Часть 1
27 апреля 2026 г., 21:07
Я медленно приблизился, опустившись на пол рядом с ним. Он повернул голову, смотря на меня мутным взглядом, в котором хаотично метались отголоски боли, вины и безумия. Зрачки, расширенные до предела, едва различали реальность; казалось, он смотрит не на меня, а сквозь меня. От этого становится не по себе.
Я стыдливо отвожу взгляд. Никогда не любил смотреть ему в глаза.
Вдруг он хватает меня за подбородок, приблизив мое лицо к своему. Говорит что-то неразборчивое...так тихо-тихо.. Очевидно, ему не хотелось, чтобы кто-то услышал нас. Сначала я не понял. Прислушался к повторяющимся словам...
Интонация не оставляла сомнений: снова просит чего-то. Снова эта навязчивая, изматывающая мольба, больше не вызывающая у меня улыбки, а только мерзкое чувство причастности к этому кошмару.
«А если Они обо всем узнают..»
Я прикусил губу, чувствуя, как зубы впиваются в потрескавшуюся кожу. Медленно, аккуратно, я высвободил из его пальцев скальпель. Металл был холодным, непривычно тяжёлым.
Я неуверенно покрутил поблескивающее оружие в руке, раздумывая над чем-то.
Не убью ли я себя в этот раз? — мы ведь одно целое.
Затем резкий взмах руки, и нож, сверкнув в тусклом свете, погрузился в плоть с глухим, отвратительным звуком.
Алая кровь хлынула фонтаном, окропляя моё лицо горячими каплями. Она растекалась по белоснежным одеяниям, пачкала пушистые крылья, укрывающие мое тело от холода.
Я тяжко вздохнул, чувствуя запах крови, смешавшийся с едва уловимым смрадом разложения.
Не давая себе времени на раздумья, я провернул нож в ране. Движение вышло неловким и обрывистым. Лезвие задело что‑то плотное, шершавое, и в тот же миг Габриэль отреагировал на прикосновение.
Его тело выгнулось, пальцы вцепились мне в руку, а глаза закатились так, что остались видны лишь белки. Стоны вырывались из горла прерывисто, тихо. Я не мог понять: это боль терзает его или странное, извращённое наслаждение? Конечно, зная его я больше склонялся ко второму, но назойливое чувство вины только усиливалось, а различные мысли лишь усугубляли ситуацию.
Горькая усмешка искривила мои губы. Я медленно вытащил нож, кровь хлынула обильнее, стекая по металлу тягучими ручейками.
Затем я вновь погрузил его в израненную плоть Габриэля, на этот раз целясь точнее. Лезвие скользнуло между ребер, разрывая ткани с влажным, чавкающим звуком. Я медленно вынул нож, и сново всадил его, на этот раз тыча лезвием в кишки демона. Ещё раз. И ещё. Каждое движение сопровождалось новыми звуками: хрипы, стоны, смех, иногда почти шёпот, в котором невозможно было разобрать слов.
Минуты тянулись, словно вязкая смола. Я старался не смотреть на него, неторопливо продолжая свои действия как ни в чем не бывало.
Его пальцы царапали пол, оставляя кровавые следы и отколовшиеся кусочки ногтей. Дыхание становилось то прерывистым, то почти замирало.
И вдруг, наконец опомнившись, я услышал его голос…тихий, надломленный, с придыханием:
— Остановись…Гавриил, солнце мое...хватит.
Я поднял взгляд. Его лицо, искажённое мукой, теперь казалось почти безжизненным. Глаза были полуприкрыты, а на щеках блестели капли слез, смешанные с кровью. Я медленно перевёл взгляд на рану, аккуратно берясь кончиками пальцев за ее края, немного раздвинув их в стороны, обнажая переплетение тканей и органов, некоторые из которых сейчас больше походили на раздолбанный фарш, смешанный с кровью.
Улыбка тронула мои губы, но она не несла радости — лишь горькое осознание абсурдности происходящего. Я протянул руку, осторожно коснувшись его волос. Движения вышли почти нежными, ласковыми, контрастируя с только что совершённым. Затем, низко наклонившись к его лицу, я провёл языком губам архидемона, слизывая соленоватую субстанцию, которая тонкой струйкой стекала по его губам и подбородку, капая на пол.
Правая рука медленно отпустила рукоять ножа, опускаясь на грязный пол и сгребая остатки крови. Оружие осталось в ране, все еще причиняя боль, постепенно смешивающуюся с приятным облегчением…
