Рэнса для восьмерых.

Чан буквально влетел в библиотеку, прижимая к себе Чонина. В помещении пахло старой бумагой, пылью и тишиной. За столом у входа сидела старенькая библиотекарша в огромных очках. Она даже голову не подняла от своего кроссворда, абсолютно не заметив, как двое парней на цыпочках проскользнули мимо нее. Чан на всех парах утащил Чонина в самый дальний, темный угол, где стояли стеллажи с древней и никому не нужной классической литературой. Здесь их точно никто не мог увидеть. Как только они оказались в тупике, Чан с силой прижал Чонина спиной к железному стеллажу. Малолетний шкед тихо, заливисто захихикал, когда Чан навис над ним всем телом. — Ну всё, хён, поймал… — прошептал Чонин, дерзко глядя ему прямо в глаза и закидывая руки Чану на шею. Чан не стал отвечать. Он просто впился в его губы глубоким, обжигающим поцелуем. Вкупе с привкусом крови от недавней драки этот поцелуй казался чем-то безумным и диким. Чан бережно придерживал Чонина за талию, стараясь не давить слишком сильно. Всё-таки перед ним был пятнадцатилетний шкед. Чонин отстранился на секунду, тяжело дыша и облизывая искусанные губы. — Чан-хён… Ты целуешься в сто раз лучше всех этих тупых старшеклассниц, — прошептал Чонин с абсолютно пьяным от адреналина взглядом. — Давай еще… Чан снова накрыл его губы своими. Понимая разницу в возрасте и опыте, Чан старался быть максимально нежным и осторожным. Его руки аккуратно поглаживали Чонина по ребрам через тонкую футболку, а поцелуи были медленными и тягучими. Но Чонину эта нежность быстро надоела. Малолетний шкед, привыкший получать от жизни всё и сразу, капризно надул губы прямо во время поцелуя. Он с силой вцепился пальцами в плечи Чана и потянул его на себя. — Хён, хватит меня жалеть! Я не хрустальный! — капризно прошипел Чонин. — Сделай жестче! Я хочу чувствовать тебя, а не эти нежности! Чан от такой наглости и прямоты лишь хрипло зарычал. В его голове окончательно лопнули все тормоза. Он подхватил Чонина под бедра, приподнимая и заставляя того обхватить ногами его талию. Чан резко и грубо впечатал Чонина обратно в стеллаж. От этого сильного толчка тяжелые полки содрогнулись, и пара толстых томов всемирной истории с глухим стуком полетели на пол. Но библиотекарь за стеллажами была будто абсолютно глухой — из коридора не донеслось ни звука. Чан больше не сдерживался. Он жадно целовал шею Чонина, оставляя на ней яркие, багровые отметины, пока шкед выгибался в его руках и тихо, сдавленно стонал от удовольствия. Чан запустил руку под футболку Чонина, оглаживая его горячую кожу и собственнически сжимая тонкую талию. Это была вспышка чистой, первобытной страсти в самом тихом месте школы. Чонин получил именно то безумие, которого так отчаянно требовал. ______________________ Вечер опустился на город, зажигая редкие фонари вдоль озера. Сынмин и Чанбин сидели на самом краю деревянного пирса, свесив ноги к темной воде. Никаких цветов и свечей. Посреди них на досках стоял огромный бумажный пакет из Макдоналдса, из которого они нагло таскали картошку фри, и по две банки самого термоядерного энергетика. Воздух вокруг них был пропитан густым яблочным паром от электронки Сынмина и запахом фастфуда. — Бля-я-ядь, Бин, ты серьезно?! — Сынмин согнулся пополам, заливаясь диким, истерическим хохотом, больше похожим на ржание коня. — Ты реально подошел к училке по физре и спросил, почему у нее усы растут быстрее, чем у тебя?! — Ну а че она ко мне доебалась со своими нормативами?! — Чанбин хохотал ничуть не тише, закидывая в рот сразу горсть картошки. — Я ей так и сказал: «Марь Ванна, вы сначала побрейтесь, а потом меня бегать заставляйте!». Они орали на весь пирс, абсолютно не заботясь о приличиях. Проходящая мимо пожилая пара испуганно на них посмотрела, и мужчина недовольно бросил: — Молодые люди, потише можно?! Вы тут не одни! — Слышь, дед, иди куда шел и не вякай! — тут же огрызнулся Сынмин, даже не поворачивая головы. — Мы тут отдыхаем! — Да, топай давай, пока я тебе костыль не загну! — поддержал его Чанбин, довольно скалясь. Пара поспешила уйти, а парни снова разразились громким, издевательским хохотом, абсолютно наплевав на весь мир. В этот момент они были на одной волне — два отбитых бунтаря, которым наконец-то стало легко. Прошел примерно час. Пакет с едой опустел, энергетики были выпиты. Дикий угар и крики потихоньку сменились приятной, сонной усталостью. Чанбин лениво потянулся, разминая затекшие плечи, а потом, не спрашивая разрешения, просто завалился на спину, укладывая свою тяжелую голову прямо на колени Сынмина. Сынмин от такой наглости на секунду замер. Он хотел было выдать какую-нибудь колкость и скинуть его, но… почему-то не стал. Вместо этого он лишь тихо фыркнул и ленивой, собственнической рукой залез в жесткие волосы боксера, начиная медленно их перебирать. Чанбин от этого жеста довольно зажмурился, как большой пес, и расслабился. Они оба замолчали, уставившись в чистое весеннее ночное небо, усыпанное редкими, но яркими звездами. — Красиво, — тихо, почти шепотом произнес Чанбин. Он перехватил свободную руку Сынмина, переплетая их пальцы. — Знаешь, Усо… Я всю жизнь бежал куда-то. Драки, тренировки, долги родителей. А вот так вот просто лежать и смотреть на звезды… Это охуенно. Спасибо, что пришел. Сынмин посмотрел на него сверху вниз. В тусклом свете фонарей лицо Чанбина казалось очень спокойным и чертовски привлекательным. Вся его язвительность куда-то испарилась. — Всегда пожалуйста, Тэцу, — тихо ответил Сынмин, сильнее сжимая его теплую ладонь. — Ты тоже… ничего такой, когда не орешь и не машешь кулаками. Они лежали в тишине у озера, держась за руки. И в эту секунду Сынмин окончательно понял, что Феликс остался в прошлом. Теперь всё его внимание без остатка принадлежало этому сильному и надежному парню на его коленях. __________________________ В комнате было абсолютно темно, и только большой монитор компьютера заливал лица парней тусклым неоновым светом. На экране с бешеной скоростью бежали строчки бесконечного зеленого кода. Они сидели так уже несколько часов. Ломка по играм у Хёнджина и наркотическая тяга Феликса будто испарились, сменившись диким адреналином и общей целью. Они сидели в одном кресле вплотную друг к другу. Хёнджин, казалось, не спал уже вечность: под его глазами залегли глубокие тени, а пальцы с невероятной скоростью стучали по клавиатуре. Феликс нихрена не понимал в этих кодах и IP-адресах, но спать не ложился. Он сидел, обняв Хёнджина со спины, и положил свою тяжелую голову ему на плечо. Блондин завороженно следил за быстрыми, уверенными движениями рук Хвана. В этот момент Феликс чувствовал себя в абсолютной безопасности. Вдруг Хёнджин резко вздрогнул всем телом, прекращая стучать по клавишам. Монитор на секунду мигнул красным, а затем вывел на экран спутниковую карту города с мигающей красной точкой. Феликс тут же выпрямился, сонно моргая и вглядываясь в экран. — Что там, Хван?! У тебя получилось?! — прошептал Феликс, и его сердце бешено заколотилось. — Да… — Хёнджин хрипло выдохнул, потирая воспаленные от бессонницы глаза. — Я смог обойти прокси-сервер и отследить сигнал этого гребаного телефона, с которого Куратор пишет в группу. Хёнджин приблизил карту. Красная точка мигала прямо в спальном районе, указывая на конкретный многоквартирный дом. — Я отследил геолокацию, но саму личность узнать через эту защиту нереально, — Хёнджин повернулся к Феликсу, и в его глазах блеснул опасный огонек. — Нам нужно ехать туда прямо сейчас, пока этот ублюдок спит и не слил кого-то еще. Феликс посмотрел на адрес на экране и его лицо вытянулось от шока. — Хёнджин… — прошептал Феликс, сглатывая ком в горле. — Это же мой дом. Точнее… дом Джисона. Мы в одном доме живем, на разных этажах! Они вылетели из подъезда Хёнджина как ошпаренные. Холодный ночной воздух бил в лицо, но они не чувствовали холода. Их вел чистый, первобытный адреналин. Они бежали по пустым ночным улицам со скоростью света. Хёнджин пару раз споткнулся на обледенелом асфальте и ободрал ладони в кровь, Феликс больно ударился коленом, но они тут же вскакивали и бежали дальше. В их головах стучала только одна мысль: добраться до Куратора. Прибежав к дому Феликса и Джисона, они увидели, что в окнах царит мрак. Парни взлетели на нужный этаж и начали ожесточенно, как резаные, барабанить кулаками в дверь квартиры Ханов. Через пару минут дверь распахнулась. На пороге стояли заспанные, злые и помятые родители Джисона. — Вы чё, совсем охренели?! — взревел пьяный отец. — Четыре часа утра! Но Хёнджин и Феликс даже не стали слушать. Они нагло оттолкнули мужчину плечами и ворвались в квартиру. Ориентируясь в темноте, они с разбегу влетели в комнату Суа. Феликс мгновенно захлопнул дверь изнутри и запер её на защелку. Снаружи тут же послышались дикие крики родителей и яростные удары в дверь. В комнате горел тусклый ночник. Одиннадцатилетняя Суа спала в своей кроватке, обняв плюшевого зайца. От резкого шума она вздрогнула и открыла глаза. Хёнджин и Феликс нависли над ней. Они были взъерошенные, потные, с бешеными взглядами. — Суа, сука! — прошипел Феликс, хватая девочку за плечи. — Хватит строить из себя святую! Мы отследили сигнал! Телефон Куратора здесь! Это ты всё устроила?! Отвечай, блядь! Суа сначала испуганно хлопала глазками, пытаясь оправдываться и плакать. Но видя, что эти двое настроены серьезно и отступать не намерены, она медленно села на кровати. Её лицо вдруг стало пугающе взрослым и холодным. Она шмыгнула носом и по ее щекам покатились слезы. — Да… это я, — разрыдалась Суа, сжимая в руках игрушку. — Я просто… я просто хотела спасти Джисона! Я видела, как папа бьет его каждый день! Я видела, как он пытается покончить с собой! Я хотела заставить его жить ради вас! Чтобы у него появились причины цепляться за этот мир! Хёнджин и Феликс стояли в полнейшем шоке, переглядываясь. Одиннадцатилетняя девочка хладнокровно управляла жизнями восьми опасных парней. — Я первой убрала тебя, Феликс! — сквозь слезы закричала Суа, глядя на блондина. — Потому что ты был легкой мишенью со своей наркотой! Мне нужно было напугать Джисона! А потом я убрала Минхо, потому что он вечно забирал брата с собой и Джисон вообще ушел из дома! Я хотела вернуть его! Суа продолжала плакать и кричать, рассказывая, как устанавливала скрытые камеры и следила за каждым их шагом. За дверью неистово орали и ломились родители. У Феликса от этого монолога и осознания того, что эта маленькая дрянь разрушила его жизнь, пустив его в розыск, окончательно сорвало крышу. В его голове взорвалась ярость. — Из-за тебя меня ищут менты… — прошипел Феликс ледяным, безумным голосом. — И ты думаешь, я буду терпеть твои сопли?! Прежде чем Хёнджин успел хоть что-то понять или остановить его, Феликс резко рванулся вперед. Он схватил Суа за шиворот, одним рывком распахнул пластиковое окно комнаты и со всей дури вытолкнул кричащую девочку на улицу, в пустоту. Короткий, истошный детский крик на лету. И глухой, жуткий удар о землю внизу. Куратора больше не существовало. Хёнджин замер у окна с открытым ртом, глядя на Феликса. Это было абсолютно неадекватно, жестоко и безумно. Но Феликс лишь тяжело дышал, яростно вытирая слезы рукавом. Он отомстил за свою сломанную жизнь. В этот момент дверь комнаты с треском поддалась под ударами отца. — Твари! Я копов вызвал! — орал мужик в коридоре. Феликс и Хёнджин переглянулись. Пора было делать ноги. Они выскочили из комнаты, на ходу отталкивая оцепеневших от ужаса родителей, вылетели из проклятой квартиры на лестничную клетку и побежали вниз, скрываясь в ночной темноте города под вой приближающихся сирен. Хёнджин и Феликс бежали по ночным улицам так, будто за ними гнались все демоны ада. Вбежав в квартиру Хванов, Хёнджин на цыпочках прокрался в спальню матери. Она тихо спала, на её лице всё ещё блуждала та самая редкая, счастливая улыбка. Хёнджин опустился на колени у её кровати и начал покрывать её лицо быстрыми, отчаянными поцелуями. — Мам… я люблю тебя. Очень сильно люблю, слышишь? Я буду звонить тебе, обязательно буду! — горячо зашептал Хёнджин, глотая слёзы. Женщина сонно улыбнулась, не открывая глаз, и погладила сына по щеке. Она подумала, что отбитый Хёнджин просто снова уходит на ночёвку к друзьям или на очередные гонки. Она и представить не могла, что её сын прямо сейчас уходит навсегда, спасая убийцу. Выбежав из квартиры, Хёнджин достал телефон и отправил в общий чат последнее, самое страшное сообщение: 💬 Гэйму: «Куратора больше нет. Это была сестра Джисона, Суа. Феликс… он сорвался и скинул её с окна. Она мертва. Ликс просит прощения у Джисона. Собирайте вещи. Нам всем нужно бежать из страны прямо сейчас». ______________________ В уютном деревенском домике Джисон и Минхо стояли на кухне перед бабушкой. Старушка держала в руках тяжёлый кухонный топор. Одно точное, сильное движение — и стальное лезвие с глухим звоном разрубило калёную цепь наручников на деревянной колоде. Наручники наконец-то упали. Они были свободны. Но в эту же секунду у Джисона в кармане зазвонил телефон. Прочитав сообщение Хёнджина, Джисон побледнел и покачнулся. Минхо подхватил его под руку. Джисон смотрел в экран невидящим взглядом. Он ненавидел Суа за то, что родители любили её больше. Он проклинал её. Но она была его маленькой сестрой, одной с ним крови. И она… пошла на всё это безумие, на этот жуткий шантаж опасных психопатов только ради того, чтобы заставить Джисона жить! Чтобы спасти его от суицида! Осознание этого тяжёлым камнем рухнуло на Джисона. Он не плакал — внутри просто всё выжгло дотла. Чат взрывался. Вся банда, не сговариваясь, поняла: это конец. 💬 Акудзи: «Всем пулей в международный аэропорт Инчхон! Моя карта всё ещё при мне, я покупаю билеты на ближайший рейс за границу. Шевелитесь, ублюдки!» Начался тотальный, сумасшедший побег: Бан Чан на бегу забежал к бабушке и дедушке, крепко обнял их и вылетел на улицу со слезами на глазах. Чанбин успел лишь обнять спящих родителей, оставив на столе записку: «Я люблю вас. Долги я закрою. Простите». Сынмин сухо попрощался с родителями, бросив им: «Я любил вас, хоть вы этого и не замечали». Феликс на полной скорости заскочил на кладбище. Он упал на колени перед свежими могилами родителей, прошептал им последнее «прощайте» и рванул в аэропорт. Они встретились у терминала в 07:00. Окровавленные, грязные, измученные, с бешено бьющимися сердцами. Хёнджин крепко держал Феликса за руку. Минхо и Джисон шли плечом к плечу со следами от наручников на запястьях. Сынмин стоял рядом с Чанбином, а Чонин прижимался к Чану. Чонин подошёл к стойке регистрации и, не глядя на сумму, выкупил восемь билетов на самый дальний международный рейс, который не требовал долгого оформления виз прямо сейчас. Бразилия. Рио-де-Жанейро. Когда огромный Боинг оторвался от корейской земли, унося восемь самых опасных и сломленных изгоев школы в неизвестность, они все наконец-то смогли выдохнуть. Хёнджин прижал к себе Феликса, Чанбин взял за руку Сынмина, Чан обнял Чонина, а Минхо положил голову на плечо Джисона. Они выжили. Игра на выживание закончилась, оставив после себя труп маленькой девочки и восемь израненных душ. Но теперь они были вместе. Связанные уже не Куратором, а настоящей, кровавой и неразрывной цепью. Рэнса для восьмерых стала их новой судьбой. _________________________ Яркое бразильское солнце заливало золотой песок, а шумные океанские волны с шипением разбивались о берег. В воздухе пахло солью, спелыми тропическими фруктами и свободой. На террасе небольшого, уютного пляжного бара, который они открыли на деньги Чонина, собралась вся банда. Никаких тёмных курток, капюшонов и пряток от полиции. В Бразилии, на другом конце планеты, их прошлое осталось лишь страшным сном. Хёнджин и Феликс сидели за крайним столиком. Хёнджин больше не трясся от бессонницы и игровой ломки — он лениво рисовал что-то в блокноте, улыбаясь и то и дело поправляя отросшие чёрные волосы Феликса. Феликс полностью завязал с наркотиками. На его лице появились здоровый румянец и те самые знаменитые солнечные веснушки, а в руках вместо косяка был освежающий безалкогольный коктейль. Чанбин и Сынмин шумно спорили о чём-то, переплетая пальцы рук на столе. Сынмин больше не распускал грязные сплетни — он вёл бухгалтерию их маленького бара и по-прежнему язвительно подкалывал Чанбина. А боксёр Чанбин бросил подпольные бои, подкачался ещё сильнее и теперь работал здесь же, на пляже, спасателем, заставляя Сынмина то и дело довольно залипать на его рельефные плечи. Чан и Чонин стояли у барной стойки. Чан, завязавший со своими беспорядочными связями, бережно обнимал Чонина за талию и смеялся над его шутками. Малолетний шкед наконец-то снял брекеты, щеголяя идеальной белоснежной улыбкой. Чонин больше не капризничал и не гонял на бешеных скоростях — он просто наслаждался тем, что рядом есть человек, который любит его не за деньги родителей. Минхо и Джисон сидели на самом тёплом песке у кромки воды. Минхо больше не бросался на людей с кулаками — он нашёл покой в шуме океана и заботе о Джисоне. А Джисон... Джисон больше не рисовал на полях тетрадей грустных китов. Он смотрел на Минхо и искренне улыбался. Шрамы на его запястьях всё ещё напоминали о прошлом, но теперь рядом был тот, кто держал его за руку и не давал упасть. Они победили свои зависимости. Они победили свой страх. И пусть их путь начался с жестокой «Рэнсы» и крови, здесь, под жарким солнцем Бразилии, они наконец-то обрели свою настоящую, счастливую семью.