Завтра, которое мы придумаем вместе

Фаенон удобно устраивает голову на груди Мидея — она мягкая и упругая, то, что нужно, после тяжёлого дня, проведённого в полях. Сердце Мидея бьётся ровно и спокойно, теплое дыхание мягко щекочет макушку, а брошенное ранее: «HKS, моя грудь — не твоя подушка», не портит настроение, наоборот, то, что даже после этих слов Мидей позволял Фаенону разлечься на нем, очень много значило. — Хочешь выйти за меня замуж, Мидеймос? — мечтательно вырывается вопрос изо рта Фаенона, он продолжает вслушиваться в стук сердца под щекой и глупо улыбается, чувствуя, что оно стало биться чаще. — Придурок, — бросает Мидей, и Фаенон точно знает, что король Кремноса сейчас покраснел до кончиков ушей, словно мальчишка, которого застигли врасплох. — Я был сегодня у ювелира, — продолжает Фаенон, прослеживая пальцами узоры татуировок на груди Мидея. — Все думал, какое кольцо будет достойно такой королевской особы, как ты. Но так ничего и не придумал, — Фаенон как-то горько вздыхает. — А ведь я хочу, чтобы оно подчеркивало твою красоту, и чтобы все, глядя на него, знали, как сильно я тебя люблю. — Все итак об этом знают, — Мидей запускает руку в волосы Фаенона, нежно массируя кожу головы и вызывая тихий удовлетворенный стон. — У тебя золотые руки, — у Фаенона пусто в голове, а в штанах невыносимо тесно — пальцы Мидея настоящее сокровище: такие непоколебимые в бою, но такие нежные в обычной жизни. — Им нужно такое же золотое кольцо. Мидей в ответ только тяжело вздыхает. Он привык, что Фаенон начинает эти рассуждения про их дальнейшую жизнь, пытается что-то планировать, о чем-то загадывать, хоть это и бесполезно — все равно все будет тяп-ляп, как обычно. — Мидей? — зовёт Фаенон, не получая ответа. — Что? — Какое бы кольцо ты хотел? — Мне подойдёт любое, — искренне отвечает Мидей, пропуская через пальцы мягкие белые волосы, — хоть ты сплети его из полевых цветов — я отвечу согласием. — А если из колосьев пшеницы? Или из золотых нитей Аглаи? — Любое, Фаенон. — Я обязательно что-нибудь придумаю. Что-то, что тебя удивит. — Меня удивляет, как ты продолжаешь игнорировать моё очевидное согласие, — хмыкает Мидей, чувствуя, как Фаенон ерзает на нем, пытаясь устроиться поудобней, чтобы неторопливо потереться своим возбужденным, прикрытым одеждой членом о его бедро. — Я не игнорирую, просто, — Фаенон запинается, когда другая рука Мидея проникает ему в штаны, обхватывая член, — должно же и правда быть кольцо. И место красивое. — Не обязательно, — Мидей продолжает гладить Фаенона по голове, синхронизируя ритм с движениями руки на горячем пульсирующем члене. — Нет в тебе романтики, — досадно бормочет Фаенон, пытаясь сосредоточиться на разговоре, но желая только одного — чтобы Мидей не останавливался, чтобы не играл с ним сейчас и дал спокойно кончить, наслаждаясь этим прекрасным тёплым моментом. — В кремноском языке нет слова «романтика», — Мидей шутит, конечно, такое слово есть, и Фаенон об этом знает, потому что выучил словарь от корки до корки. — Тяжёлый день? — Приходится заново привыкать к простой сельской жизни, — Фаенон лежит, не двигаясь, принимая все, что даёт ему сейчас Мидей, те мягкость и нежность, скрытые за суровым видом, ту любовь, что хранится глубоко в сердце и предназначена одному лишь Фаенону. — Я совсем забыл, каково это — быть обычным. — Ты никогда не был обычным, — говорит Мидей, ласково целуя Фаенона в макушку, пока пальцы руки, сжимающей член, неторопливо обводят влажную головку, от чего Фаенон начинает мелко дрожать, — и никогда не будешь. Взять хотя бы то, какой ты необычный идиот. Фаенон пытается возмутиться, но ему слишком хорошо от того, как мягко Мидей работает с его напряжённым телом, расслабляя каждым легким прикосновением и невесомыми поцелуями. — Я хочу простую небольшую свадьбу, Фаенон, — шепчет Мидей, когда Фаенон стонет и утыкается носом в его грудь. — Только самые близкие люди и никакого балагана. Обмен кольцами, пару строк клятвы, вкусный ужин, а потом я бы утащил тебя станцевать где-нибудь в тишине. Только ты и я. Достаточно романтично? — Кто ты и куда дел моего Мидеймоса? — хихикает Фаенон в тёплую бархатистую кожу, чувствуя, как оргазм подступает все ближе с каждым методичным движением пальцев Мидея. — Как думаешь, если бы у нас все еще оставались силы титанов, если бы сила Кефала позволяла мне изменять тела, кто из нас мог бы стать хорошей матерью для наших детей? — Уж точно не ты, — Мидей улыбается, на секунду останавливаясь и пытаясь отогнать от себя видения о беременном Фаеноне. — Нет, тебе такое не подойдёт. — То есть, — Фаенон наконец поднимает голову, его глаза полны невыплаканных слез, и он с такой любовью смотрит на Мидея, что у того сжимается сердце, — ты бы выносил наших детей, если бы это было возможно? — Если бы это было возможно, да, — член Фаенона все сильнее пульсирует в ладони, и Мидей просто несколько раз проводит по стволу короткими ногтями, специально задевая чувствительную уздечку. — Я бы очень хотел от тебя детей, Фаенон. Они были бы невероятно красивыми. Эти искренние слова что-то ломают внутри Фаенона, он срывается на плач, снова утыкается лицом в грудь Мидея, заливая ее слезами. Фаенон судорожно дрожит, кончая в руку Мидея так обильно, как, кажется, никогда раньше не кончал, но абсолютно не замечает собственного оргазма, сраженный наповал любовью Мидея. — Все хорошо, я здесь, я всегда буду рядом, — Мидей скользит чистой рукой по спине Фаенона, мягко поглаживая, не пытаясь остановить безудержные рыдания — Фаенону нужно было выплакаться, нужно было отпустить себя, нужно было почувствовать ту же любовь, что он всегда отдавал Мидею, не требуя ничего взамен. — Я буду ждать твоего предложения столько, сколько понадобится. Мидей вытаскивает грязную руку из штанов Фаенона и вытирает ее о простыни, пока другая рука продолжает мягкие поглаживания. Мидей остаётся в таком положении, пока Фаенон не успокаивается у него на груди и не засыпает, полностью опустошенный, с тёплой улыбкой на лице. Сегодня он будет спать без кошмаров, и Мидей об этом позаботится.