынмин в это время пытался выгулять на поводке огромного, бешеного кавказца. Пёс весил килограмм восемьдесят и плевать хотел на худого Сплетника. — Стой, сука! Стой, блядь! — орал Сынмин, вцепившись в поводок. В следующую секунду кавказец увидел бегущую мимо кошку и рванул с места. Сынмин не удержался на ногах и полетел лицом вперёд. Пёс просто волок его по грязи, битому кирпичу и лужам мочи метров тридцать, пока Сынмин орал благим матом, проклиная тот день, когда он вообще родился. А Чонин в это время окончательно обнаглел. Он сидел на перевернутом ведре, закинув ногу на ногу в своих дешёвых рыночных трениках, и лениво курил электронку, которую отобрал у зарёванного Сынмина. Чан в это время в одиночку мыл из шланга огромного алабая. — Хён, ты там побыстрее давай, — капризно бросил Чонин, пуская струю пара Чану прямо в затылок. — И помой его получше, а то он на меня так смотрит, будто сожрать хочет. Если он на меня прыгнет, я тебе яйца оторву. Чан лишь хмыкнул, продолжая тереть собаку щёткой. Он понимал, что этот малолетний шкед полностью подчинил его себе своей безумной харизмой, и Чану это, чёрт возьми, даже начинало нравиться. Сынмин лежал в грязи, тяжело дыша и выплевывая изо рта песок после того, как огромный кавказец протащил его по вольеру. Его брендовая куртка была разорвана на плече, а на щеке красовалась грязная ссадина. Поводок выскользнул из рук. Вдруг над ним раздался громкий, раскатистый хохот. — Ну ты и зрелище, Усо, — Чанбин подошел ближе, упираясь руками в колени и вовсю забавляясь этой картиной. — Сплетник против кавказской овчарки. Счет один-ноль в пользу собаки! — Завали ебало, Тэцу, — прохрипел Сынмин, пытаясь подняться на дрожащих от страха ногах. Его колени всё еще предательски тряслись от одного взгляда на вернувшегося и тяжело дышащего пса. — Забери эту тварь от меня. Чанбин перестал ржать. Он подошел вплотную к Сынмину, на секунду задержав взгляд на его испуганном лице и разорванной куртке. Внутри боксера что-то щелкнуло. Он аккуратно, но крепко перехватил Сынмина за талию, помогая встать и прижимая к своему горячему телу. — Смотри сюда и не ссы, — тихо произнес Чанбин прямо ему на ухо, отчего у Сынмина по коже пробежали мурашки. Чанбин перехватил поводок кавказца. Он не стал дергать или орать. Боксер спокойно и уверенно сделал шаг навстречу псу, твердо натянул поводок и низким, властным голосом скомандовал: «Рядом!». Пёс, чувствуя доминирующую силу и отсутствие страха, мгновенно прижал уши и послушно сел у ноги Чанбина. — Понял? — Чанбин повернулся к Сынмину, победно ухмыляясь. — Собаки чуют твой страх, как Феликс заначку. Будь увереннее, и они сами под тебя прогнутся. Сынмин сглотнул, глядя на мощные руки Чанбина, которые так легко подчинили огромного зверя. В его глазах впервые зажегся нешуточный интерес к этому тупому качку. С горем пополам они закончили этот рабочий ад. Вся банда, вонючая, потная, уставшая и злая как черти, повалилась в дорогую машину Чонина. Минхо и Джисон, всё еще скованные наручниками, залезли на заднее сиденье, оставляя на белоснежной коже салона следы размазанного собачьего дерьма. Сынмин в порванной куртке и грязный Хёнджин втиснулись следом. Феликса снова запихнули в багажник, потому что от него несло псиной сильнее всех. Чонин, который за всю уборку только и делал, что сидел на ведре и отдавал приказы, сел за руль и тут же взвизгнул, учуяв амбре. — Сука-а-а! Вы че наделали?! — закричал малолетний шкед, брезгливо оглядывая свой заляпанный салон. — От вас воняет как от помойных псов! Вы мне всю тачку провоняли! Эта химчистка мне обойдется дороже, чем вы все стоите! Я вас всех сейчас высажу нахер! Бан Чан, сидевший на пассажирском сиденье, тяжело вздохнул. Он был единственным, от кого пахло терпимо. Не говоря ни слова, Чан протянул руку и мягко, но властно накрыл ею ладонь Чонина, сжимающую руль. — Тише, мелкий. Успокойся, — спокойно и тихо произнес Чан, заглядывая в бешеные глаза шкеда. — Все устали. Мы доедем до города, и я лично помогу тебе отмыть эту тачку. Договорились? Перестань орать. Чонин на секунду замер. Тепло руки Чана и его спокойный, гипнотизирующий голос подействовали мгновенно. Шкед шумно выдохнул, его плечи опустились. Он капризно поджал губы, но кричать перестал. — Ладно... — буркнул Чонин, заводя мотор. — Но только попробуй не помочь мне, Асоби. Я тебя тогда заставлю этот салон языком вылизывать. Машина тронулась с места, увозя банду от злополучного приюта обратно в город.