Время Быть...

      

Пиши на адрес, которого нет…

Спеши тени моей вслед.

В толпе профиль знакомый ищи,

За последнюю щепку цепляйся, как тонущий…

                    Четыре года… Иногда Тэхёну казалось, что это целая жизнь, иногда — что прошло всего несколько недель.       Время после расставания не исцеляло. Оно просто учило существовать с болью так, чтобы окружающие перестали ее замечать.       Первые полгода он почти не помнил. Все смешалось в один серый, бесконечный день. Закрытые шторы. Тишина квартиры. Сигаретный дым. Невозможность есть. Невозможность спать. Невозможность смотреть на собственное отражение без ощущения, что внутри него кто-то умер.       Он действительно тогда едва не умер.       Юнги понимал это лучше остальных, потому что только он видел Тэхёна в четыре утра, сидящего на полу кухни с пустым взглядом. Только он забирал у него бутылки пива, открытые еще с утра. Только он выслушивал молчание длиной в несколько часов. Только он приезжал без предупреждения и заставлял хотя бы выйти на улицу.       Остальные исчезли постепенно.       Кто-то пытался писать, кто-то звал встретиться, но Тэхён отталкивал всех. Всех, кроме Юнги, потому что тот не задавал вопросов. Не говорил «тебе нужно двигаться дальше». Не пытался чинить его. Он просто оставался рядом…. И… Однажды Тэхён все-таки начал возвращаться к жизни. Очень медленно. Слишком медленно. Но начал.       Сегодня был хороший день. По крайней мере, Юнги очень надеялся, что он будет хорошим.       Он стоял возле набережной, держа в руках телефон и уже собираясь написать Тэхёну что-нибудь язвительное про опоздания, когда услышал позади знакомый голос:       — Хён.       Юнги обернулся почти автоматически. И замер… С раскрытым ртом. Перед ним стоял Чонгук. Повзрослевший, чуть выше, шире в плечах. Более взрослый в чертах лица, но с той же яркой улыбкой, от которой когда-то невозможно было не улыбнуться в ответ.       — Охуеть… — выдохнул Юнги прежде, чем успел подумать.       Чонгук рассмеялся. Тихо. Тепло. И в следующую секунду крепко обнял его…       — Я тоже скучал, хён.       Юнги медленно выдохнул, все еще не веря собственным глазам.       — Ты вообще откуда взялся?       — находился неподалеку, решил пройтись, и вот… Увидел тебя.       — Четыре года прошло, придурок.       — Я знаю.       Они отошли ближе к ограждению возле реки, продолжая говорить так легко, будто не было этих четырех лет тишины. Чонгук рассказывал о работе, о постоянных перелетах, о проектах, над которыми сейчас работал. Юнги вставлял колкости, смеялся, спрашивал что-то в ответ, но при этом постоянно оглядывался. Нервно, будто чего-то ждал.       Чонгук заметил это почти сразу.       — Может быть, я помешал тебе?       — Да нет, просто сей… — Юнги резко осекся.       Поздно. Его взгляд устремился куда-то за спину Чонгука и тот почувствовал, как внутри все моментально сжалось. Медленно обернулся…       Тэхён стоял в нескольких метрах от них.       Мир в эту секунду будто перестал двигаться. Чонгук смотрел на него и не узнавал одновременно. Тэхён был все таким же красивым. Даже слишком. Темное пальто, длинные волосы, чуть похудевшее лицо, острые скулы. Но что-то изменилось. Сильно. Очень сильно… Спустя пару секунд Чонгук понял. Глаза. Больше не светлые, не теплые, не небесные… Теперь они были темно-карими. Почти черными.       Тэхён тоже смотрел на него. Спокойно. Без шока. Без дрожи. Будто жизнь уже успела научить его переживать даже такие встречи.       Первым заговорил Юнги. Слишком быстро. Слишком громко.       — Ну… Вот это да. Мир тесен, конечно.       Чонгук нервно усмехнулся, а Тэхён только коротко кивнул.       — Привет.       Господи. Даже голос остался прежним. Чонгук почувствовал, как сердце начинает колотиться где-то в горле.       — Привет…       Они сели на лавочку возле реки. Юнги говорил почти без остановки, перескакивая с темы на тему, рассказывал какие-то рабочие истории, вспоминал старые шутки, пытался удержать разговор живым. Чонгук поддерживал, Тэхён — нет. Он лишь иногда вставлял короткие фразы, смотря куда-то вдаль, на воду, на людей, на вечерний город. Только не на Чонгука. И это почему-то ощущалось хуже всего.       Через некоторое время Юнги резко поднялся.       — Я пойду возьму кофе. Вам тоже взять?       — Американо, — тихо сказал Тэхён.       — Мне латте, — добавил Чонгук.       — Отлично. Не подеритесь тут.       Юнги ушел и стало тихо. По-настоящему. Чонгук нервно сцепил пальцы. Он столько раз представлял эту встречу. Столько раз… Но сейчас в голове было пусто. Тэхён сидел рядом, настоящий, живой, в паре сантиметров от него, а Чонгук не знал, что сказать.       — Я надеюсь, у тебя все хорошо, Тэ? — наконец тихо произнес он.       Тэхён усмехнулся уголком губ. Очень слабо.       — Как видишь — живой.       Чонгук сглотнул. Он не хотел ворошить прошлое. Правда не хотел. Сейчас, рядом с ним, он вдруг понял только одно — он безумно рад видеть его снова. Живым. Спокойным. Пусть даже таким далёким. Его взгляд снова зацепился за глаза. Темные, чужие. Это не давало покоя.       — Твои глаза… Почему?       Тэхён слегка повернул голову.       — А… Это линзы. Сменил образ.       — Но зачем тебе носить линзы? Зрение упало?       — Чонгук… — Тэхён наконец посмотрел прямо на него и сердце Чонгука пропустило удар. Потому что этот взгляд был пустым. Красивым, спокойным, но пустым.       — Это действительно то, что ты хочешь знать?       Чонгук сразу опустил взгляд. Нет. Конечно нет. Вопросов было слишком много. Где он сейчас живет? Счастлив ли? Любил ли кого-то после него? Думал ли о нем хоть иногда? Но озвучить это все он не мог. Не имел права, поэтому только тихо сказал:       — Мне просто интересно… почему ты решил спрятать свои глаза…       Тэхён отвернулся к реке. Долго молчал, а потом спокойно произнес:       — Эти глаза больше не будут смотреть на кого-то так, как могли смотреть раньше.       Чонгук почувствовал, как внутри все начинает дрожать.       — Ты в отношениях? — спросил он неожиданно даже для самого себя. Робко, тихо.       Тэхён усмехнулся. Но в этой улыбке не было радости.       — Если так можно сказать…       — Ты о чем?       — Не важно. Да, я в отношениях.       Что-то неприятно кольнуло внутри. Очень глупо, очень неправильно, но Чонгук не смог это проигнорировать.       — Почему тогда не смотришь своими глазами на нового человека?       Он сам не понимал, зачем задает эти вопросы, почему ему настолько важно услышать ответы.       Тэхён медленно выдохнул. Ветер слегка растрепал его волосы.       — Потому что моя любовь осталась жить в тех днях… — тихо произнес он. — Двадцать третьего мая две тысячи двадцать четвертого года она родилась. И двадцать третьего февраля две тысячи двадцать шестого умерла.       Чонгук резко поднял взгляд. Эти даты… Он помнил. До дня. До минуты.       — Потому что я выбрал быть любимым, а не любить. -добавляет Тэхен…       И в этот момент Чонгук понял страшную вещь. Он тоже не забывал. Ни на один день. Все эти четыре года…       Сердце заколотилось так сильно, что стало трудно дышать. Глаза защипало. И именно в этот момент вернулся Юнги С тремя стаканами кофе в руках.       — О, вы тут живы еще?       Он сразу почувствовал атмосферу. Напряженную, тонкую, опасную. Но сделал вид, что ничего не заметил.       Начал рассказывать какую-то глупую историю про коллегу, смеялся, пытался вернуть разговору легкость. Только вот Чонгук почти не слышал его. Он смотрел на Тэхёна. А Тэхён — куда угодно, только не на него.       Спустя минут пять Тэхён поднялся.       — Мне пора.       — Уже? — Юнги нахмурился.       — Да. Дела.       Это была ложь. Все это понимали, но никто не стал останавливать его.       Тэхён коротко кивнул им обоим и пошел вдоль набережной. Медленно, засунув руки в карманы пальто.       Чонгук смотрел ему вслед не отрываясь, пока тот не начал растворяться среди вечерних огней.       — Хён… — тихо произнес он.       Юнги отпил кофе.       — М?       — Я чувствую себя ужасно.       Юнги молчал.       — Все это… Я не думал, что он… такой теперь.       — Какой?       Чонгук долго подбирал слова.       — Будто… пустой.       Юнги усмехнулся без радости.       — Ну, ты видел еще очень хорошую версию Тэхёна.       Чонгук сжал стакан крепче.       — Я виноват.       — Не начинай.       — Нет, хён, правда. Я… — он запнулся. — Он сказал, что состоит в отношениях, но при этом…       — Чонгук, — Юнги резко перебил его. — Тэхён не состоит в отношениях.       Чонгук замер.       — Что?       — И за все это время даже не пытался их заводить.       Тишина, шум реки, далекие голоса людей и сердце, грохочущее где-то в груди.       Юнги тяжело выдохнул.       — Он немного… сломался, наверное.       Чонгук медленно опустил взгляд.       — После нашего расставания?       — После тебя, — спокойно поправил Юнги.       Эти слова ударили слишком точно.       — Первые полгода я буквально жил у него. Он не ел, не спал, не разговаривал почти ни с кем. Я серьезно боялся однажды не дозвониться до него.       Чонгук закрыл глаза. Дышать становилось трудно.       — Почему… почему никто мне не сказал?       Юнги посмотрел на него долго.       — А что бы это изменило?       И Чонгук не нашел ответа. Потому что ничего. Ничего бы уже не изменило.       — Он очень любил тебя, — тихо продолжил Юнги. — Настолько, что после тебя будто разучился жить рядом с людьми.       Чонгук нервно провел рукой по лицу.       — Я не хотел делать ему больно…       — Знаю.       — Правда.       — Знаю, Чонгук.       И от этого становилось только хуже.       Потому что, если бы он был плохим человеком — было бы проще. Но он любил Тэхёна. По-своему. Именно поэтому отпустил тогда. Именно поэтому решил, что так будет лучше. Только вот лучше не стало никому…       — Он до сих пор носит эти чертовы линзы каждый день, — вдруг тихо сказал Юнги. — Знаешь почему?       Чонгук медленно покачал головой.       — Потому что однажды сказал мне, что больше не хочет видеть мир глазами человека, который любил тебя.       И в этот момент Чонгук окончательно понял: какая-то часть Тэхёна действительно умерла в тот февральский день.                     

***

      Ночь встретила Чонгука холодным ветром и непривычной тишиной. Город уже давно начал засыпать, окна многоэтажек медленно темнели одно за другим, дороги пустели, и только редкие машины прорезали мокрый после вечернего дождя асфальт белыми полосами света. Он шел быстро, почти срываясь на бег, чувствуя, как внутри всё стягивается в один болезненный узел.       После разговора с Юнги внутри него будто сорвало последнюю заслонку.       Четыре года. Четыре гребаных года он пытался убедить себя, что поступил правильно. Что так будет лучше. Что Тэхён обязательно справится. Что однажды он снова начнет танцевать, снова станет тем человеком, который смеялся громче всех, который смотрел на мир так, будто тот создан специально для него, но вместо этого он сегодня увидел человека с чужими глазами. И это уничтожало.       Чонгук резко достает телефон из кармана, дрожащими пальцами открывая контакты. Номер Тэхёна всё ещё был сохранён. Конечно был. Он никогда не удалял его. Никогда не смог бы.       Вызов. Гудки. Ничего.       Он звонит снова, уже быстрее дыша. Снова без ответа.       Третий звонок заканчивается тем же.       — Чёрт... — шепчет он себе под нос и резко убирает телефон обратно.       Такси ждать слишком долго. Он просто не выдержит ожидания и потому начинает бежать.       Сначала быстро идет, потом почти срывается на полноценный бег, не замечая, как холодный воздух начинает обжигать лёгкие. Сердце колотится где-то в горле, дыхание рвется, но он продолжает двигаться вперед, будто если остановится — потеряет последнюю возможность хоть что-то исправить.       В голове шум, обрывки воспоминаний.       Тэхён смеётся, сидя на полу студии. Тэхён сонно ворчит по утрам. Тэхён обнимает его со спины. Тэхён уходит.       И чем дальше Чонгук бежит, тем страшнее становится от одной простой мысли. А что, если уже слишком поздно?       Он резко замедляется примерно через пятьсот метров, замечая впереди знакомый силуэт.       Человек стоит возле стены старого здания, слегка облокотившись плечом о кирпичную поверхность. В пальцах сигарета, кончик которой тлеет в темноте слабым оранжевым светом. Голова чуть опущена вниз, будто он внимательно рассматривает серый асфальт под ногами.       Чонгук узнаёт его мгновенно. Даже спустя годы. Даже со спины.       Сердце болезненно сжимается. Он подходит медленно, почти осторожно, словно боится, что если приблизится слишком резко — Тэхён просто исчезнет.       — Тэ...       Тэхён поворачивает голову. Ни удивления. Ни злости. Только усталость… Такая глубокая, что от одного взгляда на неё у Чонгука внутри всё начинает осыпаться.       — Тэ, я хочу поговорить...       Тэхён несколько секунд просто смотрит на него, а затем медленно затягивается сигаретой.       — Нам разве есть о чём говорить?       Этот спокойный голос ранит сильнее любого крика.       — Я прошу тебя... — Чонгук делает ещё шаг ближе. — Даже если ты не хочешь разговаривать... просто позволь мне договорить.       Тэхён долго молчит, обдумывает, потом медленно поднимает руку и указывает вперёд по улице, молча предлагая идти.       Они двигаются рядом, не касаясь друг друга. Между ними всего несколько сантиметров, но Чонгуку кажется, будто целая пропасть. Он пытается подобрать слова, но в голове пусто. Всё, что он репетировал по дороге, внезапно кажется бессмысленным.       — Ты, вроде, хотел поговорить, Чонгук, — тихо произносит Тэхён, не поднимая взгляда. — Так чего молчишь?       — Мне тяжело подобрать слова...       Голос предательски хрипит.       — В общем... Юнги рассказал мне... что ты соврал насчёт отношений.       Тэхён усмехается. Очень тихо и очень устало.       — Я надеюсь, разговор будет не об этом.       Чонгук нервно сглатывает.       — Я думаю, ты и сам знаешь ответы на все вопросы. Почему я соврал? Почему я один? Почему я несчастен?..       Эти слова звучат спокойно, но именно это и делает их страшными.       — Да... Я... Я хочу поговорить о другом.       Тэхён ничего не отвечает, только смотрит вниз и медленно переставляет ноги одну за другой.       Чонгук чувствует, как сердце буквально разрывает грудную клетку.       — Я хочу извиниться... За то, что...       — За то, что разлюбил?       Чонгук резко поднимает голову.       — Нет.       Тэхён впервые смотрит на него внимательнее.       — За то, что оставил тебя... Я хочу объяснить...       Тэхён слабо улыбается. Так, будто уже заранее знает, что услышит.       — Ты ушёл именно в тот момент, когда я нуждался в тебе больше всего...       И вот это уже бьёт. По-настоящему.       Озвучить эти слова оказалось довольно сложно, ведь Тэхён понимал, что они причинят боль. Ту самую боль, которая будет съедать изнутри изо дня в день, не давая дышать полной грудью...       —Тэ, я... -на осмысление и подбор нужного набора слов потребовалось больше времени, и это читается в его бегущем взгляде, полном сожаления и чувства вины.       Тишина никогда так не ранила, как сейчас…       Слова застревают в горле. Тишина вокруг становится почти невыносимой. Тэхён продолжает идти дальше, но Чонгук резко хватает его за плечо и осторожно разворачивает к себе.       — Пожалуйста... позволь мне сказать.       Тэхён смотрит прямо ему в глаза. Долго, будто пытается решить, выдержит ли ещё одну правду. И всё же кивает.       Чонгук делает глубокий вдох.       — Я не разлюбил тебя.       Тэхён едва заметно вздрагивает.       — Ни тогда. Ни сейчас.       Голос Чонгука дрожит всё сильнее.       — Я ушёл, потому что не мог больше смотреть на то, как ты уничтожаешь себя ради меня. Ты бросил танцы, Тэ... Ты отказался от всего, что любил. От своей мечты. От своей жизни. Ради меня.       Тэхён медленно отводит взгляд.       — И меня это убивало. Каждый день. Я видел, как ты становишься тише. Как перестаёшь смеяться. Как гаснешь. И я думал... Если уйду... Если отпущу тебя... Ты снова вернёшься к себе настоящему. Снова начнёшь жить. Я правда верил, что так будет лучше.       Тэхён слушает молча. От этого молчания Чонгуку ещё страшнее.       — Я думал, ты возненавидишь меня, переживёшь это и однажды снова станешь счастливым. Пусть не со мной... Но счастливым.       Тэхён тихо усмехается, но в этой усмешке нет ни капли веселья. Только боль.       — Ну и как тебе итог?       Чонгук опускает глаза.       — Нравится?       Молчание.       — К сожалению, ты ошибся в расчётах, Чонгук... Как видишь, твой план не сработал.       Эти слова звучат почти спокойно, но Чонгук чувствует, как внутри всё начинает рушиться.       Тэхён делает медленный вдох.       — Ты правда думал, что человек сможет просто взять и вырвать тебя из своего сердца?       Чонгук больше не может смотреть ему в глаза, потому что чувствует себя чудовищем.       — Я хотел, как лучше...       — А получилось, как всегда.       Они снова замолкают.       Город вокруг живёт своей жизнью — где-то шумят машины, кто-то смеётся вдали, ветер качает голые ветви деревьев, но здесь, между ними, время будто остановилось. И впервые за много лет они наконец говорят честно. Без злости. Без попыток спрятаться. Оголяя друг перед другом всё, что копилось слишком долго.       Чонгук рассказывает, как каждый раз искал Тэхёна глазами в толпе, как хотел написать сотни раз, как следил за его жизнью через редкие фотографии Юнги, как ненавидел себя за собственное решение.       Тэхён рассказывает, как не вставал с кровати неделями. Как начал курить в три раза чаще, не заботясь о своём здоровье. Как боялся смотреть на собственное отражение. Как Юнги буквально вытаскивал его из темноты, потому что сам Тэхён уже не видел смысла пытаться.       Чонгук слушает это с таким выражением лица, будто каждое слово режет его изнутри.       — Почему ты не сказал мне?.. — хрипло спрашивает он.       Тэхён улыбается.       — А что бы изменилось?       Ничего уже нельзя было изменить. Ничего…       Они доходят до небольшой набережной и останавливаются возле ограждения. Вода в реке почти чёрная из-за ночи, редкие огни отражаются на поверхности длинными дрожащими полосами.       Чонгук смотрит на Тэхёна долго. Так, будто пытается запомнить заново.       — Я люблю тебя.       Тэхён прикрывает глаза. Больно… Господи, как же больно слышать это сейчас.       — Я знаю.       — И всегда любил.       — Я тоже знаю.       Чонгук делает шаг ближе.       — Дай мне шанс всё исправить.       Тэхён резко отворачивается, потому что чувствует, как начинают дрожать губы.       — Нет.       Тихо, но твёрдо.       Чонгук застывает.       — Тэ...       — Нет, Чонгук.       Он наконец поворачивается обратно, и Чонгук с ужасом замечает блеснувшую на его щеке слезу.       — Я не смогу снова через это пройти.       Голос Тэхёна ломается впервые за весь разговор.       — Я не переживу ещё одного такого конца.       Чонгук чувствует, как внутри всё сжимается.       — Я бы не ушёл снова...       — А если бы ушёл?       Тишина. Тэхён качает головой.       — Видишь? Даже сейчас нет никаких гарантий. Люди меняются. Чувства меняются. Жизнь меняется. А я... Я слишком долго собирал себя по кускам.       Он делает дрожащий вдох.       — Ты не представляешь, сколько ночей я сидел на полу своей квартиры и думал, что больше не выдержу. Сколько раз Юнги вытаскивал меня буквально за руку. Сколько раз мне хотелось просто исчезнуть.       Чонгук зажмуривается, будто не может это слушать на физическом уровне.       — И я не виню тебя, — тихо продолжает Тэхён. — Правда. Ты не хотел сделать мне больно. Но сделал.       Чонгук медленно опускает голову. Потому что спорить невозможно.       — Я до сих пор люблю тебя, — шепчет Тэхён. — Наверное, всегда буду любить. Но именно поэтому я не могу вернуться.       Чонгук чувствует, как глаза начинает жечь.       — Тогда что нам делать?..       Тэхён долго смотрит на него, а потом вдруг улыбается. Так тепло. Так знакомо, что у Чонгука буквально перехватывает дыхание.       — Жить дальше. Помнишь, ты мне тогда сказал, что для того, чтобы жить дальше- нужно просто отпустить? Настало это время, Гуки. Отпустить, забыв о своём «Я», отпустить, уважая свободу другого, Отпустить… Потому что любишь.       И в этой улыбке столько нежности, что становится почти невозможно дышать, а в словах столько боли, что хочется кричать во весь голос…       Чонгук судорожно выдыхает и опускает взгляд.       — Если бы у меня была возможность вернуться назад... Я бы всё исправил.       Тэхён тихо смеётся сквозь слёзы.       — К сожалению... это невозможно.       Они стоят друг напротив друга ещё несколько секунд.       Слишком много чувств. Слишком много прошлого между ними. Слишком много любви, которая так и не смогла стать спасением.       Тэхён делает шаг назад первым и Чонгук понимает. Это конец. Настоящий. Без надежды. Без ожидания. Без "может быть однажды".       Просто конец.       — Береги себя, Чонгук.       — Ты тоже... Тэ.       Тэхён кивает, разворачивается и уходит.       Чонгук остаётся стоять посреди ночной улицы, глядя ему вслед до тех пор, пока ночь не поглотит его полностью, забрав из виду знакомый и родной силуэт, и только тогда понимает одну страшную вещь:       Иногда любви действительно недостаточно.