Реквием.

Джаббер выпустил густую струю дыма, которая лениво поплыла к потолку. — Аварис… — задумчиво протянул он, будто смакуя слово, — говорят, там сейчас живые мертвым завидуют. Думаешь, он сунется туда? Мужчина, стоявший у окна, не шелохнулся. Его силуэт на фоне закатного солнца казался больше, чем есть на самом деле. «Шкаф», — подумал Джаббер. — Меджаи на днях уже едут собирать отряд. Ты в первых рядах, мой друг. Советую тебе не подводить меня. Вонгер издал звук, чем-то схожий со вздохом-полустоном, и отвернулся. Мужчина тем временем продолжил: — Я бы послал Кая, но Исфет бы его побрал, он потеряется, — мужчина потушил сигару, даже не думая отводить взгляд от окна. — А Брут не умеет врать. — Что от меня требуется? Джаббер почувствовал, как атмосфера накалилась. Конечно, он был уверен, что справится с заданием. Просто, это было его первое, в своем роде, масштабное задание, на которое он отправляется в одиночку. А ведь несколько дней он совершенно случайно подслушал его разговор с одним из местных жрецов, о том, что недолго Аваррису осталось. А следом за ним слягут с чумой и остальные города. Тон босса не блистал хорошим тоном, а это значит… — Он объявился. А ты пойдешь, как охранник для фараоновского писца, — босс наконец обернулся. Его лицо все еще оставалось в тени, были видны только тусклые блики на тяжелых золотых перстнях. — Писец по имени Занка. Ему выделили усиление, потому что он везет какие-то важные архивные документы в Аваррис. Один из его людей приболел. Ты займешь его место. Джаббер поднялся, разминая плечи. Надоело сидеть и слушать эту монотонную словесную нервотрепку. Он остановился у стола, заваленного черепками и обрывками кожи. Помимо всего этого его взгляд зацепился за деревянный заточенный колышек, который идеально расположился в руке. Как же удобно. — Одежда, — коротко бросил он, кивнув на свои штаны из грубой кожи и поношенные наручи. — В этом во мне сразу наемника распознают. Меджаи, насколько я знаю, носят уставной лен и знаки отличия. — Я думаю ты с этим разберешься, — сухо ответил мужчина. — Сегодня ночью будь за стеной у храма Ра. Вонгер в очередной раз удивился умению босса быстро находить необходимую информацию и тому, как он подстраивается под обстоятельства. — Тот, кто тебе нужен, задолжал столько, что решил спрятаться среди зачумленных? — голос наемника звучал хрипло. — Глупо. Но меня не волнует, что с ним будет. — Заметь, цена останется прежней, если ты приведешь его живым. И удвоится, если принесешь его голову. Мужчина наконец пошевелился, заложив руки за спину. По его тени на стене было видно, что он сжимает какой-то свиток. — Завтра на рассвете отряд меджаев покидает столицу. Их ведет Энджин. Ты должен быть в их числе. Главу меджаев уже оповестили. Джаббер криво усмехнулся, потушив кончик сигары о каменный столб и направился к выходу, на ходу доставая из кисета новую порцию трав. Ему не составит труда раздобыть одежду охранника за одну ночь. Он управится за меньшее количество времени. Лопатки вжимались в неровную кладку стены. Острые щепки от брошенных в углу ящиков впивались в бок даже через плотную ткань, но Джаббер не шевелился. Его пальцы привычно нащупали кулон, скрытый под воротником — холодный металл успокаивал, помогая сосредоточиться. Впереди, на главной улице, показались огни факелов. Тени на стенах заплясали. Караульные были близко. Джаббер сильнее вжался в стену, практически сливаясь с ней. — Эй, Джон, сгоняй до кабака. Хека то у нас… тю-тю, — раздался чей-то хриплый хохот, за которым последовал звонкий треск. Кувшин разлетелся на куски, обдав камни мостовой остатками дешевого ячменного пива. Джаббер невольно усмехнулся. Эти «псы закона» едва держались на ногах. В Фивах караульные часто были выходцами из бедных кварталов, для которых патруль был лишь способом легально напиться за счет торговцев. — Мне нужно отлить, — пробормотал один из них. Его товарищи, что-то весело выкрикивая, побрели дальше, не дожидаясь друга. Вот оно! Спустя столько времени, наконец-то потеряли всю бдительность. Джон, пошатываясь, свернул вглубь улицы и остановился в паре шагов от затаившегося в темноте Джаббера. Джаббер бесшумно скользнул вперед, словно сама тень отделилась от стены. — Хэй, чувак, тебе не говорили, что ходить одному по ночным Фивам очень опасно? — прошептал он на ухо бедолаге. Охранник дернулся, пытаясь ухватиться за рукоять меча, но движение вышло рваным. Джаббер был быстрее. Заточенный деревянный колышек с мягким хрустом вошел в горло. Джон только и успел, что издать приглушенный, булькающий звук. Ноги его подкосились, и тело обмякло в руках Вонгера. Тот удержал его за плечи, опуская на землю, чтобы не наделать шума. Он присмотрелся: чистая работа. Кровь не брызнула на вещи, лишь расплылась по настилу из соломы под ногами убитого. — Извини, парень, — Джаббер вытер колышек о край своей одежды и убрал в карман. — Тебе этот костюм уже без надобности. Он принялся быстро распутывать завязки на кожанном нагруднике караульного. Лён был грубым, а на груди поблескивал медный жетон, который Джаббер также сразу сорвал, сунув в карман. Через десять минут в переулке осталось лежать тело в одном исподнем, скрытое за ящиками, а сам Вонгер скрылся в темных переулках Фив, уже совсем не обращая внимания на тех ребят, которые, вусмерть напившись валялись на стоге сена около ворот главной конюшни. *** Солнце еще не успело подняться высоко, но воздух уже начал дрожать от подступающего зноя. Фивы просыпались под крики водоносов, грохот колесниц, а у главных ворот храмового комплекса вовсю кипела работа. Занка стоял в тени массивной колонны, скрестив руки на груди. Тень давала лишь слабую иллюзию прохлады. Он в очередной раз зевнул, прикрыв рот ладонью, и поправил перевязь со своим письменным набором. Мысли путались. Писец до сегодняшнего утра надеялся, что его, как человека не способного на что-то большее, чем просто чтение иероглифов, эта чаша минует. Но вот он здесь, стоит и смотрит, ждет, пока отдадут приказ рассаживаться и двигаться в путь. «Первая настоящая служба. И сразу в Аварис», — Занка нахмурился, глядя на то, как суетятся остальные. Где-то с внутреннего двора раздался протяжный вой: матери не хотели отпускать своих детей на верную смерть. Его взгляд переместился на Риё, которая проверяла сохранность своих свитков. Несмотря на то, что она, как и он, была писцом, в ней всегда чувствовалась какая-то пружина, готовая распрямиться в любой момент. Занка знал, что он способна на большее, чем просто копировать все то, что скажут. Тамзи, расположившийся около колодца, тоже, казалось, был погружен в свои думы. Группа сбора получилась внушительной. Глава меджаев — Энджин, не поскупился на ресурсы. К отряду приставили высокого, странного на вид парня. Каемвасет, кажется. Его белые волосы, выбивающиеся из-под льняной повязки, и необычные желтые глаза притягивали взгляды всех прохожих. Да что там говорить, Ниджику тоже невольно на него заглядывался. Он казался буквально «белой вороной» среди остальных. Занка сам себя таким считал, до поры, пока этот юноша не поступил к ним на службу. И при всем этом, Ниджику понял, что он совершенно не отличается от других по сравнению с ним. Амфит — высокая молодая лекарша с длинными, темными волосами. Видная, к тому же знала толк в травах и снадобьях. Занка с ней никогда не разговаривал, по-крайней мере потому что они не пересекались на службе при фараоне. Она, только выходила из своей почивальни, сразу пропадала в своей импровизированной лаборатории. Рядом с ней постоянно ошивалась Джанет, которая тоже являлась лекарем. Обученная сбору снадобий, благодаря старшей Амфит, а также хороша в обрядах, каждое утро и вечер она должна проводить очищение лагеря, со слов Энджина, рисуя в воздухе или на песке защитные знаки, чтобы злые духи пустыни не подобрались к ним. Помогала Амфит тем, что заговаривала ее снадобья. С ними определили и Тамзи. Его задачей было сохранять связь с великими Богами Фив, и толковать волю самого фараона. Все эти дни Занка задавался вопросом: неужели он действительно хорош, раз Энджин лично отобрал его для службы в Аварисе? Ну, конечно! По архивам постоянно ползли слухи. Неудивительно, что Энджин знал, о происхождении Занки. О том, что тот был из привилегированной семьи, и с самого детства был обучен тонкостям письма и чтения. Но дело было не только в родословной. Занка обладал редким даром — он чувствовал язык. Ему не составляло труда распознать иероглифы, которые ставили в тупик даже опытных мастеров. Однако Энджин видел и другую сторону медали: Занка намеренно принижал свои способности, оставаясь в тени остальных. Ему определенно было куда стремиться, и Глава считал, что служба в Аваррисе пойдет парню на пользу, закалив характер. Сам Занка, разумеется, так не считал, ссылаясь на реакцию сестры на известие о его отъезде. Но вот, будь она на его месте, он бы поспорил на что угодно: она бы восприняла эту поездку с должным энтузиазмом. Занка видел тут лишь смертный приговор. Раздался громкий, перекрывающий гул толпы, возглас — приказ рассаживаться по колесницам. Вещи были собраны, тюки с провизией надежно закреплены. Вокруг ворот столпились люди, пришедшие попрощаться с родственниками и пожелать им хорошей службы; плач смешивался с молитвами делая и без того тяжелый воздух совсем душным. К Занке подошла Риё, и поправив кожаную перевязь, тяжело вздохнула: — Вот как приедем оттуда, брошу все и открою свою травяную лавку! — заявила она, вскинув прдбородок. — Буду работать людям на пользу. Сделаю такие сборы, чтобы никакая хворь к городу даже не подобралась. — Уверен, ты справишься, — сухо отозвался Ниджику, направляясь к колеснице. Мысли были заняты другим. Он в десятый раз в голове прокручивал, все ли он взял. Свитки? Да. Свежие перья? Да. Сухие чернила? Вроде на месте. Около его колесницы стоял Энджин, что-то обсуждая с неизвестным Занке охранником. Лицо того было скрыто под маской, поэтому Ниджику не разглядел, что за незнакомец, но зато почувствовал от него едва уловимый запах горьких трав и чего-то еще, совсем не уставного. — Новенький? — Занка закусил губу, пытаясь высмотреть в прорезях маски знакомый взгляд. Ни-че-го. — Приставлен к нам для усиления, — бросил Энджин, похлопав знакомого по плечу. — Вернее к тебе. Фараон выделил. Занка от удивления расширил глаза. Не слыхал такого еще, чтобы сам фараон приставлял к писцу охрану. Конечно, он понимал важность миссии, но такое внимание со стороны дворца заставляло внутренности сжаться в тугой узел. Это значило только одно: цена ошибки в Аварисе будет выше, чем он может себе вообразить. — Ну, раз фараон… — буркнул Ниджику, скептически выгнув бровь, и не дожидаясь ответа юркнул в колесницу. Внутри было тесно. Следом залезли Риё, Тамзи и Каемвасет. В углу, около окна, уже сидел незнакомый им писец. Повозка, крытая плотным льняным навесом, была забита ящиками с провизией и свитками, но люди умудрились распределиться по углам. Тамзи сел в самом центре, перебирая четки из синего фаянса; Каемвасет, чей рост явно не был рассчитан на такие перевозки, сидел, подтянув колени к подбородку; его желтые глаза в полумраке колесницы казались светящимися точками. Риё успела разложить на коленях набор для заточки перьев. Примостилась она аккурат около незнакомого парнишки, который напряженно сжимал в одной руке папирус и выглядывал в окно. — Эй, Занка, со склянками аккуратнее! — крикнул Энджин ему вдогонку, — Амфит голову снесет. Занка лишь отмахнулся, поудобнее устраиваясь на мягкой ткани. Колесница покачнулась: все заняли свои позиции. — Имена Богов на наших устах, — негромко произнес Тамзи, и это стало спусковым сигналом. Снаружи раздался резкий свист и крики возниц. Тяжелые колеса с сухим хрустом провернулись в песке. Фивы начали медленно отступать, провожая их золотым блеском храмовых отблесков. — Кто этот в маске? — спросила Риё, кивнув в сторону выхода. — Сказали, охранник, — Ниджику пожал плечами, пытаясь сосредоточиться на чем-то одном. — Фараон прислал. — Охранник… — вторил Каемвасет, прикрывая глаза. Его голос прозвучал на удивление низко. — Мне кажется, нам нужно быть осторожнее. — Вообще, да. Сейчас неизвестно, с какой стороны может прийти беда, — поддакнула Риё. — Может, свои хворь и распространяют. Тамзи окинул ее скептическим взглядом. Та тут же воззрилась на него, словно ей пришло озарение: — Тамзи, ты же можешь наколдовать что-то типа ветерка? Два дня в этой духовке… — Хека не предназначена для личного удобства, Риё, — спокойно ответил жрец. — И советую сохранять покой в душе. В Аваррисе пригодится. Занка слушал их перепалку, но даже и не пытался вступить в разговор. Он чувствовал, как через доски пола передается каждая вибрация дороги. Снаружи, где-то там, стоял человек, которого он не знал, но тот стал его «тенью». Занка достал перо, и сделал первую пометку на папирусе: «выезд на рассвете. Ветер южный». Солнце медленно опускалось за горизонт, окрашивая небо в цвета спелого граната. Жару сменила обманчивая прохлада, пришедшая с Нила, но она не принесла Занке облегчения — лишь заставила кожу покрыться мурашками. Огромный диск Атона коснулся края пустыни, и в этот момент Энджин поднял руку, приказывая отряду остановиться. Колесница в конце концов замерла, остановившись у небольшого придорожного поместья — обнесенный невысокой глиняной стеной двор с несколькими жилыми постройками, предназначенными специально для отдыха чиновников и вестников. Занка первым выбрался наружу, разминая затекшую спину. Ноги после целого дня тряски казались чужими, а в голове все еще стоял гул колес. — Слушать всем! — голос Энджина прозвучал над лагерем. — Мы встаем здесь. К местной реке по одному не подходить. Здешнюю воду не пить, рыбу не ловить. Пользуемся только теми запасами, что взяли из Фив, — Глава меджаев обвел отряд суровым взглядом. — В Аваррисе хворь передается через глоток воды и даже касание. Не думайте, что здесь, в дне пути от города, вы в безопасности. Кто отойдет от лагеря дальше, чем на полет стрелы — пеняйте на себя. Занка видел, как Риё невольно сжала кулаки. Она была в предвкушении, ее глаза лихорадочно блестели — ей хотелось поскорее добраться до места, разобраться, внести свой вклад. Она была готова выложиться на полную, но слова Энджина охладили ее пыл. Каемвасет стоял чуть поодаль, перебирая амулеты на поясе. Казалось, что он и не слушает вовсе, но Занка знал, что тот внемлет в каждое слово. — Он прав, — тихо произнес Тамзи, подходя к Занке. — Воздух меняется. Занка принюхался. Ему казалось, что здесь пахнет илом и речной сыростью, хотя реки поблизости не было видно. Но Тамзи он доверял больше, чем собственной интуиции. Внутри росло странное чувство — смесь ледяного страха и жуткого любопытства. Аваррис был для него лишь точкой на карте, городом из налоговых отчетов, а теперь он превращался в сплошное чудовище, полное загадок. — Мы займем восточное крыло, — отрезал Энджин. Местный староста уже кланялся ему, предлагая лучшие комнаты. — Мои люди будут спать вместе. Никаких подачек от кухни не нужно, и без кувшинов хека. У нас свое. Риё разочарованно выдохнула — она явно надеялась на мягкую циновку и свежую лепешку, но спорить с Энджином было бесполезно. Внутри поместья было душно. Стены, прогретые за день, отдавали жар. Занка нашел себе угол в просторной комнате, где уже начали устраиваться остальные. Он сложил свои ящики со свитками в ряд, создавая подобие баррикады. — Ты видел лицо старосты? — шепнула Джанет, поворачиваясь к Тамзи. — Он был таким бледным. — Он напуган, — отозвался тот. — Они все здесь напуганы. Слухи по Египту разносятся быстрее ветра. Люди боятся даже дышать в сторону севера. Каемвасет, пригнувшись, чтобы не задеть низкую притолоку, занес сумки Амфит. Он постоянно оглядывался, и это нервировало Занку больше всего. Желтые глаза, в свете масляных ламп скользнули по присутствующим. — Почему ты это делаешь? — не выдержал писец, вытирая пот со лба. — Атмосфера какая-то не такая… — коротко ответил юноша. — Мне кажется, что хозяева что-то недоговаривают. Занка поежился. Он попытался сосредоточиться на своих пометках на папирусе, стараясь вывести иероглифы как можно ровнее, но взгляд то и дело возвращался к дверному проему. Там, прислонившись к косяку, стоял их новый охранник. Его ложе уже давно было готово, но он и не думал ложиться, предпочитая сну разговор с Амфит. Он наконец снял маску, открывая лицо, и Ниджику невольно замер, изучая незнакомые черты. У него был вид человека, который видел слишком много зла, чтобы пугаться одиноких теней в углах: резкие скулы, темная кожа, тонкий шрам, пересекающий бровь, внимательный взгляд. Девушка-лекарь что-то увлеченно рассказывала ему, перебирая в руках пучки подсохшей полыни, а он лишь изредка кивал. Было что-то странное и даже притягательное в том, как этот на вид опасный тип, склонял голову к хрупкой Амфит, обсуждая тонкости врачевания. Комната наполнилась гулом голосов. Занка, вопреки своему желанию казаться занятым, то и дело отвлекался от папируса. Его взгляд задерживался то на Тамзи, то на Джаббере и Грисе с Фолло. «Походу предлагает ему травами обмазаться», — раздраженно подумал Ниджику, увидев, как девушка сунула охраннику в руки эти сухие листы полыни. Тут вклинилась Риё, которая до этой поры сидела на своей черной циновке, чистив ногти маленьким бронзовым ножиком: — Как тебя зовут то хоть? — спросила она кивнув на охранника. — А то как-то неправильно. — Джаббер, — отозвался тот, поднимая голову. Ребята начали поочередно представляться. Джанет вежливо кивнула, Каемвасет коротко бросил свое имя, расплывшись во все тридцать два зуба. Честно, жутковато, подумалось Занке, не представляя, каково Джабберу. Сам же он предпочел сделать вид, что не услышал этих вежливостей, демонстративно утыкаясь в папирус. Разговор в комнате плавно перетек на то, что волновало всех присутствующих — Аваррис. Комната наполнилась гулом голосов, которые в тесном пространстве поместья казались непривычно громкими. Вот и Грис подсел ближе к Фолло. Тот, активно жестикулируя, развивал свою мысль, пока остальные слушали, затаив дыхание. — Ну, вот смотрите, — Фолло откашлялся. — Это же по-любому заговор. Черномаги и прочая ересь. Сколько наш Глава меджаев отловил их, а? Все согласно закивали. — Кто-то скот отравил. Он просто падает замертво. Нам же не зря говорят, чтобы мы не ели местную еду. А затем начали и умирать люди. Черномаги, кажется, разгневались на фараона, и теперь мстят. Ну, мы-то знаем… Джанет поправила амулет на шее: — Если бы это была обычная болезнь, туда отправили бы только лекарей. Но раз сам Глава меджаев, который всю жизнь отдал на охоту за черномагами, поднял свой отряд, значит дело пахнет скверной. Кто-то заговорил воду или еще что похуже – принес жертву в пустыне. Занка слушал теории вполуха, и делал пометки на бумаге. Уже накопилось около шести теорий. А какую теорию бы предпочел он? Черномаги давно действуют против воли фараона, начали осквернять храмы, отсюда несложно догадаться, что и хворь, возможно, их рук дело. Но пока они не приехали, и не увидели все своими глазами, нельзя делать поспешные выводы. На секунду Ниджику оторвался от писанины, подняв голову и встречаясь с взглядом охранника. В этом мимолетном внимании промелькнуло нечто странное, похожее на любопытство, но тут же угасло, когда Вонгер переключил взгляд на Фолло и Гриса. По реакции ребят было видно, что им в диковинку было видеть в своих рядах человека с такой необычной аурой. Перо в руке Занки треснуло, и чернила разлились на папирус. Он удивленно уставился на свою руку, залитой темной жидкостью и чувствовал, как к лицу приливает жар. Он и не понял, как это произошло. Обычное тростниковое перо, к которому он привык, вдруг показалось слишком хрупким. Треснуло оно в тот самый миг, когда Джаббер отвел взгляд, оставив после себя нагнетающее чувство. — Занка, ты чего? — Грис первым спохватился, едва не опрокинув масляную лампу. Фолло замолчал на полуслове, наблюдая, как Грис возится в сумке, выискивая тряпку. Амфит тут же потянулась к своей сумке, видимо решив, что писец умудрился и пораниться. — Я в порядке, — пробормотал Занка, пряча руку за спину. Пораниться он успел, но не хотел обременять друзей, они ведь так хорошо сидели. — Просто дерево оказалось сухим. — Ты его вертел в руках всю поездку, — заметила Риё, переводя взгляд на Тамзи. Тот пожал плечами, мол, «а что я?». — Перенапрягся ты, книжный червь. — Рука дрогнула? — брови Джаббера поползли вверх, изображая искреннее любопытство. — Бывает. Все среди нас ждут, когда спадет напряжение, все таки… — Ничего я не жду, — огрызнулся Занка, чувствуя нарастающую, словно снежный ком, неловкость. — Джанет, дай тряпку, пожалуйста. Каемвасет, до этого хранивший молчание, вдруг подался вперед: — Можем выйти, прогуляться, — предложил он, глядя прямо на Занку. — Думаю, Энджин не будет против, если мы не станем покидать двор. Если хочешь, можешь Риё с собой прихватить. — Да, пошли, — поспешно кивнул он, и отложил остатки чистых папирусов в сторону. Риё с готовностью вскочила на ноги, вылетая из комнаты следом за парнями. *** День не задался с самой первой секунды, когда Глава меджаев ни свет ни заря разбудил всех своим громогласным криком. Не жалея свой сон, ни тем более чужой, он приказал всем немедленно выдвигаться. — Можем отложить выезд еще на часик? — вздохнула Риё, прежде чем получила в ответ строгий взгляд. — Ну мы же все понимаем, что пока прохлаждаемся, там, — он махнул рукой в сторону. — Мрут люди пачками. Делайте свой выбор. Вы можете оказаться на их месте. Кто-то испуганно икнул в сонной толпе, и это стало финальной точкой в споре. Все понемногу зашевелились, собирая остатки вещей и кутаясь в льняные накидки. Занка, потирая затекшую шею, шел к повозке. Забравшись внутрь, он на секунду замешкался: на его месте сидел Джаббер. Проследив за недовольным взглядом Ниджику, Джанет уступила ему место рядом, сев в угол, за спиной Тамзи. Девушке пришлось подтянуть колени, чтобы никого ненароком не задеть. — Что происходит? — хрипло спросил Ниджику. — Глава меджаев пожертвовал торговцу одну из своих колесниц, ну как… — начал было Каемвасет, устраиваясь у входа. — Продал, — заключила Риппер. Красноволосая всем своим видом излучала недовольство, обхватив голову руками, и казалось, была готова рвать и метать. — Наш доблестный командир решил вопрос о нехватке золота вот так вот кардинально, жертвуя нашим комфортом. Так что, теперь мы будем сидеть друг у друга на головах до приезда в Аваррис. Ниджику ничего не ответил, лишь глубже закутавшись в схенти. В его планах уже давно была мысль проспать всю оставшуюся дорогу до города. Голова была тяжелой. И в конце концов, разбираться, кто где должен ехать было не в его компетенции. Колесница со скрипом тронулась. Занка не представлял, что ему предстоит делать, когда они приедут. Вести перепись населения? Учет умерших или что? Одно дело — когда у Амфит была уже своя задача, и она была целиком готова приступить к ней хоть прямо сейчас. Но если за всем этим действительно стоят черномаги, как шептались в отряде, то он просто никчемный мусор, которого случайно прихватили по дороге. Достаточно было бы взять одного Тамзи и на всякий случай Амфит или Джанет. Причем здесь он и остальные писцы? «Энджин сказал, что видит в тебе потенциал», — вспомнил он слова Тамзи. Но как лечить то, что не является болезнью? Занка попытался представить, как он заходит в дом, где лежит остывающее тело, и вместо того, чтобы помолиться за упокой души, начинает замерять расстояние между отметинами на коже. Это казалось кощунством. И все же, глубоко внутри, его профессиональная гордость вступала в спор со страхом. — О чем задумался, писец? — голос Джаббера заставил Ниджику вздрогнуть. — Пытаюсь понять, какая от меня будет польза там, — Занка махнул рукой. — Если это черная магия, то мои умения в письме и чтении тут вообще не всрались. — Твой командир не дурак, — усмехнулся охотник, подбросив в руке деревянный колышек, который вертел до этого последние полчаса. — Он тщательно подошел к отбору людей. Он еще никогда за свою жизнь не ошибался в тех, кого ставил рядом с собой. Поэтому люди за ним и идут. А если ты сомневаешься в его выборе, значит сомневаешься и в нем самом. Ниджику прищурился, смерив Джаббера долгим взглядом и удивляясь его такому монологу. Да он сейчас прямо выдал нечто, что заставило Занку на мгновение забыть о своей неприязни. И только сейчас он заметил, какая тишина воцарилась в повозке: Риё, спавшая до этого, привалившись к узлу с вещами, что-то тихо пробормотала во сне и перевернулась на бок, едва не задев коленом Джанет. Последняя лишь сильнее поджала ноги, не открывая глаз. Тамзи всю дорогу посапывал сидя, Фолло и Грис устроились плечами друг к другу, Амфит склонила голову к окну. Ритмичное сопение товарищей и сухой треск дерева создавали кокон, отрезающий их от внешнего мира. Занка отвел взгляд от Джаббера и посмотрел на свои руки, все еще испачканные в чернилах. Сбоку, на большом пальце красовалась вчерашняя рана от треснувшего пера. Джаббер же, поймав колышек в последний раз, снова повернулся к окну, теряя всякий интерес к остальному. Занка почувствовал, как напряжение в плечах немного спало. Он не стал отвечать, понимая, что Вонгеру не нужны его оправдания. Писец просто смотрел на его затылок, медленно осознавая, что эта поездка изменит их всех гораздо сильнее, чем он предполагал. *** Занка спрыгнул на траву, разминая затекшую спину. Вокруг все цвело — густая зелень Дельты лезла отовсюду, пахло влажной землей, как после дождя. Дома в поселении казались крепче самой державы, совсем не похожие на обиталище смерти. — Вот, здесь будет жить наш отряд, — рядом с Занкой поравнялся один охранник из меджаев, оглядывая местность. Занка оглянулся: Энджин уже вел разговор со старостой поселения и кивал на каждое его слово. Пока они обменивались формальностями, Ниджику подошел ближе. В руке по привычке был зажат папирус. Рука с пером взлетела к началу листа и начала выводить иероглифы. Все сказанное старостой, слово в слово было записано Ниджику. Энджин, заметив его, не сказал ни слова, лишь продолжил спрашивать про обстановку. — В поле парень пахал, — старик кивнул. — Здоров был, как бык. На следующий день стал плохим… очень… Из него будто-бы что-то всю жизнь высосало. Не знаю уж, что это было. Но похоронили его… молодого… — Тело проверяли? — спросил Энджин. Голос его ни капли не дрогнул, удивился Занка, выпрямившись. — Проверяли жрецы храма. Ничего не выявили, — старик развел руками. — Если хотите осмотреть его лично, можем завтра отправиться в ибу на границу. Энджин сильнее нахмурился, покосившись на Ниджику в который раз. Тот все спешно фиксировал, старательно выводя сухими чернилами по бумаге. На заднем фоне только начиналась возня с расселением, а этот парень во всю матушку работает. Энджин мысленно улыбнулся такой ответственности. Еще немного поспрашивав старца, Энджин направился к местному колодцу. — Вода, как вода, вроде… — буркнул он себе под нос. Стоявший за ним Занка зафиксировал и это. — Ты так и будешь над душой стоять? — усмехнулся Энджин, оборачиваясь к нему. — Это моя работа, — ответил писец. — Ты ее выполняешь очень хорошо, но лучше сейчас подумай о том, куда заселишься, потому что ребята сейчас быстро разберут лучшие места. Энджин подмигнул ему, и направился к охотникам, оставляя Ниджику наедине со своими мыслями. Когда писец все обдумав, подошел к своим друзьям, Риё тут же подскочила к нему: — Занка, ты долго! В общем, расселили пока не всех. Рудо сказал, что остались места в том доме, — она указала на дом, около кухни. — И еще два дома с правого краю. Но там уже по одному человеку живет. Джанет скорей всего поселится в крайнем доме с Амфит. Фолло пока еще думает, Джаббер сказал, что будет жить в том, что у кухни… — Стоп-стоп-стоп… — перебил ее Ниджику. — Кто такой Рудо? Риё улыбнулась. — Правильный вопрос, записывай. Парень нахмурился, но спорить не стал. Тамзи наблюдал, как он медленно в который раз за день достает папирус с пером. — Это парень выживший в самом смертном районе. Он пришел сюда совсем недавно. Местные жрецы и лекари уже успели проверить его, но, о чудо, он не болен! И чувствует себя хорошо. Занка чуть перо из рук не выронил от неожиданности. — Как? Я могу взглянуть на него? — Парнишка сейчас кушать ушел, поэтому расспросишь его позже, а пока заселяйся. — Фолло со мной, — поднял руку Тамзи, наконец дождавшись, чтобы вставить свое слово. Занка поморщился. — Какой нахрен? А я куда?! К Амфит? — он всплеснул руками, уже готовый идти к Энджину и выпрашивать свой угол в его доме. Ему это показалось отличной идеей. — Туда, — Риё махнула в сторону дома около кухни. — Все теперь все поровну. В том доме, кстати, Рудо живет. Вот и познакомитесь поближе. Девушка уткнула руки в боки с довольным видом, что Ниджику не очень прельстило. Честно, надежды пожить одному мигом испарились, когда он увидел, сколько людей с ним едут. Он махнул рукой, давая понять, что отчаливает и не желает участвовать в разговорах, которые делают ситуацию с хворью еще более непонятной. Сумку со свитками он поставил в дальний угол, а одежду сложил в сундук около кровати. Больше вещей с ним не было. Занка сомневался, что они тут надолго. Со стороны выхода раздался грохот: на пороге возник Джаббер. Ниджику нахмурился, предпочитая отвернуться к окну, и даже успел порадоваться, что выбрал для своего обывания такое удобное место. Джаббер ничего не сказал, пройдя к дальней кровати и распластался на ней. Солнце припекало все сильнее, теперь все приезжие ходили, словно живые трупы, изнывая от жары. В доме пахло песком, сухой соломой и, чертовски некстати, тушеным мясом с чесноком и перцами. — Эй, писака, чем заняться надумываешь? — раздался голос Вонгера. — Дождаться Рудо и расспросить его, — нехотя ответил парень, игнорируя прозвище. — Тебе действительно интересно? — в голосе Джаббера проскользнула усмешка. — А тебя действительно приставил фараон? — Занка пошел ва-банк. — Да, — не колеблясь ответил Джаббер. — Можешь у Энджина узнать. Да у кого хочешь спроси, все тебе расскажут, — он всплеснул руками. Занка отвел взгляд в сторону, и попытался сосредоточиться на задаче. За стенами их поселения могут умирать люди, все кажется критичным. Но вот магия при этом для него за пределами понимания. Даже если она и причастна, то он помнил, как в учениях читал слова Менеса Второго, что никто, кроме наместника Бога и его жрецов не может пользоваться магией. Такая сила должна быть подконтрольна. А так, ситуация ухудшается, если черномаги пренебрегли законом, и предлагают свои услуги налево и направо. Значит, проблема в власти… Занка вздрогнул, когда двери отодвинулись и в хижину вошел Рудо. Тот самый Рудо Суребрек, который выжил. Но паренек не был похож на того, кто ускользнул от лап смерти. Наоборот, он выглядел довольно бодро и хорошо. Это подогрело в Ниджику больший интерес к его персоне. Заметив два внимательных взгляда, прикованных к нему, Рудо выгнул бровь: — Вы чего? Я вам воды принес. Энджин вам сказал не пить, но я подумал, что умыться хотя бы вам не помешало. Взгляд Занки переместился на огромный глиняный кувшин в его руках. — Слушай, ты же не занят сегодня вечером? Джаббер прыснул. — Ты его на свидание собрался пригласить? Суребрек смутился на такое заявление от охранника, в то время, как Занка сделал вид, что не услышал. Ведь, вот он, живой человек стоит, который явно больше видел. И от его слов зависит карьера Занки. — Вообще, нет, — Рудо поставил кувшин около столика, пытаясь не смотреть на парней. — Там скоро есть будет готово, — помялся он, а потом добавил. — Из ваших продуктов. — Я буду! — Занка вскинул вверх руку. — Я умоюсь и прибегу. — Я пас. Джаббер лениво подкидывал в воздух деревянный колышек, потеряв интерес к происходящему. Было видно, что он надеялся хотя бы в этих двух найти интересных собеседников, но планы не увенчались успехом. — И это… оружие то убери, — Рудо обернулся напоследок. — Смелый малый, учишь дядю манерам? — Джаббер усмехнулся, и не думая слушать. — Учу тебя, как не следует вести себя в гостях. Парень хмыкнул и все таки вышел из хижины. Не хватало, чтобы в первый же день все перессорились, подумал Занка, пододвигая кувшин себе поближе. *** Когда он вышел к кухне, около главного стола уже столпился почти весь лагерь. Запах растертого зиры и чеснока, сладость запеченных перцев — все это смешивалось в невыносимую пытку для тех, кому строго-настрого запрещалось касаться местной еды. Это касалось отчасти только тех, кто боялся за свою жизнь. Занка чувствовал, как пустой желудок предательски сжимается. Он старался смотреть на свои ладони, а не на подносы, которые проносила мимо Амфит. — Занка, присаживайся, — звонкий голос заставил его вздрогнуть. Джанет уже устроилась на скамье рядом с Тамзи и теперь приветливо махала рукой, указывая на свободное место по правую руку от себя. Ниджику медленно подошел, не решаясь. Он сам себе казался отчужденным, когда все остальные допускали улыбки и смешки на своем лице, несмотря на обстановку. — Скажи, а староста упоминал, что в Южном секторе живут дети, это правда? — не унималась Риё. Она подалась корпусом через стол, едва не заехав локтем в лицо Каемвасету, который как раз хотел сунуть ложку в рот. — Я сегодня видела парочку у храма. Я бы так хотела с ними поиграть. Тамзи, сидевший около Занки, и уплетающий лепешки, выглядел вконец измотанным. Его необычные белые волосы струились по плечам. Занка невольно засмотрелся на них, хотя бы потому что он редко видел Тамзи с распущенными волосами. А судя по отрешенному взгляду того, он уже давно оставил попытки перекричать меджаев, которые устроили шумную перепалку в другом конце стола. Внезапно один из поваров с силой ударил медной ложкой по пустой кастрюле. Звон разлетелся по площади, и гомон на мгновение стих. — Да говорю тебе, Сетти, тут вообще не скажешь, что город зачумленный, — Сайлус, один из гвардейцев Энджина, с грохотом опустил на доски стола кубок с хеком. — Ты сам-то видел здешний контингент? Слово даю, если тут чума, то я – верховный жрец Осириса. Мы тут только зря штаны протираем. Остальные меджаи подхватили его тему. Занка, наконец устроившись поудобнее, замялся. Он переводил взгляд с тарелки с ароматными перцами на свои руки, и обратно, не решаясь притронуться. — Нам же нельзя здешнюю еду есть, — негромко произнес он, — Энджин ясно дал понять… Его взгляд упал на Тамзи, который почти доел свою порцию. Джанет помотала головой: — Так никто и не говорил, что это здешняя еда, Занка. Энджин любезно дал кухне запасы муки и вяленых овощей, так что расслабься. Это стало последней каплей. — Подайте приборы наконец, — выкрикнул Ниджику вставая из-за стола. Желудок отзывался требовательным спазмом, отчего он подумывал даже, что если сегодня он не поест, то не будет против перекусить и Тамзи. *** Джаббер опустился на край скамьи, краем глаза наблюдая за происходящим. Он и не притрагивался к еде — в горло кусок не лез, а в мыслях набатом стучал тот вопрос Ниджику. «А тебя действительно приставил фараон?» — до сих пор отдавалось в ушах. Тогда, в полумраке комнаты, Джаббер лишь выдавил короткое «да», не колеблясь, но внутри на мгновение все встало дыбом. Писец даже не мог знать о том, что находилось за спиной у наемника. Джаббер перебрал в уме все варианты, и лишь потом остановился на том, что будет действовать наобум, когда его спросят в лоб. А ведь босс предупреждал, что парень будет не из простых. Джаббер зевнул, краем глаза замечая, как Грис подтолкнул ему тарелку с едой. — Поешь, а то ко сну будем отходить – проголодаешься, — негромко бросил тот. Джаббер ничего не сказал, уставившись в тарелку. В этот момент он резко вздрогнул: Ниджику что-то громко прокричал, резко вставая из-за стола. Из-за шума вокруг он даже не услышал, что именно, и чем писец был недоволен. Вонгер невольно засмотрелся на его точный профиль — ровная линия носа, поджатые губы. И слишком дерзкий нрав. Таких он обычно сразу кхопешем в бок присмирял. Он заозирался по сторонам, пытаясь скинуть наваждение. За столом продолжала кипеть жизнь. — Эй, Фолло, если ты не доешь этот перчик, то я его приватизирую! — Риё уже тянула руку к чужой тарелке. — Риё, имей совесть, — парень ловко отодвинул блюдо, которое до этого несколько минут гипнотизировал, едва не задев локтем Тамзи. — Ты уже третью порцию доедаешь. Где в тебе это все помещается? — Мы были два дня в пути, — девушка надула губы, отпустив попытки отобрать тарелку. Вскоре взглядом она нашла Амфит, подбежала к ней и попросила добавки. Все проголодались, пока были в пути, поэтому тарелки быстро пустели. Тамзи в этот момент медленно отложил вилку. Белые волосы упали ему на глаза, и он убрал их быстрым нервным жестом. Его взгляд уперся в Джаббера, отчего наемнику сделалось не по себе. Взгляд у того был тяжелый. Не зря наслышан, какие жесткие жрецы бывали при фараоне, видимо, этот не исключение. — Ты чего потерянный такой? — голос Амфит вырвал Вонгера из раздумий. Проходившая мимо девушка улыбнулась ему. Поднос уже лениво болтался около ее бедра, задевая край скамьи. Джаббер, заметив ее, выдавил подобие улыбки: — Да как-то расстроился, что тебя не видно, а ты, вон, вся в работе, — усмехнулся он, пытаясь придать голосу будничный тон. Вильнув бедрами, Ренес подмигнула ему, бросив лукавый взгляд через плечо, и скрылась за поворотом кухни. Он проводил ее взглядом, а потом просто уронил голову на сложенные руки, чувствуя, как воздух на улице становится прохладнее. В голове навязчиво крутился мотив, который Рудо наигрывал днем на систре. Красиво, черт возьми, но слишком уж тоскливо. Музыка только подчеркивала, в какой дыре они оказались. Вся эта суета выглядела так, словно было затишье перед бурей. Самого же Суребрека поблизости не было, наверное, решил лишний раз не мелькать перед глазами у приезжих. Джаббер скользнул взглядом по столу: Ниджику сидел чуть дальше, напротив, но его присутствие не утешало. Наоборот ощущалось, словно натянутая струна. В этот момент к жаровням вышел Энджин. Вонгер даже не понял, как тот проскользнул мимо них, но ясно было одно — по виду Энджина не скажешь, что он где-то прохлаждался. Джаббер на секунду затроил, прокручивая в уме завтрашний день, не ожидая от Главы меджаев позитивных вестей. Поправив свой кожаный пояс, Энджин заговорил, чеканя каждое слово: — Завтра вас всех ждет тяжелый день, я уже поговорил с остальными и… — он вздохнул, обведя всех тяжелым взглядом. — Нужно будет двигаться в город. Занка, Фолло и Тамзи, пойдете в центр. Сделайте вид, что вы обычные торговцы. Оденьтесь поприличнее. Местные почуют чужаков за версту, если останетесь в столичных лохмотьях. Обратитесь к ткачу, пусть подберет вам кларизисы и чистые накидки. Тамзи коротко кивнул. — Амфит и Тамзи, вы идете со мной к лекарям. Нужно их опросить. И мне нужен один писец… Рие, ты с нами. Записывать будешь все, что они скажут. Возьмите с собой побольше сушеного алтея и мяты, на случай, если кого-то приложит солнечный удар. Энджин вдруг резко замолчал, и хлопнул себя по лбу, словно что-то вспомнив. Его взгляд устремился на Ниджику: — Совсем из головы вылетело с этими… Занка, ты же помнишь договор? Без охраны ты не делаешь ни шагу за пределы нашего сектора. Занка, как раз доедавший последний кусок перца, замер. Он медленно поднял глаза на Главу, и в этом взгляде Джаббер увидел неприкрытое недовольство. Риё смерила писца довольным взглядом, видимо, прокручивая все варианты развития такой ситуации. — Я услышал вас, — сухо бросил писец, переводя взгляд на Вонгера. Джаббер лишь едва заметно выгнул бровь, ничуть не смутившись. Он прекрасно понимал, почему глава меджаев так возится с этим писцом. Все было довольно просто, ведь род Ниджику был вплетен в историю Египта крепче, чем лотос в ил Нила. В Фивах шептались, что их предки стояли у подножия трона еще при первых династиях. Занка был здесь рожден «с золотой ложкой во рту», как говорится, чьи связи здесь весили больше, чем годы верной службы Энджина. Джаббера же еще забавляло другое: его босс провернул изящную аферу. Как он смог убедить служащих фараону принять наемника в отряд, под видом «особого порученца» от короны, оставалось только гадать. Энджин проглотил эту ложь, полагая, что фараон лично приставил его к Занке. — Завтра к обеду можете отправляться туда, — заключил Энджин. — После отбоя по поселению не расхаживать. Всем ясно? Послышались усталые голоса, опьяненные хеком, кто-то начал вставать из-за стола, Фолло пошел помогать на кухню убрать приборы со стола, Риё, зевнув, направилась к своему дому в компании Сайлуса. «Посмотрим, как ты запоешь, когда поймешь, что твоя охрана следит не за твоей шкурой, а за тем, чтобы ты не накопал чего лишнего», — подумал Джаббер, вставая из-за стола, не глядя на остальных. Затекшая спина громко хрустнула. Если завтра им придется изображать из себя торгашей, то в этом тряпье после дороги они сойдут разве что за погонщиков ослов. Джаббер решил, что прямо сейчас и заглянет к ткачу. Этого типа звали Август, как сказал Энджин, хотя имя и звучало, как плевок в сторону местных традиций. Самому мастеру оно нравилось, словно сам Бог Ра нарек его им. — Слушай, Август… — начал было Джаббер, скривившись, словно у него внезапно разболелся зуб. — Ты, наверное, уже в курсе, что Энджин к тебе отправил. Нужен кларизис. И, возможно, не я первый к тебе приду… — Перед тобой еще трое заходили, — отозвался парень, поднимая голову из-за станка. — Сейчас что-нибудь подберем. Он всучил ему в руки плотный материал из плотной серой ткани. Джаббер мельком взглянул на него и взвесил в руке: довольно тяжелый. — Нет, не пойдет, — тут же передумал Август, откинувшись назад и осматривая помещение в поисках подходящего варианта, рассматривая ткани по удобству носки. Вокруг, на стенах, и на окнах мастерской висело множество тканей, разных цветов и фасонов. Чтобы достать хотя бы метр таких, нужно горбатиться всю жизнь на дядю, и то не заработаешь и на три куска. А тут их даже больше дюжины. Джаббер присвистнул. Станок шумно затрещал, делая речь Августа более невнятной. В углу мастерской, среди рулонов крашеного льна, копошилась девчонка — его сестра Эйша. На вид ей было лет шестнадцать. — Я нашла, — еле слышно позвала она брата, и Джаббер удивился, что в таком шуме Август ее услышал. — Вот, это хорошо будет смотреться, — Август швырнул Джабберу кусок тончайшего, почти прозрачного льна, — как тебе? «Как натянуть этот ебаный кларизис так, чтобы ножи под ним не торчали, как хер у подростка при виде Амфит?» — первая мысль Джаббера была, когда он оценил «плотность» ткани. Сквозь эту тряпку можно было сосчитать ребра, не то что скрыть оружие. — Ты издеваешься? — Джаббер выгнул бровь. — В этом только в публичный дом ходить. Мне больше понравилась та, фиолетовая. Он указал на отрез ткани, висевшей напротив него на стене. — Фиолетовая? — Август расплылся в широкой улыбке, перекатывая косточку финика за щекой. — Слушай, воин, в фиолетовом ты будешь сиять, как задница павиана в брачный период. В Аварисе этот цвет носят либо богатые жрецы, либо очень глупые покойники. Тебе же не нужно, чтобы стража на входе в город начала задавать вопросы о твоей родословной? В голове у Джаббера мелькнула мысль об одежде: если они сейчас так пекутся о ней, тогда по-любому тот, кого он преследовал где-то приоделся. Как говорилось, встречают по одежке… А этот ублюдок наверняка уже сменил одежду на что-то приличное и теперь затерялся в толпе. Ткач ловко выхватил прозрачную тряпку из рук Вонгера. — Эйша права, это основа. А секрет в многослойности, — он свистнул, и девчонка тут же подала ему широкий отрез той серой ткани, которую он изначально держал в руках. — Мы сделаем нижний схенти с глубокими складками из этого серого дерьма. Там я вырежу тебе пазы под оружие. А сверху будет фиолетовый кларизис. Идет? Джаббер взвесил в руке плотный серый лен и посмотрел на кусок фиолетовой ткани. Сочетание выходило дикое, но рабочее. Под складками тяжелого схенти можно было спрятать хоть целый арсенал, а верхний слой добавит нужного лоска. — Идет, — буркнул Вонгер. — Только с капюшоном. — О, не переживай об этом. Скроем твою горячую натуру, — Август сверкнул зубами. В этот момент на входе циновка взметнулась и в мастерскую ввалились Фолло и Грис. От них разило выпитым часом ранее хеком. Грис, не взирая на стоявшего на пути Джаббера, направился к верстаку. — Эй, Август, давненько не виделись, — улыбнулся Фолло, оставаясь в проходе. Парнишка, казалось, выпил совсем немного, но еле стоял на ногах. — Вас тут поить привезли? — усмехнулся Август. — Тебе, Грис, даже шелк из Индии не поможет скрыть рожу. В мастерской стало тесно и шумно. Грис ломанно пытался объяснить, что ему нужно. Джаббер, чувствуя, как пространство сужается до размеров саркофага, протиснулся к выходу. — Завтра на рассвете, — донеслось из глубины мастерской, когда он оказался уже на улице. Снаружи его встретила ночная прохлада, донельзя знакомая, которая сразу навевала воспоминания о Фивах. О той свободе, которая была, когда он работал сам на себя. Не было босса с его бесполезными заказами. Этот заказ был самым крупным дерьмом, в которое он когда-либо вляпывался. Иметь дело с властью не очень то хотелось, а особенно ошиваться каждый день около… Джаббер поморщился. На кону стояла жизнь Египта, ведь тот, кого они выслеживали не был просто вором или мятежником. Этот человек являлся Первым Иссушителем — чернокнижником такой силы, что частичка его заклинания превращала цветущие оазисы в гниль. Отряд Энджина шел по следу, как слепые котята, думая, что столкнутся с обычным безумцем. Они и понятия не имели, что их цель может вывернуть человека наизнанку одним словом, давно забытым наречием. Слухи о заражении еды и воды не врали, они имели место быть. Он оставил за собой след, по которому Джаббер верно шел. Он продолжал играть на публику, поддерживая беседы, наставляя остальных, будучи верным «посланником фараона». Хотя его присутствия сейчас он не ощущал. Его тут не было. Вонгер знал, как сделать так, чтобы тот объявился. Ему обязательно понадобится лекарь, и осталось только немного подождать, если босс не врал. Спустя несколько минут Джаббер обернулся на шаркающие шаги. Позади него еле плелся Фолло, покачиваясь. Парнишка и правда немного перебрал с хеком. — Чего тебе? Посреди ночи Энджин сказал не шляться, — Джаббер полностью развернулся к нему, скрестив руки на груди. Его глаза сверкнули в темноте. — Не боишься, что наутро тебе башку свернут за непослушание? Прозвучало довольно мрачновато, но по-другому люди не понимали. Не то, чтобы это заботило Вонгера, просто интересно было, во что это выльется. Уговора, чтобы он ко всем относился с уважительной позиции не было, а значит, присутствовала свобода слова, конечно, если Энджина нет рядом. Фолло затормозил, едва не уткнувшись носом в песок, и озадаченно почесал затылок, оглядываясь, словно надеясь разглядеть во тьме хоть что-то. В поселении даже огни погасили. — Я… это… забыл, где моя хижина. Ты же Джаббер, да? Грис у Августа надолго завис, это уже понятно… хотел попросить тебя… Вонгер наигранно вздохнул, чувствуя, как внутри закипает желчь. Ну что за детский сад? И этих людей Энджин набрал в отряд? Видимо, при дворе фараона их совсем разбаловали дармовым хлебом. Они буквально ехали на верную смерть, а сейчас вели себя так, будто приехали гулять на обычную ярмарку. — Нет, — отрезал он. — Ну, нет, так нет, — брюнет пожал плечами, качнувшись, и побрел в противоположную сторону, то и дело наступая на собственный подол схенти. Джаббер бросил взгляд в сторону, куда тот поковылял — ахуительно большой сточный канал, прямо по курсу. Он простоял несколько секунд, глядя в спину парня. «Блять, да он же реально сверзится и шею сломает» — промелькнуло в голове. Он нагнал Фолло в пару шагов, и не церемонясь, схватил за шкирку, разворачивая в нужную сторону. — Я тебе сам башку откручу, — бросил он, чувствуя, как Фолло послушно обмяк, позволяя Джабберу волочь его. Голова парня безвольно повисла на плечах. Тяжело. Джаббер перехватил его руку себе на шею, подстраиваясь поудобнее. Парень зашевелился, вновь приходя в сознание. Его рука потянулась к карману, еле доставая из него что-то с голубоватым отблеском. Джаббер закатил глаза, внутренне сетуя на то, что прямо сейчас бросит его посреди улицы. — Мне сегодня Эйша подарок сделала, — буркнул Фолло. — Говорит, кто-то из путников забыл у них. Мне отдала, а мне он на кой черт?… В темноте блеснул камушек в виде закрученного ока Уаджет, вырезанный из темного обсидиана. Камень выглядел очень старым, с заметными сколами, но блестел, как новый. Джаббер нахмурился, принимая вещь в руку. Внутри зародилась нехорошая мысль. Точно такой же амулет, только новенький, без единой царапины, он видел у Ниджику на одежде в виде броши. Писец слишком трепетно к нему относился, постоянно протирая рукавом схенти. Вонгер перевернул камень: с другой его стороны была приделана булавка. — Где, говоришь, его взял? — Эйша дала, — повторил Фолло, который вряд-ли помнил, о чем он вообще говорил несколько секунд назад. — Сказала, этот камень уже давно у нее валяется. — Блять, — ругнулся Джаббер, вовремя поймав заваливающегося в сторону Тунито. Если эта хрень давно валялась у Августа в мастерской, то, может, есть еще человек, который когда-то носил такой же камень? Джаббер дотащил Фолло до его хижины, бросив оного на входе. Фолло что-то промямлил, даже не пытаясь встать, и тут же вырубился, замолчав. По пути к своей хижине Вонгер перебирал все варианты развития событий. Если все дело в том человеке, которого они сейчас ищут, то босс не предупреждал о том, что им придется иметь дело с «черными» амулетами. А если во всем этом замешан Ниджику, то это делает ситуацию довольно патовой. Войдя в хижину, он заметил, что никто из жильцов и не надумывал спать. Горел тусклый светильник, Рудо сидел на своей постели, что-то мастерил из различного рода деталей, а Занка, сидя напротив того, внимательно наблюдал за его действиями. Наемник первым делом оглядел писца. Амулет был на месте, идеально гладкий. Как новый. — О, Джаббер! Как посидели? Говорят, Фолло на ногах не стоял. Он живой еще? — обратился Рудо. — Живой. До дома его волок, — выдохнул Джаббер, заваливаясь на свою кровать. Голова гудела, а в ногах словно песок застрял. Хотелось быстрее провалиться в сон, но интерес был выше. — Откуда у тебя этот амулет? — внезапно спросил он, обращаясь к Занке. Писец отвлекся от поделки и медленно повернул голову в его сторону. — Этот? — Ниджику легким движением коснулся своей броши на одежде. — Сестра подарила. Эта вещь напоминает мне о доме. Ты почему решил спросить об этом? «Сестра подарила», — он вспомнил Эйшу. Но Эйша сказала, что этот камень давненько у нее завалялся. — Просто в глаза бросается, — пожал он плечами и достал свой образец. — Что-нибудь напоминает? Он вытянул руку с амулетом в сторону писца. Тот не заставил его долго ждать, и, встав с кровати, подошел к Джабберу, оглядев амулет на его руке: точно такой же, как и на его одежде. Взгляд Ниджику стал серьезным. — Где ты его взял? Джаббер сжал амулет в руке, выдавив ухмылку. — Так-так-так… — тихо прошелестел наемник. — Ты лучше скажи, это твое? Или чье оно может быть? Занка шумно сглотнул, переведя взгляд с Джаббера на Рудо, и обратно. Кажется, от него ждали прямого ответа, и этим ответом было «нет», тогда вопросов появится вдвое больше. У Занки в голове промелькнула мысль. Он принялся поспешно отстегивать брошь. Положив ее на простынь, он деловито уставился на наемника, мол, давай, сравнивай. Тот не заставил себя долго ждать, и выложил амулет рядом. — Я видел, как моя сестра лично его мастерила. И я не думаю, что она кому-то может сделать точно такой же. В этом нет смысла, — пожал плечами Занка, наблюдая, как Джаббер внимательно осматривает амулеты. Взгляд наемника зацепился за сколы, которые он ранее не замечал на броши писца. Они были идентичны. Не может быть, чтобы прошлый владелец специально оставил такие же сколы или Занке нечего было делать? Джаббер поднял взгляд на писца, встречаясь с внимательно изучающей голубизной его глаз. — Ну что? — с нетерпением выпалил Ниджику. Суребрек тут же подорвался со своего места, запрыгнув Джабберу на кровать. Джаббер покрутил амулеты в руках, отмечая сходства. — Вот тут, — он показал пальцем. — Совсем идентичный скол. Занка присмотрелся. — Откуда он у тебя? «Опять двадцать пять», — пронеслось в голове у наемника. Он закатил глаза. Это было похоже на глупую шутку. — Мне его отдала сестра Августа, — ответил Джаббер, опустив историю с Фолло. Парнишка вряд-ли вспомнит на следующий день об этом странном амулете. — Она сказала, что он у них довольно давно. Позабыл один из странников. Древняя реликвия? — Нет, — Ниджику мотнул головой. — Смотри, на игле булавки засохшая кровь. И на моей… Джаббер перевернул амулет. На кончике иглы его новой броши тоже краснело крошечное пятнышко. Занка судорожно вдохнул. — Я укололся, когда надевал его утром, — пояснил он. В комнате воцарилась тишина. Каждый думал о своем. Не слышно было даже дыхания Рудо, внимательно смотревшего на Джаббера. — А ты ведь… — начал было он, но Джаббер перебил его. — Занка, когда тебе сделали этот амулет? — Перед отъездом, — парень пожал плечами. — Завтра мы идем в город, и не дай Ра, мы наткнемся на что-то еще такое, — выдохнул Вонгер, протягивая оба амулета писцу. Тот замер, глядя на них. — Забери себе. — На кой он мне? — буркнул наемник, не спеша забирать старый обсидиан. — Это оберег, — Занка кивнул на камни, его голос прозвучал необычно твердо. — Тебе не помешает. Забери тот, что старее. В нем больше силы со временем. Джаббер нахмурился, но спорить не стал. Он сгреб потертый амулет и сунул его в глубокий карман за поясом. Холод камня ощущался даже через плотную ткань. — Оберег… — зачем-то повторил он. — Мой самый лучший оберег – это кхопеш. Рудо, до этого сидевший тихо, вдруг пробормотал: — И вы не будете показывать их своему Главе? Джаббер усмехнулся и помотал головой: — Нет надобности пока. Ты, кстати, завтра с нами в город идешь. Покажешь нам тут все. — Мне старуха Дияр говорила не высовываться. Парень, несмотря на злющий взгляд выглядел, как комок тревожности. Темные кончики его волос то поднимались наверх, то опускались, когда он кивал или мотал головой. И красный цвет его глаз делал его довольно таки выделяющимся из толпы. Он громко шмыгнул носом, отчего задумавшийся Ниджику тотчас вздрогнул. — Планы меняются, — отрезал Джаббер. — Это приказ главы. А ты знаешь здесь каждый переулок, парень. Ты этим очень сильно поможешь делу. Он ободряюще опустил свою руку парню на плечо и легонько тряхнул. Тот кивнул, опустив голову, и, спрыгнув с кровати Джаббера, принялся наконец готовиться ко сну: сгреб все свои поделки с постели, снял обувь и верхнюю одежду. Ночь обещала быть спокойной. *** Утро. Аваррис. Август присвистнул, поправляя складки фиолетовой ткани, которая как влитая смотрелась на Вонгере. — Ну воин, — ткач в очередной раз оглядел его с ног до головы. Джаббер и сам отметил, что кларизис вышел недурным, и стоит отдать должное, Август постарался на славу, да еще за такие короткие сроки. Фиолетовый цвет так отлично смотрелся на нем. Идеально выглаженные складки только подчеркивали кропотливость работы. — За самого жреца сойдешь, — раздался голос Энджина. — Я вижу, ты уже готов на выход. Не забудьте Рудо прихватить. — Я сказал ему, — Джаббер обернулся, наткнувшись на тяжелый взгляд Главы и по привычке поправил пояс, под которым прятался старый амулет. — Главное, чтобы мальчишку не затравили там. Его по-любому помнят в городе, как выжившего. — Для этого ты и здесь, — усмехнулся Глава, и в мгновение его тон сменился. — Ты мне вот что скажи… ты его здесь почувствовал? Сердце Джаббера пропустило удар. Он точно говорит о том, о чем он подумал? Даже Август и Эйша притихли, увлеченные пересчетом катушек для льна. — Нет, — Джаббер покачал головой, не отводя взгляда от глаз Энджина. — Но я знаю, что он скоро объявится. И вы первым об этом узнаете. Будьте наготове. Энджин коротко кивнул, пропуская наемника к выходу. Не обменявшись прощаниями, Джаббер вылетел из мастерской, не опустив полога. В горле в один миг стало сухо, словно он наглотался песка, а в голове стало тяжело. Энджин явно спрашивал не про воров или стражу. Он спрашивал про того, за кем охотятся Джаббер и его босс. Каково было его удивление, когда Энджину потребовалось так мало времени, чтобы выяснить всю подноготную. И это пугало. Проницательность этого человека была сродни магии, хотя Энджин казался обычным воякой. Завернув за угол кухни, Джаббер прислонился к прохладной глиняной стене и скатился вниз, пытаясь унять дрожь в ногах. Давненько он такого не ощущал, аж кайфово становилось. Ногти впились в кожу ладоней, сдирая до мяса, и хотелось долго и протяжно смеяться. — Блять! — вырвалось у него сквозь зубы. Что его могло выдать? — Что-то случилось? — раздался рядом спокойный голос. Джаббер обернулся, отпрянув от стены, а рука на автомате потянулась к кхопешу. В тени около жаровни стоял Занка, плечом прислонившись к деревянному столбу. Он медленно помешивал что-то в кружке, но взгляд его разглядывал распаниковавшегося наемника. — Босс плохие новости сообщил? — Ниджику по-кошачьи склонил голову вбок, меняя позу, и амулет на его одежде сверкнул, отражая солнечный блик. Джаббер поморщился. «Босс», — с досадой вторило в голове. — Все без изменений, — бросил он, неопределенно махнув рукой в воздухе, словно отгоняя назойливую муху, и поднялся с корточек, направляясь в противоположную сторону. — Тащим твою задницу до храма через город, и не даем тебе сдохнуть. Занка не сдвинулся с места, но Джаббер затылком чувствовал его взгляд. — Рудо готов выходить, — бросил писец ему вслед. — Мы ждем тебя у ворот. В голове все перевернулось. С одной стороны, если знал хотя бы один человек, все становилось куда проще, но не когда это был Глава меджаев. Если он отпустил Вонгера просто так, значит, у него были планы на этот счет. Этот человек оказался недурен. Джаббер был готов признаться, что тот его уделал, даже готов был развернуться, чтобы лично выведать у него это, но кто такой Энджин, чтобы сразу выложить ему всю подноготную? Дальше делать вид, что ничего не произошло, он мастак. Оставалось наблюдать, пока все не разлетится по кусочкам. Если Энджин был в курсе о его миссии, значит до его босса давно уже дошли новости. Лениво перебирая украшения под навесом у торговкт с лисьей лапкой на шее, Джаббер жалел, что не остался в поселении. Жара стояла нещадная, даже вдох давался с трудом, а сил на то, чтобы еще куда-то идти становилось все меньше. Рядом с ним вырос Фолло, наблюдая за действиями наемника. — А мы тебя потеряли, — бросил парень. — Занка с Рудо зашли в лавку, а я подумал, оставлять тебя в незнакомом месте как-то неправильно. Джаббер усмехнулся, вспоминая вчерашнее. На его удивление, парень держался ровно, словно и не пил вовсе. Сам он не был сторонником алкоголя, как говорилось, «только по праздникам». — Я пока ничего странного не заметил, — пожал плечами Джаббер, кивнув торговке, чтобы та подала ему самый дальний перстень с темным камушком. — Пока… Тут действительно не скажешь, что люди дохнут пачками. Внезапно сбоку что-то начало жечь. Джаббер охнул, начиная выворачивать пояс и вытряхивая из него все оружие. Из пояса выпал тот самый амулет, который вчера ему любезно вручил Фолло. Но тот даже ухом не повел, наблюдая, как от камня поднимается пар, когда Джаббер вытряхнул его на песок. — Что за хуйня? — только и смог выдохнуть он, замечая, как к ним приближаются Занка с Рудо неся что-то в руках. Внимание Вонгера было целиком сосредоточено на амулете. До этой поры он лежал, не подавая признаков жизни. Он глухо зарычал, выворачивая подол кларизиса — на боку остался небольшой ожог. На коже мгновенно вздулось багровое пятно, наливаясь свежим ожогом. Рудо шумно вдохнул, прикрывая рот ладонями. Занка, стоявший ближе всех, резко зажмурился, застыв на месте. Джаббер обнажил лишь маленький участок кожи, но и этого мига хватило, чтобы ребята увидели неисчислимое количество шрамов — старых, белесых, рваных и тонких, которые итак покрывали его тело сплошной сеткой. Фолло, стоявший по другую сторону навеса, вытянул шею, но так ничего и не понял по застывшим лицам парней. — У Энджина и то меньше было, — первым опомнился Рудо, хватая горячий амулет с песка. Повезло, что он единственный был в перчатках. Джаббер тяжело дыша, смотрел на угасающий камень в его руках. В голове мгновенно пронеслись мысли про заговоры и проклятия, но он их тут же мигом отбросил, повернувшись к торговке. Занка медленно открыл глаза, сверля взглядом наемника. Что это только что было? Его пальцы судорожно сжали край собственного плаща. — Подайте самый дальний, — Джаббер изобразил самую обольстительную улыбку, на которую был способен. Торговка улыбнулась ему в ответ, наконец дождавшись, пока он соизволит обратить на ее товар внимание: — Конечно, господин, для вас только самое лучшее. И так уж и быть, отдам вам этот перстень за двадцать дебенов, — пропела она, выложив массивный перстень из лазурита. — Мне кажется, он хорошо сочетается с вашим типом внешности. — Двадцать дебенов? — он скучающе вскинул бровь. — За лазурит с такими прожилками? Вы льстите своей жадности, красавица. Но перстень и правда недурен. Торговка задорно блеснула глазами, явно включившись в игру. Она ловко выбрала из груды самые привлекательные браслеты и перстни с камушками и выложила перед ними в ряд, и, обратившись к Ниджику, вручила ему один из браслетов: — Это холодное серебро, молодой господин, идеально подходит к твоим глазам. Такой чистый цвет… — она затаила дыхание. — Редкость в наших краях. Занка медленно протянул руку, но замер, не касаясь украшения. Пальцы судорожно подрагивали от перенапряжения: всю дорогу он переносил все, что увидел, на папирус. Он покосился на наемника. В этом взгляде Джаббер различил немую просьбу. — Что-то нужно? — наемник выгнул бровь, — у меня кошелек не резиновый. Он выпрямился, загораживая собой обзор для случайных прохожих. Рука медленно опускалась на кхопеш под поясом. — Я… я не знаю, — взгляд писца упал на перстень с лазуритом в его руке, — вообще-то я его заметил до тебя, когда мы проходили мимо, и думал его взять, но что-ж… — Так чего не подошел? — подключилась торговка, пододвигая серебрянный браслет ближе к Ниджику, — сейчас этот господин его купит, и поминай, как звали. Бери этот, юноша. Он подчеркнет твое благородство. Рудо прищурился, рассматривая украшения, которые начинали уже глаза слепить, переливаясь под солнцем, пока торговка перекладывала их с места на место. Взгляд то и дело цеплялся за пояс Джаббера, куда он сунул амулет. Фолло же, быстро потеряв интерес к происходящему, выискивал что-то в толпе. — Бери, если нравится, — Джаббер безразлично протянул перстень Ниджику, — ну, сколько за оба? Если я заберу и этот браслет для нашего скромного друга Рудо, который стоит, и жадно облизывается на украшения? — он обратился к торговке, рассмеявшись. Парень, услышав свое имя, вздрогнул, и наигранно по-детски нахмурился. — Я не хотел… — Не за что, — бросил Джаббер, опуская на скатерть несколько дебенов, и отдавая браслет Суребреку, — шучу, должен будешь. — А как же Занка? Джаббер молча обернулся на писца, который с интересом осматривал перстень. — Как-нибудь выкрутится. Он итак мне должен за то, что я выполняю свою работу, — Вонгер пожал плечами, почувствовав укол под дыхом. Следом по телу пробежал легкий разряд, от которого кожа покрылась мурашками. Вот оно! Он заозирался по улице, будто пытаясь что-то учуять. Взгляд скользил по незнакомым лицам людей, их одежде, домам, окнам. Он был рядом. Так близко Джаббер еще не ощущал этого ублюдка. — Стойте здесь, — бросил он ребятам, — я сейчас. Фолло хотел было что-то сказать, но только промычал вслед. Джаббер сорвался на бег, почти не разбирая дороги. В висках стучало, а шестое чувство, обостренное до предела, тащило его вперед на невидимом поводке. Он миновал лавку с кожами, проскочил узкий проем между двумя глинобитными домами и вылетел на угол таверны, едва не сбив с ног какого-то раба. Ощущение близости цели стало почти невыносимым. Один поворот. Сейчас. Удар был такой силы, что из глаз посыпались искры. Джаббер отлетел назад, приложившись затылком о стену, и схватился за лоб. — Блять! — вырвалось одновременно у двоих. Наемник, шипя от боли, поднял взгляд, натыкаясь на Тамзи. Тот стоял напротив, потирая покрасневший лоб и пытаясь поправить сбившийся на плечо кларизис. Присутствие, которое Джаббер преследовал секунду назад, лопнуло, как мыльный пузырь, оставив после себя пустоту. — Ты, блять, смотришь, куда чешешь вообще? Глаза разуй! — прорычал Вонгер, чувствуя, как по лбу начинает разрастаться внушительная шишка, а по спине потекла теплая струйка крови. Нехило его отбросило. Тамзи перестал массировать голову и уставился на наемника. В желтых глазах не осталось и толики раздражения, лишь легкое недовольство. — Будь серьезнее, Джаббер, — голос жреца звучал сухо, — ты куда так бежал? Вонгер выпрямился, оглядев пустой переулок, и снова перевел взгляд на лицо Тамзи. Ему хотелось вытряхнуть из него всю эту надменность одним ударом, которым он легко отправлял в нокаут воинов фараона, но вместо этого он лишь крепче сжал кулаки. — Мы только начали копать, — процедил Джаббер, понизив голос, — тут явно замешана черная магия. Но доказательств недостаточно. Энджин был прав… Тамзи не ответил, вместо этого он осторожно выглянул из-за угла таверны, всматриваясь в сторону рынка несколько секунд, а затем медленно повернулся обратно. Взгляд его сделался мрачным. — Кстати о жителях, — начал он, делая шаг ближе к наемнику, — вон та торговка, у которой вы только что купили украшения… ты хоть имеешь представление, сколько ей лет? Вонгер почувствовал, как внутри начинает закипать раздражение. Тамзи говорил таким тоном, будто отчитывал ребенка за косяк или считал Джаббера вовсе конечной станцией в процессе эволюции. — Не интересовался. Невежливо спрашивать у малознакомых людей их возраст, — огрызнулся он, собираясь развернуться и уйти. Тамзи ухватил его за рукав кларизиса. — Ей больше сотни, если что. Джаббер замер. Рука, потянувшаяся было к поясу, замерла в воздухе. В Аварисе, насколько он был наслышан, люди еле доживали до сорока, а эта девка выглядела на двадцать с хвостиком. — Ты бредишь, — выдохнул наемник, разворачиваясь, — Тамзи… больше сотни? — Сто восемь, если быть точным, — Тамзи спокойно поправил складку ткани на груди, — она продавала эти украшения, еще когда дед Главы меджаев пешком под стол ходил. Ничего не екает? Джаббер молчал, вспоминая. Кроме амулета, который оставил на его теле ожог, он больше ничего не заметил странного. Дурак, дурак, дурак. — Так вот почему амулет отреагировал… — прошептал он, скорее самому себе, — он среагировал не на прохожего. Он не стал упоминать при Тамзи, что думал вовсе не о прохожем. — Мне кажется, он среагировал на время. И я думаю, нам нужно пока убраться отсюда. Энджин уже направился в поселение. — Так… когда мы вернемся, ты мне все объяснишь. Тамзи развел руками, дескать, он и не будет скрывать, провожая Джаббера взглядом. — «Хороший» плохой парень, — изобразил он «кавычки», и развернулся в противоположную сторону, закуток которой выходил на соседнюю улицу. Он и не соврал, Энджин действительно сейчас должен быть в поселении. *** Часами ранее. Хижина лекарши встретила их напряженной тишиной. Воздух здесь стоял тяжелый, спертый. Энджин остановился у входа, давая глазам привыкнуть к полутьме. Внутри было тесно, циновки лежали почти вплотную друг к другу, а на них — тела больных. Кто-то дышал рвано и часто, кто-то едва заметно. У одного мужчины губы шевелились, но звука не было. Тамзи уже прошел вперед, не сказав ни слова, и опустился перед одним из тел, осторожно, словно боясь спугнуть. Его пальцы нависли над кожей, отмечая дыхание. Риё задержалась у полок. Склянки, мешочки и связки с травами. Всего было понемножку. Она привычно потянулась к папирусу под боком. — Доброго вам дня, — поклонилась Риппер, завидев женщину в проходе, — вам должны были сообщить, что мы придем. Женщина кивнула, улыбнувшись. — Проходите, не стесняйтесь. Извините за беспорядок. — Вы лечите их этим? — негромко спросил Риё, кивая на полки со снадобьями. Лекарша кивнула, не поднимая взгляда. Руки у нее были заняты — она медленно растирала что-то в ступке. — Чем могу. Риё отметила это короткой линией, и подняла взгляд. — Когда все началось? Женщина на секунду остановилась, пестик замер. — Не сразу… — отозвалась она, — сначала люди просто уставали. Это прозвучало странно, показалось Риппер. — Потом жар, — продолжила лекарша, — потом они начали забывать, куда шли. Где они… свое имя. А потом и вовсе… Риё записала все, что сказала женщина, с неизменным выражением лица. Только пальцы чуть сильнее обычного сжали тростниковое перо. Тамзи, не поднимая головы сообщил: — Этот не реагирует на имя. Энджин перевел взгляд на больного, рядом с который на подушке было вышито «Лахсен». — Он его уже не помнит, — раздался молодой женский голос. В комнату прошла девушка, судя по схожей внешности, дочь лекарши. — И что дальше? — Энджин выгнул бровь. — Они начинают говорить. Но по ночам. Могут и кричать. Она говорила это так спокойно и обыденно, что у Рие мурашки пробежали по коже. Она смяла кусочек папируса пальцами, переводя взгляд с девушки на Тамзи и обратно. — О чем они могут говорить? — наконец спросил жрец. — О том, что было давно, и происходит по сей день. Они бредят. Говорят, что все это они уже переживали. Изо дня в день одно и то же, жалуются. И про путников каких-то постоянно. То что им во сне какой-то ангел является, — пояснила лекарша. Амфит, перебирая склянки тихо фыркнула. — Сказки. — Сколько им лет? — спросил Энджин. — Им не знаю. А вот жителям Авариса больше ста точно, — дочь лекарши пожала плечами. Риё поднялась с корточек и подошла к лекарше: — Мне нужно у вас кое-то узнать, не отойдем на пару минут? Женщина кивнула, и они вскоре скрылись в коридоре. — Вашу мать, — выдохнул Энджин, проводя рукой по лицу. Его глаза бегали по хижине, пытаясь ухватиться хоть за капельку реальности. Находясь здесь целыми днями с почти что трупами, в такой обстановке, легко можно свихнуться, а они тут находятся всего от силы пять минут, и уже невмоготу. — Меня, кстати, Амо зовут, — девушка придвинулась ближе к столу со склянками, — я хотела бы кое-что вам рассказать. Моей матери, на самом деле, тоже больше ста лет. Я точно помню, как она также слегла в постели, как эти бедняги, — она перевела взгляд на больных, — но вот недавно она одним днем выздоровела. Я слышала ее разговоры с самой собой по вечерам, когда она готовила поесть. Она также бредила, но когда я пыталась с ней об этом поговорить, она все отрицала… вы мне поверите? Если нет, то я все пойму. Это звучит… дико. Но, пожалуйста, весь город страдает от этого, и списывают на обычную хворь. Но я то вижу, что это что-то другое. Они словно заговоренные. Гости с затаенным дыханием слушали ее историю, не пытаясь произнести и слова. — И о чем она говорила? Ты помнишь? — Тамзи повернул голову в ее сторону. — О том, что устала, что уже не может так больше, — ответила Амо. Амфит, до этого замерев и не шевелившись, шумно выдохнула, словно вспомнив, как дышать. — Здесь все списывают на зараженные посевы, воду, скот… — начал перечислять Энджин, — это не так? Вопрос был лишь уточняющим. — Они как-будто удерживаются. Вот тут пришел черед Тамзи недоуменно уставиться на Амо. Либо она слишком хорошо все придумала, либо в Аваррисе действительно поработал такой сильный черномаг. — Ты кому-нибудь еще об этом говорила? — Нет, только вам. Вы почему-то внушаете доверие, — девушка изобразила подобие улыбки, но вышло плохо. В хижине воцарилась тишина, которую никто не спешил нарушать. А вместе с ней приходило и осознание, в какой заднице они оказались. Энджин поднял голову, встречаясь взглядом со жрецом. Он коротко кивнул ему. Тот сразу понял, без слов, поднимаясь на ноги. — Вынужден откланяться, — бросил он напоследок, отодвигая завесу и исчезая за ней, оставив после себя ощущение недосказанности. *** Настоящее. Рудо дернулся за Джаббером следом почти сразу, чуть не сбив с пути одного из прохожих. Занка, на секунду замерев ринулся за ним, ухватив за рукав. — Оставь! — Ты видел его?! — вскипел Рудо, — он же потеряется тут! Занка перевел взгляд на оживленную улицу, где только что исчез наемник и шумно выдохнул. — Ты ему сейчас только помешаешь. Рудо поджал губы, но спорить не стал. Только резко развернулся, вырывая руку из хватки Ниджику. Фолло лишь молча наблюдал за этой сценой, не находя слов. — Мне кажется, мы перегрелись, — только и сказал он, направившись в сторону веранды одной из забегаловок. Еще несколько минут они сидели, прислушиваясь к шуму улицы, словно надеясь на то, что все внезапным образом станет понятно. — Рудо, ты заметил какие-нибудь странности здесь, пока мы тут? — Фолло устроил голову на ладонях, лениво уставившись на Суребрека. — Я… — заикнулся Рудо, — если это то, что я думаю, я вам скажу. — Так что же? Давай порадуй нас новостями, что мы скоро благополучно сдохнем, — будничным тоном проговорил писец. — Отлично! Просто отлично! Мы даже не знаем куда идти! — негодующе воскликнул Фолло. Прохожие заоборачивались, перешептываясь между собой. — Если бы он хотел, чтобы мы шли за ним, он бы сказал. Но он сказал «стойте здесь», — заметил Суребрек, покручивая свой серебрянный браслет на запястье, — не суйся туда, куда тебе не следует. — Вот только давайте сейчас без этого. Занка выпрямился, внимательно вперив взгляд в обоих парней, которые готовы друг друга буквально сожрать. Сейчас не время и не место для препираний, и никому от этого лучше не сделается. Он в очередной раз перевел взгляд на улицу, где исчез Вонгер, в надежде что увидит его, но знакомого фиолетового кларизиса не было видно. Фолло нервно постучал пальцами по столу. — Ладно, — пробормотал он, — тогда сидим и ждем. Как дураки. — Мы и без этого не блистали, — фыркнул Суребрек. Занка недовольно тсыкнул, пресекая их попытки поругаться. Время тянулось медленно. Казалось, будто оно вообще застыло на одном месте. *** Джаббер, выйдя в оживленный поток улицы, зажмурился. Он привык к тенистой местности, и сейчас глаза с трудом различали прохожих, превращая толпу в невнятное месиво из белых одежд. Он крутанулся на месте, пытаясь сообразить, в какой стороне осталась лавка с тем зеленым пологом, около которой он оставил своих. В голове набатом все еще звучали слова Тамзи. — Молодой странник, — раздался знакомый голос со стороны, — ответов ищешь? Я могу тебе помочь. Рука наемника замерла на поясе. Он медленно повернулся. Торговка стояла в паре шагов, прислонившись к обшарпанной стене. — Ты разве не должна торговать камушками? — он выгнул бровь, стараясь скрыть замешательство. — Что ты? Нет, у меня есть человек, который следит за моим добром, когда мне вздумается прогуляться. Я увидела, как ты растерялся после разговора с этим странником, и захотела тебя утешить, — она шагнула к нему, сокращая дистанцию так бесцеремонно, что он почувствовал запах горького миндаля, исходящий от ее кожи, — в Аваррисе, кстати, таких выскочек, как ты, не особо любят. Она мягко коснулась его предплечья, увлекая за собой в узкий проход между домами. Здесь, среди нагромождения пустых деревянных ящиков и горок ветоши, шум улицы стих. Джаббер мельком удивился своей внимательности: за все время нахождения в городе, он не увидел ни одного попрошайки. Торговка прильнула к нему, ее ладонь скользнула по фиолетовой ткани кларизиса, прощупывая жесткие шрамы на его боку сквозь одежду. Джаббер почувствовал странное оцепенение; его тело, обычно реагирующее на угрозу мгновенно, сейчас казалось налитым свинцом. — Знаешь, мне тут так одиноко, — прошептала она ему прямо в губы, — так давно я не видела молодых красавцев. Ты мне сразу приглянулся. Заметив его хмурое лицо и то, как он напрягся она лишь тихо рассмеялась. — А что? Ты же уже в курсе, значит, нам друг от друга нечего скрывать, правда? Ее рука переместилась на его пах, мягко поглаживая. — Вообще-то есть что, — Джаббер попытался отодвинуться, его взгляд зацепился за лисью лапку на ее ожерелье. Мех показался ему свежим. Девушка начала покрывать его шею поцелуями и засосами, льнув к телу наемника. — Ты можешь вместо меня представить кого-нибудь другого. Скажу тебе так, самовнушение… сильная штука, — улыбнулась она, обвивая руками его шею, — например… Джаббер сморгнул. Секундный провал и когда он открыл глаза, перед ним стояла не торговка. — Амфит? — выдохнул он, едва веря своим глазам, а в голове ударами сыпалось сознание. Знакомый изгиб губ, тот самый взгляд, от которого внутри что-то сжималось. Он не успел осознать, как она здесь оказалась, в этом грязном закутке. Амфит подалась вперед, и когда их губы соприкоснулись, Джаббер почувствовал не ту страсть, которой он так жаждал, а могильный холод, словно его вовлекла в поцелуй сама смерть. На вкус он отдавал сухой землей и старым вином, но иллюзия была настолько сильной, что он на мгновение ответил, сжимая ее талию и впиваясь глубже в ее губы, проводя языком по деснам. Девушка вжалась ближе, потираясь бедрами и тихо постанывая. В ту же секунду амулет за поясом снова ожил, заставляя Вонгера резко отпихнуть девушку от себя и схватиться за бок. Боль оказалась настолько сильной, что его скрутило в три погибели, заставляя упасть на колени. Иллюзия дрогнула, подернувшись рябью. Перед ним снова стояла торговка. Но теперь ее лицо не было молодым. Кожа натянулась на скулах, глаза запали, а там, где висело ожерелье с лисьей лапкой, запульсировала черная жила. — Неплохо для наемника, — улыбнулась она, вытирая губы тыльной стороной ладони, — если хочешь спасти Аваррис, то ты явно не там ищешь. Достав горящий амулет, Вонгер перевел полный ненависти взгляд на торговку. — Попадись ты только мне в следующий раз, — прошипел он, превозмогая боль в теле, — я тебя разъебу нахуй. Мать родная в гробу не узнает. С этими его словами она растворилась в воздухе, словно ее и не было, оставляя наемника на произвол судьбы. Игнорируя боль в коленях, он поднялся на ноги, и направился прочь, зарекшись, что больше никогда не будет ходить по темным переулкам. «Теряешь хватку, Джаббер», — пронеслись в голове слова босса. Джаббер сжал сильнее амулет, двигаясь прямо по улице. Да, выглядел он не ахти, ну и пусть. Местные даже не понимают, что происходит в этом городе, какое им дело до неизвестного наемника? Вскоре показались и знакомые очертания домов. Ребята сразу его заметили. Джаббер даже удивился своему топографическому кретинизму, как быстро он нашел путь обратно, несмотря на то, что бежал оттуда сломя голову. Ребята по его взгляду поняли, что-то изменилось. Наемник опустился на стул за их столиком, закинув ногу на ногу, и принялся рассматривать прохожих. На деле, он пытался хоть как-то скоротать время, не задумываясь о последствиях. Заметив кровь на его руках, Фолло переглянулся с Рудо. Тот кивнул. — Ну? — начал было Суребрек. — Где эта торговка? — внезапно спросил Джаббер. Голос его был хриплым. Фолло моргнул. — А… а-а, — он оглянулся, туда, где они стояли совсем недавно, но знакомого навеса не разглядел. Улица выглядела совершенно незнакомой. Он вернул взгляд Джабберу, тот довольно ухмыльнулся. — Вот об этом я и хотел сказать, — уловил Рудо, — тут дело в том, я заметил, что жители этого города не могут выйти за его пределы. Это во-первых. Поэтому, соответственно, они не могли позвать как-то на помощь. Кто-то был здесь до нас. Джаббер посмотрел на него. В голове начал складываться пазл. И поэтому кто-то позвал его за помощью. Этот кто-то, кто знает его. Он с досады хлопнул ладонью по столу, привлекая внимание. — Та торговка, вы не заметили ничего странного у нее? — спросил он. — Я заметил лишь то, что ты довольно таки хорошо провел время, но до кульминации дело не дошло, поэтому ты такой напыщенный, — выдвинул свою теорию Фолло, который в одно мгновение дернулся замерев. Джаббер молниеносно среагировал, достав тот самый деревянный колышек, которым он когда-то прирезал одного из меджаев. Острый угол упирался точно в сонную артерию Фолло, тот даже сглотнуть боялся. — Следи за словами, — спокойный тон Джаббера ничуть не котировался с его трясущимися руками, — Рудо дело говорит. Посиди и послушай его лишний раз. — Ничего такого за ней не было видно, она была довольно любезна с нами, — продолжил Рудо, как ни в чем не бывало. А у самого внутри затряслись поджилки. Было страшно находиться рядом с Джаббером, одно слово в сторону которого, могло вызвать неистовую реакцию. Занка напрягся, наблюдая за безучастным выражением лица Фолло, словно это не у его горла сейчас держали холодное оружие. Прохожие даже не смотрели в их сторону, словно это было в порядке вещей. Он нахмурился. — Что про торговку, Джаббер? — тон Ниджику прозвучал несколько твердо, чтобы Джаббер в конце концов отвел колышек от шеи Фолло. Вонгер вернулся в свою обычную позу. — Сейчас я узнал кое что… вы, наверное, не поверите, но все, кто нас здесь сейчас окружает. Им, посчитай, больше сотни лет. Он старался придать своему голосу больше уверенности, как это сделал Тамзи, но вышло плохо. Реакция ребят не заставила себя долго ждать. — Стой, да не может быть, — Занка обернулся, будто в подтверждение слов Джаббера кто-то подернется старой кожей, — откуда информация? — Энджин передал, — наемник пожал плечами, — ничего более. И эта торговка… — он понизил тон, — ей сто восемь, насколько я помню. Все за столиком обратились в молчание, переваривая информацию. — Амулет, — Рудо щелкнул пальцами, — он тогда отреагировал, ведь так? — Бинго, дружище, ты сегодня в ударе, я так скажу! — пропел Вонгер. Занка прищурился, про себя отмечая случай с Фолло. Все таки, он довольно таки быстро и ловко обратился с оружием. Писец достал папирус, начиная быстро фиксировать все, что услышал и увидел. В процессе он еще раз взглянул на наемника. Взгляд невольно переместился на его шею, на которой темнели багровые пятна. Он усмехнулся, вновь возвращаясь к писанине. «Так вот, что имел ввиду Тунито», — подумал он. Рудо поднялся из-за стола. — Ясненько все. Значит, сегодня собрания не избежать, — он провел рукой по лбу, вытирая скопившийся пот, — ты, кстати чего такой побитый? — С Тамзи встретился, — будничным тоном ответил Вонгер, поднимаясь следом за остальными. — В смысле? Исфет бы тебя побрал, вы что-то не поделили? — воскликнул Фолло. — Нет, мы влетели друг в друга. — А кровь? — Говорю же… — Джаббер начинал закипать от одного присутствия Тунито. Заметив нарастающую ссору между ними, Рудо потеснил их, встав между. Ступая за ними, Ниджику отметил, что настроение Джаббера менялось со скоростью света, что было необычно. Стало интересно, что на него так повлияло? Как он встретился с Тамзи, при каких обстоятельствах, если изначально речь шла об Энджине? Даже рассказ Рудо был понятнее. Сейчас информация была по цене жизни, а Джаббер явно не умел объяснять. *** В хижине было прохладнее, чем снаружи, и эта прохлада ощущалась почти как облегчение. После города тишина казалась непривычной, словно они там пробыли не целый день, а даже год. Джаббер шумно выдохнул, опускаясь на кровать. Занка с Рудо ушли почти сразу, как только добрались до поселения к Энджину. Джаббер даже не стал слушать, о чем он там просил, просто отмахнулся, сказав, что хочет отдохнуть. Договорились на том, что если всплывет что-то важное, пусть потом перескажут. Амфит тогда скучающе проводила его взглядом. Внутри у девушки было неспокойно — Джаббер за этот день ни разу не подошел к ней. Не было с его стороны ни слова, ни привычной ухмылки. За все время, которое они провели в одном отряде, он никогда не проходил мимо нее молча, всегда находился разговор. Сегодня он словно делал вид, что Ренесс не существует. Они опустила взгляд в песок, не осмелившись ничего сказать. Она это заметила не сразу, но когда заметила, уже не могла игнорировать. Когда остальные вернулись из города, в лагере уже стало известно, что Гриса и Каемвасета отправили в близрасположенный к поселению храм, в котором хранилось тело одного из древних правителей — фараона Апепи, последнего из гиксосов. Его гробницу вскрыли не так давно, поэтому парней первым делом отправили туда, чтобы проверить состояние внутренностей, и убедиться, что их не использовали для обрядов или ритуала. Джабберу до этого не было никакого дела. Он рухнул на кровать, лицом в подушку, пытаясь заставить себя уснуть. Закрывал глаза, переворачивался, зарывался глубже, но сон не шел. В голове снова и снова всплывали обрывки — голос, чужие холодные руки. Эти ощущения раз за разом нахлынивали на него, хоть он и пытался их отбросить подальше. Он резко сел, поднялся, направившись к зеркалу. Следы на коже шеи никуда не испарились. Наоборот казались ярче. На смуглой коже они должны были теряться, но нет. Они будто становились только ярче. Вонгер провел пальцами по шее, скривившись от отвращения. — Какая, нахуй, Амфит?… — выдохнул он, срываясь. Стакан с перьями полетел на пол. Дерево глухо стукнулось, перья разлетелись в разные стороны. Пнул пустующий сундук у кровати — тот сдвинулся с места, и, жалобно скрипнув, перевернулся. Этого оказалось мало. В хижине было мало чего, что можно было сломать. Джаббер размахнулся и со всей силы ударил кулаком в стены. Раздался глухой стук, который невозможно было не услышать. Боль в костяшках отозвалась мгновенно, но не отрезвляла. Он тяжело выдохнул, опустив руку, и тут его взгляд упал на кувшин с водой около кровати Рудо, который вчера приносил Суребрек, чтобы умыться. Кровь. Он ее не смывал еще. Он медленно подошел к нему, опустился на корточки и наклонил. Прохладна вода стекла на ладонь. Он провел рукой по пальцам, смывая засохшие следы. Краснота растворялась, уносясь струйками на каменный пол. Дверь тихо скрипнула, впуская в хижину Ниджику. Джаббер не обернулся. — Ты уже вернулся… а Рудо где? — бросил он ему через спину. — Остался помогать Августу, — ответил Занка, цепляясь взглядом за перевернутый сундук, и разлетевшиеся по комнате перья. Вопросов не последовало, он просто молча прошел к своей кровати, и раскинув руки в разные стороны, плюхнулся на постель. — Никогда не видел в хижине меджаев стол ко народу. Туда будто все поселение слетелось, — устало выдохнул он. — И что говорит? — То же, что и ты сказал. В Аваррисе проблема с течением времени. Жителям больше сотни лет, и то… что за всем этим стоят черномаги. Джаббер усмехнулся краешком губ, отпуская кувшин из рук. — Среди нас ничего не нашли, все чисто, — добавил Занка. Воцарилось молчание. Джаббер запрыгнул на свою кровать, приняв удобное положение. Писец спустя какое-то время приподнялся на локтях, уставившись на Вонгера: — Ты не пошел с нами, — сказал он, не в упрек, а как факт. — Не хотел. — Видно, — Занка осмотрел комнату, по которой словно Мамай прошелся. Он сел, опустив ноги на пол. Некоторое время смотрел в спину Джаббера, затем снова перевел взгляд на разбросанные по полу перья, не решаясь спросить. — Ты с кем-то столкнулся в городе. Джаббер невесело усмехнулся. Ну вот оно, началось. — И? — Расскажи. — Много чести. Занка состроил недовольную мину, но спорить не стал. Он уже привык, что к нему все отношение меняется, когда узнают его родню. Джаббер не был исключением. Он потянулся к папирусу, который лежал рядом и развернул его, в сотый раз изучая то, что записал. Перо в его пальцах задержалось на мгновение, прежде чем коснуться поверхности. — Скажи прямо. Джаббер устало провел рукой по лицу, резко обернувшись в сторону писца. — Я непонятно выразился? Повисла пауза. — Ты не договорил… Это была последняя капля надежды, за которую зацепился Занка, чтобы выудить из наемника информацию. Взгляд Джаббера сделался совсем холодным. — Не лезь. — Я не лезу. И если это повлияет на отряд, мне нужно это знать. Джаббер хмыкнул. — Отряд, значит. Встав с кровати, он прошелся по комнате, остановился у стола, опершись ладонями о край. Несколько секунд молчал, глядя в дерево, будто пытался решить, стоит ли вообще что-то говорить. — Эта торговка… — начал он. Глаза Занки расширились от удивления, и он затаил дыхание, вслушиваясь в каждое его слово. — Она… — он засмотрелся на себя в зеркало, — лезла ко мне. Это было пиздец, как близко. Занка прищурился. — Насколько близко? Он вспомнил те пятна на шее Джаббера, когда они были еще в городе. Странная резкость движений, взгляды. Он не умел держать эмоции в себе. — Достаточно, чтобы я поверил, что все, что происходит, реально. Занка поднялся со своей кровати, подойдя ближе к Вонгеру, на расстояние вытянутой руки. Теперь он видел лучше. Шею, эти следы, еле заметные шрамы на ключице и руках. Он хотел бы отвести взгляд, но ввиду своего любопытства не мог. — Она приняла чей-то облик, — догадался он. Джаббер наконец соизволил посмотреть на него. Кивнул. — И ты поддался. Снова кивок. Занка почувствовал, как внутри что-то неприятно сжалось. Не из-за самого факта, а из-за того, как спокойно отреагировал Джаббер. Видимо, весь свой запал он истратил в том же переулке, и теперь от него осталась только оболочка. Наемник отвел взгляд, проведя рукой по лицу, будто пытаясь стереть остатки памяти. — Представь, — начал он, медленно, с паузами, — ты живёшь в одном месте. Знаешь каждый угол, каждую тварь, которая там ползает. Знаешь, кто и как на тебя посмотрит, что скажет, где ударит. Он усмехнулся. — А потом тебя выкидывают хуй пойми куда. С людьми, которых ты не знаешь. И каждый из них… — он на секунду замолчал, подбирая слово, — давит. Я раньше не понимал, как можно морально выебать человека. До этого момента. Повисла тяжелая тишина. — Мне кажется, я даже спать теперь спокойно не смогу, — прозвучало как приговор. Ниджику не ожидал от такого человека, как Джаббер, столько искренности за раз. Да то, что он вообще способен на такое, уже удивляло. Снаружи кто-то прошел, громко смеясь. Он опомнился, возвращаясь в реальность. — Кстати, об амулете… — писец ткнул пальцем в собственный, висевший на груди. Джаббер провел рукой по боку там, где под тканью скрывался ожог. — Он после этого снова среагировал. Второй раз. Он вновь замолчал, словно прислушиваясь к собственным ощущениям и добавил уже тише: — Я не пойду к ней. В голосе внезапно прорезалась та самая холодная жесткость и отвращение, от которой ранее у людей кровь стыла в жилах, когда Джаббер пытал их. Их истошные крики он запомнит надолго, но сейчас он и сам понял, каково было им. — К кому? — не понял Занка, на мгновение подумав о торговке. Джаббер поднял на него свой взгляд, полный ненависти. — Не строй из себя дурака. Это было слишком быстро, Занка даже не успел опомниться и зафиксировать в памяти эти его глаза, как выражение лица наемника вновь сделалось обычным. Так вот, что случается с людьми, когда они на грани. К счастью, Ниджику никогда не был там, «на грани», и не мог разделить с ним его ношу. Он даже не представлял, что рядом с ним сейчас сидит человек, которого разыскивают несколько армий. Он не осознавал ту темную сущность их Главы меджаев, который решил укрыть особо опасного преступника в своих корыстных целях, делая вид, что ничего не происходит. Занка медленно кивнул. Конечно, так станет чуточку понятнее. Аж бесит. Джаббер отвернулся, прокручивая в голове последние дни, разговоры, детали. — Мне нужно к Энджину, — он поднялся с кровати, направляясь к выходу. — Это из-за амулета? — вопрос в спину. — Можно и так сказать. — Мне пойти с тобой? — он не умел утешать людей, но это было бы лучшим вариантом, нежели Вонгер будет вариться во всем этом один. — Нет, — прозвучало настолько резко, что Занка опустился обратно на кровать. — Слышь, ты… не думай, что я ничего не замечаю, — зло бросил он ему вдогонку. Дверь захлопнулась, оставляя Ниджику наедине со своими мыслями. Выдохнув в воздух струйку из густого дыма, Энджин закинул одну ногу на стол, вслушиваясь в монолог Сайлуса. Парень старательно зачитывал всю писанину, которую любезно вручила Риё. Сама девушка сидела в стороне с довольным видом, явно гордая собой. — Джаббер! — воскликнула она, когда голова наемника появилась в проходе, — почему Занка не с тобой? — Почему он должен быть со мной? — удивился он, проходя вглубь хижины, по-свойски присаживаясь в кресло и принимая предложенную Энджином сигару. — Ладно, я понял. Можете быть свободны, — отозвался Энджин. Он уже примерно представлял, зачем Джаббер к нему заявился, а поэтому лишние уши здесь были не нужны. Риё встала, и ободряюще похлопав Джаббера по плечу, удалилась вслед за Сайлусом. — Зодил тебе не рассказывал обо мне? — выдохнул Энджин, откидываясь в кресле, когда шаги стихли. Джаббер скользнул взглядом по столу, кувшину с каким-то алкогольным напитком и только тогда поднял взгляд на Главу меджаев. Непривычно было слышать имя босса из его уст. По-крайней мере, это была лучшая ниша, из худших, которые он сейчас мог себе позволить, сидя здесь, в его хижине. Джаббер не думал, что босс мог так ловко его обвести вокруг пальца. — Как давно вы знакомы? — О, еще до того, как ты вступил в его ряды, — довольно отозвался Энджин, — я многое о тебе слыхал. Да и Зодил был не против тебя отправить, потому что ты знаешь свое дело. Кая посылать было себе дороже, он бы просто не смог его почуять. Брут, — Энджин скорчил лицо, — та же история. А ты… Он сделал паузу, поразмыслив, как бы преподнести ему мысль. — Ты одаренный. Ты в курсе? Джаббер сощурился. — Вы называете это «одаренный»? То, что я могу почувствовать другого черномага за версту? — А ты разве не в курсе, что это у тебя с рождения? Выражение лица Энджина сменилось на удивление. Джаббер напрягся, выпрямляясь в кресле. — С этого момента поподробнее. — Твоя мать была черномагом, Джаббер. Некогда она обратилась к Сету, как к запретному Божеству. Ты должен знать, что официальные жрецы не имели права взывать. Мерьем сознательно пошла против установленного порядка. Последнее предложение Энджин произнес с досадой, покосившись на Вонгера. Тому не верилось, что он слышит такие слова от Главы меджаев, поэтому просто замер, слушая каждое его слово. — Ты должен был умереть у нее в утробе… Наемник почувствовал, как внутри все сжалось от осознания своей участи. Если бы тогда его мать так не поступила, его могло бы и не быть. — Но, она же заплатила какую-то цену? У всего есть цена… — Ценой была ее жизнь, — прозвучало как приговор. Джаббер не сразу понял, что происходит, просто в какой-то момент воздух перестал нормально поступать в легкие. Он вдохнул еще раз, глубже, но этого не хватило. Грудную клетку будто стянули изнутри. Мир перед глазами сузился. Голос Энджина, стены, стол с бокалами, все отступило, расплывшись по краям, оставив только давящую пустоту внутри. Вонгер резко зажмурился, будто это могло помочь, проведя рукой по лицу, но это только сильнее выбило из равновесия. Он слышал, как бьется его собственное сердце. Слишком громко. Кажется, рядом Глава меджаев протягивает кувшин с водой. Он встал, чуть наклонившись вперед, опираясь ладонью о стол. Пальцы свободной руки сжались, с силой впиваясь в кожу ногтями. Энджин продолжал что-то говорить. Джаббер попытался посмотреть на него. Осознание пришло не сразу. Оно будто пробилось сквозь толщу всего остального, ударило в затылок, прокатилось по позвоночнику. Джаббер выпрямился, заставляя свое тело стоять ровно. Что это было? — Джаббер, присядь, — обеспокоенный голос Главы меджаев заставил его повернуться. Глаза того метались по наемнику, словно тот получил смертельное ранение, и оставалось только ждать, когда он последний раз вздохнет. Вонгер на всякий случай оглядел себя. Стало смешно. Смешно от того, как босс ловко обвел его вокруг пальца. Красиво. Сухой смех обрушился на него ледяными раскатами. Проведя рукой по волосам, он запрокинул голову назад, глядя в потолок. — Вот это… — выдохнул он, с трудом сдерживая очередной поток смеха, — вот это ты сейчас серьезно? Выражение лица Энджина стало нечитаемым. Глава меджаев почувствовал замешательство, не понимая, как отреагировать, что сказать. Он впервые за долгое время не знал, с чего начать. Он понимал с другой стороны, что Джаббер и его реакция вполне естественны. Он не знал… что так человек может отреагировать. Он никогда такого не видел. Мимолетный испуг подкрался совершенно незаметно. Не паника, нет. Скорей даже детская растерянность, чуждая ему самому. В этой хижине только что треснула чья-то жизнь и перевернулась другая. — А Зодил хорошо сыграл, — подал голос наемник, — я ведь почти поверил… Снова смешок. Он опускал взгляд, пытаясь что-то разглядеть на полу, затем вновь возвращал его на Энджина. Но в нем теперь не было той забвенности, которая была до. Внутри уже начала закипать злость на самого себя. Джаббер считал, что хуже сегодня уже не будет, но как он ошибался. — Если ты захочешь об этом поговорить… — Энджин, сейчас точно нет, — отозвался он, направляясь к выходу твердой поступью, — может быть когда-нибудь. Но сейчас лучше вообще отойди от меня подальше. Я не предупреждаю, но чисто из уважения… Он дернул за дверную ручку, и шагнул на улицу. День уже клонился к вечеру.