Реквием.

Прошло несколько дней. Солнце уже давно стояло в зените, и от жары внутри амбара становилось душно. Пыль поднималась с каждым шагом, песок попадал в туфли. Риё, вытирая пот со лба тыльной стороной ладони, упрямо вчитывалась в список, сверяя записи. Чернила уже подсохли, но пальцы все равно оставляли на бумаге темные следы. — Зачем вы этот мешок сюда тащите? Он на списании! — выкрикнула она, в раздражении махнув рукой. Кончик пальцев задел щеку, оставив размазанное темное пятно. Один из меджаев остановился, тяжело опуская мешок с овсом на землю. — Так какого хуя он стоит здесь? Тамси! В тени амбара кто-то зашевелился. Тамси, лежавший подложив руку под голову, вздрогнул и нехотя открыл глаза. Он пару секунд просто моргал, пытаясь сообразить, что от него хотят. — Мне почем знать? — пробормотал он, приподнимаясь на локтях. — Мне сказали принять, я принял. Те переглянулись, но спорить не стали. Один лишь что-то буркнул себе под нос, поднимая мешок обратно на плечо. — Несите его обратно, — отрезала Рипер, наконец оторвавшись от свитка и бросив на меджаев короткий взгляд. Со стороны улицы послышались быстрые шаги. Кто-то споткнулся о камень, выругался, и через мгновение из-за угла вынырнул Суребрек, тяжело дышав. — Там тело около реки нашли, — не церемонясь бросил он. На секунду стало тихо. Даже те, кто тащил мешки, остановились. Девушка медленно опустила свиток. Пальцы сами собой постучали по его краю, оставляя все больше темных следов, пока она прокручивала услышанное. Тело. Днем. У реки. Вполне ничего необычного. — Как… тело? Чье? — спросила она, уже глядя прямо на Рудо. — Не в курсе, — покачал он головой. — Энджин уже там. Занка с ним, Джаббер тоже. Амфит уже позвали. Риё чуть нахмурилась. — Почему Занка с Джаббером там? У них сегодня должен быть выходной. — Энджин отправился с ними в храм Тота. Там неподалеку и нашли тело. Нужно позвать местного знахаря. Риё, справишься? Она кивнула сразу. — Да. Рудо перевел взгляд в сторону тени. — Тамси, ты нужен Энджину. — А я то там зачем? — Действительно, — Риё уперла руки в бока, бросив упредительный взгляд на него. — Что там будет делать главный жрец? Тот шумно выдохнул, поднимаясь с камней. Песок зашуршал под сандалиями. Поправив кларизис, он выпрямился. — Так и быть, — он прошествовал за Рудо, непоследок махнув девушке рукой. Что-то неприятное завозилось у нее внутри. Одно дело, когда убивают под покровом ночи, а тут посреди бела дня. Кто-то настолько храбрый? — Ладно, вы тут сами, — бросила она через плечо, направляясь к хижинам. *** К телу никто не спешил прикасаться первым. Оно лежало уже на столе знахаря, уже отмытое от песка, аккуратно уложенное, будто его готовили не к осмотру, а к бальзамированию. Свет из узкого проема падал на лицо, делая его совершенно спокойным, будто этот человек просто лег поспать. Энджин молча стоял, оценивая обстановку, в то время, как Амфит стояла ближе всех, склонившись над телом, то и дело поправляя темные пряди выбившихся из хвоста волос. Пальцы ее двигались уверенно, она проверила шею, запястья, грудную клетку. Задержавшись на висках, она нахмурилась. — Ничего, — тихо сказала она, отодвинувшись. — Ни следов, ни причины. Риё, стоявшая рядом, чуть позади, только смотрела за ее действиями и записывала. — Температура? — Ну, как у мертвого человека, конечно, — лекарь пожала плечами. — Холодный. Было неприятно, поэтому она поежилась, потирая пальцы, которыми недавно дотрагивалась до мертвеца. Взгляд ее переместился в сторону наемника, который что-то обсуждал с Рудо у входа. Тамси подошел ближе, остановившись у изголовья. Некоторое время молчал, потом наклонился, всматриваясь в лицо. — Я его не видел, — произнес он, больше себе, чем остальным. Занка стоял чуть в стороне, пока остальные переговаривались, ожидая знахаря. Он записывал, не вмешиваясь, фиксируя каждую деталь. Перо шуршало по поверхности, иногда замирало, когда он переводил взгляд на тело. Джаббер подошел последним. Он не сразу приблизился, остановившись у стены, наблюдая. Потом все же что-то словно щелкнуло в его голове, и он сделал шаг, еще один, оказавшись рядом с Риё и в этот момент под тканью сбоку резко отозвалось. Жжение полоснуло по боку так, что он едва заметно дернулся. Пальцы сами сжались, дыхание на секунду сбилось. Он стиснул зубы, не позволяя другим это заметить, упершись взглядом в лицо мертвого, будто мог развидеть в нем то, что не видели другие. Джаббер провел языком по внутренней стороне щеки, не отводя взгляда, и пытаясь сосредоточиться. — Отойди, — тихо бросила Рипер. — Ты загораживаешь свет. Поколебавшись, он все же сделал шаг назад. Жжение тут же ослабло, оставляя после себя расслабляющее тепло под кожей. Что же ты такое… На голос Риё повернулась Амфит. Её взгляд скользнул по Джабберу, задержался на лице. На секунду в ней промелькнуло что-то мягкое, почти привычное, в ответ на леденящий взгляд наемника, но тут же исчезло, как только в проеме появился знахарь, кашлянув, и привлекая к себе внимание. Джаббер этого взгляда почти не заметил, или сделал вид, что не заметил. Мысли ушли дальше. Энджин до сих пор не знал про амулет. И это вдруг стало таким заметным. Как много он вообще ему не сказал, хотя должен был? Как много Джаббер недоговорил? И если Энджин подчистую выложил все про его происхождение, то что еще он знает про Зодила? За рукав грубо дернули, заставляя развернуться. — Ты все еще носишь его там? — голубые радужки сверкнули на солнечном свете. — А где еще? — тихо отозвался Вонгер, коротко скользнув взглядом по лицу писца. — Это видно, — процедил Занка сквозь зубы. — Не отсвечивай. Джаббер дернул рукой, сбрасывая чужую с локтя, и отошел еще на шаг. Зачем он вообще здесь находится? Раздражение начинало закипать внутри. Лишний раз все таки надо было зайти к Энджину за эти дни, и если он действительно что-то знает… Он скользнул взглядом по телу еще раз, и отвернулся, направляясь к выходу, пока остальные принялись слушать знахаря. Занка, стоявший почти рядом с последним, перевел взгляд на стол, по которому было разбросано множество папирусов в непонятном происхождении пятнах. Не сумев пересилить любопытство, он поднял один из них, вчитываясь в рваный кривой почерк. «Найдено тело высокорослого мужчины у реки. Внешних примет нападения не обнаружено. Самоубийство» — прочитал он, и следом надпись в самом низу — вчерашняя дата. Внутри все похолодело, когда Ниджику перевел взгляд на старца. — Вы говорили, что никаких смертей больше было, тогда как вы объясните эту запись? — Занка поднял папирус вверх, привлекая внимание. Лицо знахаря перекосилось, когда он увидел, что за лист был в руке писца. — А вам кто дал право рыться в наших бумагах, достопочтенный? Занка уже открыл было рот, но Энджин среагировал быстрее: — Между прочим, здесь у вас умирают люди. И мы здесь, чтобы в этом разобраться. Нам важна каждая деталь, чтобы понять, с чем нам придется иметь дело, уважаемый, — он выступил вперед, закрывая писца плечом. — Что там за запись? Он вырвал папирус у него из рук, быстро пробегаясь глазами по строкам. — Вчера тело мужчины нашли, скорей всего самоубийца, — негромко отозвался Занка. По комнате прокатился негромкий гул. Кто-то из ребят тихо выругался. — Кто-то заставляет их идти на погибель? — вмешался Тамси, подходя к Энджину и заглядывая в папирус через его плечо. — Не потрудитесь объяснить. Старец поняв, что попал впросак, замахал руками: — Честное слово, мы не в курсе! Зигрит сказал, что нашел его вчера утром, мы лично осматривали тело, но ничего не нашли. Решили, что это не так важно, и к вам это никак не относится! — Зигрит – это лекарь? — уточнил Энджин, старец кивнул. — Как давно люди вот так ходят умирать? Поразмыслив, знахарь добавил: — Месяц, наверное. Может меньше. Но, не часто. Это сейчас, видимо, Боги почувствовали вмешательство. Все в комнате переглянулись. — Вмешательство? — Риё заозиралась по сторонам, словно эти Боги должны прямо сейчас вырасти у нее за спиной. — Наше? Энджин не ответил сразу. Он стоял, гипнотизируя папирус, даже не читая. Мысли путались, накладываясь одна на другую. Но больше всех беспокоила одна: люди добровольно шли топиться к реке, не иначе, как кто-то назначал им встречу в этом месте. Либо нашептывал голос в голове… Тогда почему остальные не поднимают панику о пропавших, если это начало происходить месяц назад? Почему по приезду им не сообщили о таких казусах? Становилось явным только то, что всем обитателям Аварриса очень сильно запудрили мозги, и с этим теперь уже ничего не поделаешь. Нужно искать проблему извне и устранять ее. — Иди, ищи Джаббера, идите в храм Тота, — отчеканил он, обращаясь к Ниджику. — Тропа вверх, ты знаешь. Занка на секунду замер, потом коротко кивнул, и не задавая вопросов, развернулся к выходу. — Понял. Энджин перевел серьезный взгляд на знахаря. — Мы приставим к вам охрану, никто никуда не ходит без сопровождения. Ребята застыли с открытыми ртами. Никто прежде не видел, насколько Энджин может быть серьезным. Но лучше бы им и не видеть, каков он бывал в гневе. — Тамси, в усыпальницы. Остальные пока свободны. — Наконец-то, — выдохнул жрец, спрыгивая с тумбочки и направляясь за главой меджаев. — Я с вами! — раздался голос Рудо. — Зачем? — Я раньше помогал там, — замялся парень. — Ну, тела готовить к погребению. Обмывание, натирка маслами, укладка. В общем, помогу! Энджин прищурился на секунду, словно оценивая. Потом кивнул. — Пойдешь, — и развернувшись к выходу, бросил. — Проверим захоронения. Старые и свежие. Если тела используют – это будет видно. *** Энджин приказал — надо выполнять. Не теряя ни минуты, Занка в пару минут преодолел расстояние от хижины знахаря, до их поселения. В хижине Джаббера не было. На кухне тоже пусто. Только пара местных, которые даже не подняли головы, когда он зашел. Около колодца и на главной улице тоже никого. Писец снова обошел свою хижину, зашел внутрь. Может, Джаббер просто отошел куда-то на время. Но тот не возвращался. Он вышел обратно на улицу и остановился, вдыхая полной грудью. Тишина. Та самая дневная, когда никто не шляется без дела. Слышно было только, как легкий ветерок цепляет ткань навеса, и собственное дыхание. Ниджику замер на секунду, прислушиваясь. «Фолло». Мысль пришла резко. Занка развернулся, и быстрым шагом направился к его хижине. Дверь оказалась приоткрыта, заходи, бери что хочешь, можешь прихватить хозяина. Он постучал для порядка и тут же толкнул ее. Фолло спал, развалившись на постели, закинув руку за голову. Занка даже завис на секунду. Потом резко дернул покрывало. — Подъем! Ткань слетела, Тунито что-то пробормотал, и перевернулся на бок. — Ты чего днем спишь? — бросил Занка, и уже тише себе под нос. — Вас что сегодня, змея какая-то укусила… Фолло с трудом приподнял голову, щурясь. — Чего?… А, Занка, это ты.. что-то случилось? — Я Джаббера не могу найти, — спокойно ответил тот, облокотившись о дверной косяк. — Поэтому решил тебя с собой в храм позвать. Давай собирайся. Фолло уставился на него пару секунд, потом сел, потерев лицо ладонями, снимая остатки сна. — А что, уже вечер? — Нет. — Тогда какого… сколько я спал? — Не в курсе, — Занка отвел взгляд в сторону. Будто бы ему есть до этого дело. Фолло еще поворчал, но начал одеваться. Занка тем временем сел на край стола, подогнув одну ногу. В руках был какой-то камушек, который он принялся вертеть в разные стороны, в конце концов запустил его в недовольного Фолло. — Ну все, пошли, — спустя какое-то время парень собрался, подтягивая пояс. Они вышли на улицу, ступая к выходу из поселения, прямиком к оазису. Первые пару минут шли молча, потом Тунито не выдержал. — Так что случилось-то? Занка коротко пересказал про тело, про Энджина с Джаббером. Фолло, чем дальше заходил рассказ, тем сильнее хмурился. — Стой… то есть, ты думаешь, что кто-то заговаривает их, чтобы они шли топиться? — А ты как давно видел здесь крокодилов? — Не видел. Фолло надулся, выстраивая логическую цепочку в голове. Шестеренки в его голове начали постепенно вставать на место. — Пиздец, — только и смог выдохнуть он. — А представь, если мы сейчас идем, и там снова… — Мы не туда идем, — отрезал писец. — А в храме что? Занка чуть замедлил шаг. — Ну, смотри. Я специализируюсь на расшифровке древних шифров, а также на письме. А в этом храме хранят записи. Старые тексты, свитки и все такое. Иногда вещи, которые приносят, как подношения. Если в городе происходит что-то, то там точно должны быть зацепки, — Ниджику поднял палец вверх. Тунито заржал в голос. — Ладно, я тебя понял. То есть, мы идем рыться в бумагах? Занка покачал головой. Насколько он помнил, Фолло был обучен технике заклинаний и работе с Ка умерших больше, чем он сам. Поэтому позвать его с собой было лучшим решением, потому что Джаббер вряд-ли помог ему с этим. Но Энджину Занка про это вряд-ли скажет, скорей отмахнется, мол, сам додумался. Ведь такая система была под запретом, сродни черной магии. А о том, что Тунито такое мог, он знает по секрету. — Не только. В таких местах есть закрытые помещения. Там могут хранить вещи, которые не для всех. Ну и тела великих людей, конечно… Тунито уловил его мысль, кивнув. Путь до храма показался юношам очень долгим. Когда они подошли к нему, солнце уже начало садиться за горизонт. — Отлично, обожаю такое, — выдохнул Фолло, остановившись у подножия храма, и добавил почти шепотом. — Ты же не думаешь, что он поперся туда один? Занка перевел на него напряженный взгляд. Он давно уже об этом думал. *** Джаббер сжал песок в ладони, нашептывая только ему известные слова больше на уровне привычки, чем осознанно. Внутри откликалось неприятно с нажимом, как-будто его каждый раз за это одёргивали. После второго раза у него начала болеть голова, после третьего он поймал себя на том, что не может вспомнить, зачем именно они свернули в этот переулок. Аварис… черт бы побрал этот Аварис. Джаббер грязно выругался, поднимаясь на ноги. — Ты опять, — сказала Кхтони, наблюдая за ним. — Не перебарщивай. — А ты не отсвечивай, — в карих глазах промелькнула злоба, но девушка даже не пошевелилась. Она знала, на что шла, когда сообщила Джабберу о краже серии «Хранитель». И ведь наемник думал о том, что все таки здесь замешано нечто большее, чем просто хворь, но «Хранитель»… Он чувствовал след. Еле заметный, но достаточно осязаемый, чтобы выйти на похитителя. — Я так и не понял, как ему удалось вообще пробраться к ним? — спросил он тихо, выглядывая из-за угла. Под взгляд попал мужчина, высокого роста. Попал именно потому, что не удосужился сменить свои одежды, разгуливая в наряде паломника. — Он не так прост, Джаббер, как ты думаешь. У него без их перчаток еще и сапоги серии «Хранитель», что на это скажешь? Наемник раздосадованно тсыкнул, прикидывая, сколько времени уйдет прежде, чем он сможет вырубить этого человека. Если у него были две вещи из серии «Хранителя», то это лишь усложняло задачу. Не понаслышке Вонгер был в курсе о силе этих предметов. Когда-то им с боссом пришлось столкнуться с обладателем этой серии, и у того был плащ, сильнейший из всех предметов. Тогда они каким-то чудом чуть не свалились замертво в схватке с этим чудаком, но все обошлось. Зодил знал свои ресурсы, поэтому вкладывал в свои удары лишь полсилы, чтобы вывести его из строя постепенно. Вполне хорошая тактика, не учитывая того факта, что тому хватило ума и остатков сил открыть портал в преисподнюю. По сравнению с тем, чем занимались писцы и жрецы в храме фараона, это было слишком жестоко, но и Джаббер не виноват, что с самого юного возраста попал не в те руки, а не во дворец фараона. И сейчас, стоя за углом, то и дело бросая косые взгляды из-под капюшона на мужчину, Джаббер не мог представить, насколько тот был сильнее, либо же слабее того, с кем они с Зодилом имели дело. — Ты же помнишь, чему тебя учил Зодил? Не расходуй всю силу сразу, — бросила Кхтони, поравнявшись с ним. Джабберу моментами казалось, что она его знает больше, чем он сам. Познакомились они еще очень давно. Тогда они шли плечом к плечу, пока Ник не вытащил Кхтони из отряда, забрав под своё крыло. Джаббер тогда не сказал ни слова. Просто ушёл. С тех пор прошло несколько лет, но сейчас, стоя с ней в одном укрытии, он поймал себя на мысли, что ничего не изменилось. Этому проклятому Аварису стоило отдать должное, что он вновь дал шанс увидеться с давней подругой. — Добрый вечер господин, как погодка? Кхтони с тихим шлепком приложила ладонь ко лбу. — Ты серьезно?… — прошипела она ему вслед. Но тот уже не слышал, направляясь к мужчине. Ловко выдвинув стул, он опустился на него, закинув ногу на ногу, словно был на обычной светской прогулке. Мужчина поднял голову не сразу. Взгляд задержался на Джаббере, оценивающе. — Вы разве не видите? — прозвучал томный голос. — Солнце слепит, ходишь, дышишь песком и пылью. Разве хорошая погода? — Другой у нас и не бывало, — он улыбнулся шире. Ему нужно было выиграть время. Совсем чуть-чуть. Джаббер обвел шатры ленивым взглядом. Люди, как люди. Ничего не изменилось с момента последнего посещения города. Джаббер даже успел подумать о том, что никогда не посещал здешний порт. Он вообще ни разу не видел портов, только с разговоров знакомых Зодила и меджаев Энджина. «Хорошее место выбрали» — промелькнуло в голове, и тут начала складываться картинка. Портовый город, потоки людей, туристов, грязь. Здесь что угодно может произойти, что пойдет дальше по всему Египту. Нужно рубить проблему на корню. Если все, что происходит сейчас, связано с «Хранителем», то это очень плохо. Если не только с ним, то это делало ситуацию в разы хуже. А действовал по-любому не один человек. Отряд Энджина не потянет такое, даже если ополчится мощными артефактами. Страна может лечь, и никто даже не поймет, когда все началось. А портовый город просто идеален для распространения «хвори». Он перевел взгляд обратно на мужчину. — Вы местный? — будто между делом спросил он. — Просто смотрю, и не узнаю наших одежд. — Не знал, что в Аварисе бывают такие разговорчивые люди, — заметил мужчина. — Даже не представишься? — Джаббер, — наемник выпрямился. — Вас как прикажете? — Ректо, — пожал плечами мужчина. — Как давно ты тут, Джаббер? И не думаешь, что опасно здесь разгуливать, когда во всю матушку свирепствует хворь? Кхтони, стоявшая за поворотом, напряглась. Совершенно неожиданно было то, что мужчина решит поддержать разговор. Приглядевшись, она заметила, что перчатки в данный момент были на нем. Джаббер давно же заметил их. — Я на самом деле приехал сюда ненадолго, родственников проведать, да вместе с ними время провести. Кто знает, что случится завтра? — парень развел руками, словно они говорили о чем-то обыденном. Пауза затянулась слишком надолго. Ректо смотрел на него чуть дольше, чем нужно. Кхтони почувствовала напряжение. Секунда — и она возникла за спиной мужчины, острый клинок кхопеша уперся ему в горло, аккурат в сонную артерию. — Не дергайся, — тихо бросила она. Джаббер медленно улыбнулся. — Ну не выглядишь ты как уроженец Авариса, хоть убей. Тьма, скопившаяся в его ладони, сжалась в плотный сгусток, вытянулась, превращаясь в острые рваные когти. Он сорвался с места, откидывая в сторону собственный стул. Пусто. «Промахнулся!» — с ужасом пронеслось в голове Кхтони. Она резко обернулась. Еще секунду назад мужчина был у нее под клинком. Люди вокруг повскрикивали, кто-то уронил кувшин, кто-то схватил плачущего ребенка и бросился бежать. Паника поднялась мгновенно. Несколько человек пытались подойти, но увидев, как тьма стелется по рукам Джаббера, отпрянули и рванули прочь. Перед глазами у Вонгера поплыло. — Джаббер! — Кхтони подлетела, хватая того ха плечо и встряхивая. — Сучий сын, — выдохнул он, стиснув зубы. — Ебать у него силища. Все на улице почувствовав некую подавляющую ауру, исходящую от одного человека, побежали в разные стороны, не разбирая дороги. В переулке воцарился хаос: кто-то вбежал в стену, со всей силы расшибая нос, кто-то влетел в телегу с овощами, перевернув все содержимое, а кто-то упал прямо наземь, не в силах пошевелиться. — Вот это аура, — тихо проговорила Кхтони. Джаббер вытер выступившую кровь на губах, и выпрямился. Ректо стоял поодаль, склонив голову набок, словно прислушиваясь. — Ты чего убегаешь, пес? — Вонгер улыбнулся, ступая ближе к нему. — Я же просто развлечься хочу. Ты, наверное, тоже, да? Так давай! Он рванул к нему. Порча вспыхнула мгновенно, пуская черные узоры по телу Джаббера. Вены вздулись на висках, а взгляд стал совсем диким, словно тот медленно терял контроль над собой. Первый удар — в лоб. Ректо ушел, почти не двигаясь, и ответил сразу. Джаббер едва успел закрыться, отлетел в сторону, врезавшись плечом в стену. — Ха… — выдохнул он, скалясь. — Вот это уже разговор. Кхтони обошла сбоку, выжидая момент. — Не затягивай! — крикнула она. Джаббер снова рванул вперед. Быстрее и жестче, набирая обороты. Не давая пространства, он давил, бил коротко, словно пытался вымотать Ректо. Тьма, струящаяся по его рукам рвалась вперед, и он уже не сдерживал ее. Каждое движение отзывалось в голове глухим ударом. Каждый промах с раздражением… … и удовольствием. — Давай же, — прошипел он. Неистовый смех вырвался наружу. Кхтони замерла. Она рванула вперед, пытаясь перехватить Джаббера, но одного движения Ректо было достаточно, чтобы волной их обоих отбросило назад. Кхтони сползла по крипичам, судорожно хватая ртом воздух. Джаббер уже не слышал ее крика, срываясь с места. Удар — промах. Когти Джаббера вспороли воздух, оставляя за собой тлеющий след. Ректо двигался четко, но все же Джабберу удалось нанести ему пару ударов в живот и спину. Подняв руку в перчатке, Ректо сорвался с места, нанеся точный удар Вонгеру в ключицу. Что-то мерзко хрустнуло, но наемник даже не скривился: порча выжигала чувство боли, заменяя его чистым адреналином. Кхтони старалась прикрывать его со стороны, нанося удары клинками в сторону Ректо, и изредка попадая. Но мужчине было словно по боку на ее потуги. В один прекрасный момент он сконцентрировал силу артефакта в руке и со всей мощи обрушил ее на девушку, заставляя ее отлететь в ближайшую стену. Кровь пошла ртом, Кхтони схватилась за живот, пытаясь вдохнуть воздуха, но получались только рваные хрипы. Она поняла, что Ректо оказался сильным противником, когда заметила, что спустя несколько выпадов Джаббера, тот начал сдавать, а удары Ректо становились только сильнее. Движения Вонгера становились рваными, появилась одышка, и стало больше крови. Оставались считанные минуты до того, как один из них хлопнет другого. Улицы уже давно опустели, людей поблизости не было видно, только пара-тройка искалеченных случайно тел. — Он его убьет, — прошептала Кхтони, опомнившись после очередного выпада Ректо. Сил у нее совсем не оставалось, и она удивлялась, как Джаббер еще стоит на ногах и может так быстро двигаться. Конечно, у нее не было таких широких познаний в черной магии, как у него, но она старалась… Внезапно Джаббер замер. Ректо поднял руку вверх, воздух вокруг нее стремительно начал сжиматься, поглощая в себя энергию. — Пора заканчивать, — шумно выдохнул он. Видно было, что он и сам начал выматываться, и теперь использовал свои последние запасы энергии. Превозмогая давление ауры, Кхтони рванула у Джабберу, чтобы попытаться хотя бы оттащить его или закрыть. — Джаббер!! Ректо соединил ладони. Пространство между ними треснуло, как старое зеркало. Вспышка ослепила Ктони, заставляя зажмуриться. *** Джаббер рывком сел, жадно хватая ртом пустоту. Руки все еще сводило судорогой, но чернильные сгустки порчи нехотя втягивались под кожу, оставляя на пальцах жгучую пульсацию. — Кхтони?… — голос прозвучал хрипло. Она была в паре метров на сером песке, лежа на боку. Джаббера на секунду посетила неприятная мысль, но он тут же отбросил ее, подобравшись поближе к девушке. — Кхтони… — в очередной раз он позвал ее, тряхнув за плечо. Облегчение повисло на его плечах, когда девушка открыла глаза. Туго соображая, она попыталась присесть, но сил не осталось. Она поняла, что выложила всю себя тогда, когда Ректо поднял руку вверх. Вот тогда-то она и поняла что дело дрянь, что надо валить, что они это не вывезут. Но вот они здесь… где-то… Она огляделась. Все таки, Зодил не шутил, когда говорил, что артефакты серии «Хранитель» могут перенести человека на границу жизни и смерти. Из мглы впереди медленно выплыл Ректо. Вернее, не Ректо, а то, что от него осталось. Это было нечто. Позвоночник существа выгнулся дугой вверх, кости хрустели. Оно дергалось, а вместо лица был черный провал, откуда доносилось влажное, клокочущее шипение. Джаббер оскалился. Страха не было, была только ядовитая смесь ярости и последствий порчи, которые до сих пор туманили его мозг. — Тварь… — Вонгер сжал кулаки, впиываясь ногтями в кожу до крови. — Нам отсюда не выбраться, — тихо проговорили Кхтони хватая его за руку и приподнимаясь. Когда Ректо переносил их, она пыталась зацепиться за пространство, израсходовав всю энергию, и теперь даже не могла сражаться. Вот же досада. — Встать можешь? — вопрос прозвучал довольно твердо. Девушка кивнула. Ректо, не дожидаясь, пока она встанет прыгнул. Джаббер едва успел выставить «когти», принимая удар и отправляя обратно во мглу это существо. «Хранитель», — промелькнуло в голове Джаббера. Перчаток и сапогов уже не было на Ректо, тогда где они? Они принялся взглядом шарить по мгле. — Бегом-бегом, туда, — он подхватил Кхтони, направляясь куда-то в сторону, где сверкнуло что-то металлическое. Это точно должны быть они. Вннзапно, Ректо выпрыгнув из темноты полоснул Вонгера по ребрам. Тот отшатнулся в сторону, но удержался на ногах, придерживая Кхтони. Амулет под поясом задрожал, оповещая об опасности, но на этот раз жжения не оказалось. Джаббер вовремя обернулся, отбивая очередной замах Ректо. — Сука, как же, блять, больно… — прошипел он. — Чем этот черт питался? — Двигайся, и, прошу, не давай ему к нам подойти. Мы должны найти артефакт, — процедила Кхтони сквозь зубы. Ее ноги еле волоклись по вязкому песку, а язык заплетался. Джаббер заметил, что в этом месте жутко хотелось пить. Джаббер и подумать не мог, что когда-то окажется на границе «жизни и смерти» из сказок жрецов и его босса. Он думал, что тут будут какие-то красивые ворота, агнцы, или кто там обычно бывает… Но не полная темнота. Он шумно выдохнул, перехватывая Ктони получше. — Я не могу больше, — Кхтони сползла с его плеча на сухой песок. — Забери их скорей. Они уже прошли полпути, и вот артефакты почти у них, осталось совсем немного. Она уже успела порадоваться за Джаббера, что тот может отражать атаки Ректо, который странно притих. — Я не брошу тебя здесь, пошли, — Вонгер обернулся, присев перед ней на корточки. — Если бы не ты, я бы даже не узнал, что серия «Хранитель» была похищена. Если бы не ты, возможно, я бы не попал к Зодилу. Ты ведь тогда нашла меня… — голос наемника дрогнул. Кхтони улыбнулась. — Спасибо. Ты тоже сделал немало, а теперь беги, — ее голос срывался, переходя на хрип. — Сейчас снова… Она не успела договорить, как из темноты вновь выпрыгнуло оно, и прыгнуло в сторону Кхтони. Джаббер среагировал мгновенно, перехватив лапу Ректо. Чувствуя под пальцами склизкую, ледяную плоть, рывком вонзил черные когти прямо в то место, где у существа должно находиться сердце. Ректо взревел — звук был схож со скрежетом металла по стеклу. Кхтони захотелось зажать уши. Но Ректо не обмяк. наоборот, в нем будто прибавилось силы. Размахнувшись хвостом-отростком, он отшвырнул Джаббера вместе с Кхтонм в противположную сторону. Прокатившись по песку, Джаббер закашлялся. Он попал и в рот, и в глаза и в уши. Приподнявшись, он ощутил под ладонями что-то твердое. — Артефакты! — радостно воскликнул он, понимая, что все кончено. Ректо уже не станет собой, а они с Кхтони живые, не сказать, что невредимые, отправятся обратно. Пронзительный рык, исходящий от Ректо заполонил все пространство. Джаббер зажмурился, прикрывая лицо рукой. Ректо слабел, а это значит, что все в их руках, осталось активировать артефакт, сказать пару заклинаний, и они дома. — Читай, — Кхтони кивнула на сапоги с перчатками и мысленно порадовалась, что сейчас все закончится. Перчатки и сапоги «Хранителя» казались чужеродными в этом мертвом месте, где время останавливается вовсе, но их тяжесть давала надежду. — Сейчас… сейчас, — пробормотал Джаббер, лихорадочно вспоминая заклиания. Песок скрипел на зубах, мешая говорить. Поначалу сорванный голос креп с каждым словом. Воздух вокруг артефактов задрожал, наполняясь гулким, низким вибрированием. Золотистые искры начали пробиваться сквозь серую мглу Границы. Кхтони смотрела на его спину, и на ее лице застыло выражение облегчения. Она видела, как свет от перчаток выхватывает из темноты фигуру Джаббера, и это выглядело чертовски эпично и красиво. Очередной свист существа чуть не сбил Вонгера с мысли. Ректо, чье тело уже начало распадаться на клочья тьмы, не торопился покидать этот бренный мир. Он метнулся в их сторону, выпуская шипастые клочки теней. — Джаббер, сзади! — вскрикнула Кхтони, дернувшись. Ноги совсем не слушались, а вот руки еще могли двигаться. Она, приподнявшись на локтях, ухватила его за край кларизиса, потянув вниз. Джаббер дернулся, не перывая заклинания, а пальцы на песке уже начертили круг. Артефакты вспыхнули ярким светом, заставляя зажмуриться. Ректо обрушил весь свой оставшийся вес и когти на Кхтони, шипы пролетели мимо, вонзившись с треском в песок. Хвост прошил пространство перед Джаббером, заставляя оного по инерции отшатнуться от Кхтони. Он обернулся в тот самый миг, когда свет артефактов достиг пика и увидел все, как в замедленной съемке: глаза Кхтони расширились от внезапной вспышки боли, хруст ее ломающихся костей еще долго звенел в голове Джаббера, и как черное лезвие Ректо вонзилось в ее живот, выходя с другой стороны. Ее крик потонул в гуле активированного портала. Он рванулся к ней, протягивая руку. Пальцы коснулись ее холодной ладони, и в следующую секунду все вспыхнуло. *** Джаббер лежал на раскаленном солнцем асфальте, чувствуя дрожь. Она раскатывалась волнами по телу, заставляя тело выгибаться. Была и боль. Каждое движение отзывалось острой вспышкой. Кости ныли так, будто их несколько раз пропустили через пресс. Порча медленно отступала. Он резко дернулся и перекатился на бок, пытаясь проморгаться. — Кхтони? — хрип вырвался из горла, вместе со сгустком крови. Закашлявшись, он принял сидячее положение. На секунду ему показалось, что он находился все еще на Границе, но потом все начало проясняться. За спиной была только тишина и залитая уходящим солнцем улица. Никого. Лишь неподвижные тела тех, кто случайно был задет в ходе их битвы. Кхтони не было. Джаббер сжал пальцы, ощущая в ладонях что-то тяжелое. «Хранитель», — быстро пронеслось в мыслях. Сапоги и перчатки оказались при нем, но какой ценой? «И что теперь?» — эта мысль прожгла сильнее. — «Что я скажу остальным?». Он представил лицо Энджина, которому придется объяснить, что на самом деле произошло. Поверить то, он поверит, да и бесполезно врать ему. Он возможно сначала промолчит, но потом допроса не избежать. Это же глава меджаев, конечно, он может с радостью отправить тебя на плаху и поизмываться над тобой в последний раз. Вонгер стиснул зубы, чувствуя, как ярость и обида в который раз закипают внутри, заполняя чувство опустошенности. Он потянулся к амулету за поясом, который, как ни странно, оказался цел и невредим. Джаббер сжал его здоровой рукой. Именно эта маленькая побрякушка казалась ему сейчас единственной связью с миром живых. «Сработал таки, зараза… Жаль, что только для меня». Он заставил себя подняться, превозмогая боль. Поселение встретило его привычным шумом. У кухни толпились ребята, слышались голоса, смех, звон посуды. Жизнь продолжалась, как ни в чем не бывало. Джаббер почувствовал тошноту. Натянув капюшон на голову, он проскользнул мимо народа, обходя хижины окольными путями, прямиком в сторону дома Энджина. Он замер на пороге, едва фокусируя взгляд. Прямо перед ним, в полумраке свечи сидел Энджин. Внутри что-то болезненно екнуло. Их прошлый разговор оставил после себя привкус желчи, но сейчас это не имело веса. Джаббер сделал еще два шага, и с глухим стуком бросил перчатки и сапоги прямо на деревянный стол. Тяжелый металл артефактов лязгнул, заставляя Энджина опомниться и вообще понять, кто стоит перед ним. Силы кончились. Джаббер, не глядя, рухнул на кровать Энджина. Тело словно окончательно превратилось в свинец. — Я постираю, — отозвался Вонгер замогильным голосом. — Джаббер, — голос Энджина прозвучал напряженно. Наемник не пошевелился. Он уткнулся лицом в ладони, чувствуя, как подушечки пальцев все еще горят от порчи. — Что, твою мать, с тобой произошло? — Энджин поднялся с кресла, подходя ближе. Его взгляд медленно скользнул по Джабберу, оценивая состояние. Порванный местами кларизис больше ничего не скрывал: глубокие, рваные борозды на плечах, запекшаяся кровь, и странный, темный налет на коже, который оставляла после себя только запретная магия. Энджин замер, не в силах осознать, как человек в таком состоянии вообще смог дойти до его порога. — Давай я тебе потом все объясню, — голос Джаббера едва был слышен. Он с трудом приподнял голову. — Схожу в мыльню… смою это все. И посплю. Я обещаю, что расскажу. Энджин стоял рядом, и его взгляд буквально прожигал наемника насквозь. Конечно, он знал, на что шел, когда брал его с собой в отряд, и дал слово, что будет «расхлебывать последствия» этого. Так что пожинай плоды, Глава меджаев. Но сейчас, глядя на то, как Джаббер цепляется за остатки сознания, он промолчал. — Хорошо. Казнь была отложена. Джаббер почувствовал, как невидимая петля на шее чуть ослабла. Неужели принципы главы меджаев дали трещину ради него? Или дело совсем не в нем?… Наемник заставил себя подняться. Колени дрожали, а перед глазами продолжали плыть темные пятна. Энджин короткими фразами объяснил, как добраться до общественной мыльни, и куда-то ретировался. Джабберу это было только на руку. Задвинув тяжелый засов мыльни, он почувствовал, как отрезал себя от этого мира, оставаясь наедине с самим собой. Гул в ушах стал невыносимым. Он сорвал с себя остатки кларизиса, предварительно вытащив оружие и амулет, и откинул оный в сторону. Ткань с хрустом отдиралась от подсохших ран. Показывать это кому-то другому? Никогда. Лучше сгнить здесь, в этой душной сырости, чем поймать на себе чей-то жалостливый взгляд. Но фраза Энджина, брошенная в спину, застряла в мозгу зазубренным крюком. «Два дня…» Джаббер замер, уставившись в стену. Два дня? Время на Границе не шло — оно стояло на месте. Ему показалось, что он провел там всего какие-то доли секунд, сражаясь за каждый вдох, но для Кхтони все закончилось в одно мгновение. И вот реальность выплеснула его обратно, украв сорок восемь часов его жизни. Сорок восемь часов, за которые он мог бы… что? Он шагнул в воду. Когда горячие струи коснулись изорванных плеч, Джаббер закусил губу до крови, не издавая ни звука. Вода мгновенно окрасилась в розовый. Кровавые ручьи стекали с его локтей, постепенно успокаивая. «Два дня… они, наверное, подумали, что я сдох где-нибудь в подворотне», — пульсировало в висках. Слабость навалилась с новой силой. Энджин все увидел. Теперь точно все. Просто прекрасно, Джаббер! Отличная работа! Зодил бы похвалил тебя. «А он спросит, он обязательно спросит, как я это сделал», — Джаббер прислонился лбом к холодному камню стены, позволяя струйкам воды стекать по подрагивающей спине. — «Обменял жизнь Кхтони на две бесполезных хуйни…» Он чувствовал, как внутри, где-то под ребрами, все еще ворочается эта тяжелая, маслянистая чернота. Он посмотрел на свои дрожащие руки. Вода вокруг него становилась все темнее, от стекающей крови. Ему было страшно засыпать. Страшно, что закрыв глаза, он снова окажется на том сером песке, где время не имеет значения, а Кхтони все еще смотрит на него, не понимая, почему он не успел. — Похер, — прошептал он, пытаясь убедить самого себя, хотя пальцы продолжали судорожно сжимать оберег, благодаря которому он остался жив, и который теперь был единственным свидетелем его падения. Следующий день. Вонгер несколько минут просто лежал, глядя в потолок, не моргая и не двигаясь. Его словно разобрали и собрали заново, но не до конца. Он медленно повернул голову. У кровати лежал сверток с новым кларизисом из черной ткани, а рядом аккуратно сложенные кхопеш с амулетом. Он протянул к кларизису руку, пальцы скользнули по ткани, а на лице появилась измученая улыбка. Голова тут же отозвалась болью. В висках стукнуло так, что он зажмурился и сжал переносицу, отворачиваясь обратно. Вчерашние воспоминания нахлынули с новой силой. Он резко сел, опустив ноги на холодный пол. Проведя рукой по лицу, он уставился в стену напротив. — Там буквально было несколько минут… — произнес он. — Минут… Энджин сказал два дня. Два. В хижине было подозрительно тихо. В конце концов он пересилил себя и встал с кровати и подошел к зеркалу, задержав взгляд. Лицо выглядело нормально. Почти. Только глаза… он смотрел на себя очень долго, прищуриваясь, будто пытаясь разглядеть что-то глубже. Потом отвернулся. — Хватит… Он надел кларизис, затянул пояс, заправляя туда кхопеш с амулетом, поправил ворот, провел рукой по волосам. Рука легла на шею, будто бы проверяя ее целостность. Джаббер выдохнул, и в очередной раз провел рукой по лицу, собираясь с мыслями. Ожог под боком неприятно тянул. Ткань цеплялась за необработанные раны, нужно было как-то обработать, чтобы не занести заразу. Он оттолкнулся от косяка, и вышел наружу, зажмуриваясь от слепящего солнца. *** Он свернул к своей хижине почти на автомате. Дверь была приоткрыта, поэтому Джаббер, не церемонясь, толкнул ее. Рудо сидел на краю своей кровати, перевязывая кларизис, но услышав шаги, он поднял голову и застыл. Глаза расширились так, что Джаббер невольно хмыкнул. — Джаббер, — у него аж перехватило дыхание. — Ты где… ты как? Стоп, ты что… Он резко спрыгнул с кровати, браслет на запястье звякнул, ударившись о деревянный каркас. — Я на задании был, — коротко ответил наемник, пробегаясь взглядом по хижине. Что-то изменилось за эти два дня… Рудо не сдвинулся с места, пожирая Вонгера взглядом. — Энджин в курсе? — он выгнул бровь. Джаббер фыркнул. — Ну он меня и послал вообще-то... Что за вопросы? Он демонстративно отвернулся, сложив руки на груди. Чуть переборщил, сам это понял, но отыгрывать назад уже не стал. Рудо молчал. Было видно, что у парня накопилось множество вопросов, но ему было так влом все объяснять. Хоть он и поспал, и должен чувствовать себя отдохнувшим, все равно тело ощущало усталость и поднимающееся раздражение на все и вся. — Я пойду, скажу Занке, что ты явился, — бросил он и рванул к выходу. Джаббер среагировал мгновенно. Рука сама потянулась вперед, пальцы вцепились в ворот и дернули назад. — А ну, стоять. Где он? — У Риё. — А зачем ему говорить? — Джаббер нахмурился, наблюдая, как Суребрек начал теряться. — Ну как, вы же напарники… Да и он, вроде как, беспокоился. Джаббер и не пытался ослабить хватку. — А что, если я скажу, что не нужно ему ничего говорить? — его пальцы сжали ворот сильнее, подтягивая ближе, и расстояние между ними сократилось до смешного. Внутри закипала какая-то обида, не то на самого себя, не то на остальных, которая сейчас волнами рвалась наружу. Джаббер и сам не мог объяснить, почему, просто это было. Рудо дернулся, но не вырвался. На секунду у него мелькнула мысль отшутиться, как обычно, но тут же погасла, увидев мрачный взгляд наемника. — Джаббер… Рудо сглотнул. Взгляд сам собой опустился на его руку, потом обратно к лицу. Ничего не изменилось, наоборот стало только хуже. — Как ты поступишь? — Никак не поступлю. В конце концов, ладно, поговорите сами. Не знаю, что там между вами, — бросил Рудо, приняв нейтральную позицию. Джаббер выглядел нервным. Вонгер ослабил хватку, выдавив только одно: — Ясно, а про меня что-то говорили? — Про тебя никто не спрашивал, — Рудо пожал плечами, все еще чувствуя фантомную хватку Джаббера на шее. — Помню, что Занка что-то хотел сделать, но почему-то не стал. Кивнув, Джаббер махнул ему рукой и направился к своей кровати. У Рудо словно камень с души. Он никогда не видел Джаббера таким, несмотря на то, что они знакомы всего ничего. Но они все в одной лодке, и он понимал причину его поведения. Взявшись за ручку двери, Суребрек обернулся. Руки все еще дрожали. — Слушай… — он замялся. — Ты точно… Джаббер даже не посмотрел на него. — Иди. — Я принесу новой воды. С этими словами, Рудо выскочил из хижины намного быстрее, чем собирался. Дверь захлопнулась, в хижине снова воцарилась тишина. Упав на кровать, Джаббер прикрыл лицо руками, пытаясь соединить все в одну точку. Артефакты, хворь, бред больных, статуя, тела усопших, возраст жителей Авариса… что это получается? Один бред. А может, бредят они, а не больные? Может, это они попали во временную ловушку, и теперь не могут вернуться обратно и несут полную несуразицу? Может это их надо лечить? Джаббер простонал, пытаясь собраться с мыслями. В голове была одна каша. Не могли же все разом свихнуться. Серия «Хранитель» точно не дает такого эффекта сама по себе. Да даже пользователь «Хранителя» на такое не способен. Ректо оказался либо часть большего, либо один из. Одна цель. — Выкашивание… — тихо выдохнул Вонгер, сквозь зубы. Город. Порт. Торговые пути. Если убрать Аварис — дальше пойдет цепная реакция. Кто-то так сильно ненавидит народ Египта, что решил разом убрать целое поколение? Или это из-за недавно принятого закона о ловле черномагов, и этим самым они пытаются показать, что страна держится исключительно благодаря им? Тогда почему жив он сам? Джаббер резко сел, опершись локтями о колени. Амулет. Он среагировал несколько раз — тогда, около торговки. Когда они осматривали тело самоубийцы. И там, с Ректо… И если он реагирует на одно и то же… — Значит, источник один, — подытожил Джаббер. Все опять сходится к одному. В голове всплыли слова Тамси о возрасте жителей Авариса. Им больше сотни. Тогда как объяснить это? Или это тоже очередная ловушка? Его мысли прервала открывшаяся входная дверь. В проходе появился Занка, следом за ним — Риё. Невозможно было сказать, что их лица светились счастьем: залегшие тени под глазами, поникший взгляд, помятая одежда. Весь их боевой настрой куда-то улетучился за это время. Особенно жалко было смотреть на Риё, ведь она явно не этого ожидала от поездки. Джаббер мысленно сделал себе пометку в голове всегда закрывать двери на засов. — Джаббер, — выдохнула она, оказываясь на его кровати и утягивая в объятия. Джаббер на секунду замер, но протянул руки, отвечая взаимностью. За такой короткий промежуток он все равно успел соскучиться. Занка присел на край кровати, предпочитая остаться в стороне. Рудо не было видно. Риё не сразу отпустила его. Пальцы сжались на ткани кларизиса, будто она проверяла, что он настоящий, что не исчезнет. А когда она отстранилась, в ее взгляде осталась усталость, и что-то еще, глубже, чего она не озвучила. Джаббер коротко кивнул, и этот жест вышел тяжелее, чем хотелось бы. Когда Риё заговорила про Фолло, наемник невольно дернул плечом. Он мгновенно представил перед собой ночную тишину, залитую лунным светом комнату и мертвеца лежавшего около кровати. Он представил это слишком ясно, будто сам там был. — Мне кажется, он что-то увидел, — подытожила рыжеволосая. — Я понимаю, это бред… Он что-то говорил… какие-то тени… Джаббер провел языком по деснам, ощущая, как неприятно тянет внутри. — Это ему еще «повезло», что он может описать, что увидел… — глухо отозвался он. Риё подняла на него глаза, в которых мелькнуло беспокойство. — Ты сейчас серьезно? Джаббер не ответил сразу. — Только вопрос, зачем таскать мертвых в дома? — Чтобы показать, что нам тут не рады, — отозвался все это время молчавший Ниджику. На секунду повисла тишина. Снаружи скрипнула чья-то дверь, кто-то прошел по улице. Послышался короткий оклик и снова все стихло. Риё обняла себя за плечи, словно стало холоднее. — Мне это не нравится, — тихо призналась она. — Сначала нам говорили про хворь, потом про время, возраст… теперь вообще непонятно что происходит. Она вдруг резко вскинула голову. — Ты что-то знаешь? — Не больше вашего, — Джаббер приподнял бровь. Риё недовольно прищурилась, но спорить не стала, поднявшись с кровати. — Ладно, мне пора. Смотрите, не переубивайте друг друга. Я тут, недалеко, если что, зовите, — с этими словами она покинула хижину. Из-за двери, которую она оставила приоткрытой доносились звуки завораживающей игры на систре. — Ну, спрашивай, — Джаббер первым нарушил неловкое молчание. Риё словно была якорем между ними, и с ее уходом стало просто невыносимо. А Занка сидел, словно воды в рот набрал. — Вы все ходите вокруг да около. Нет, чтобы спросить прямо. Что Рудо, что Энджин, что ты… Он не договорил. Занка резко повернул голову в его сторону, скользнув уничижительным взглядом по наемнику, словно тот сказал самую нелепую чушь на свете. Похоже, именно этого Джаббер и добивался. — Просто никто не хочет лезть, — спокойно ответил Ниджику, но в голосе чувствовалась нотка напряжения, которая вот-вот соскочит, — ты и сам понимаешь, в какой пизде мы сейчас оказались. — Слава Ра, что хоть это все поняли. Просто думалось, что тут все помешались мозгами, — хмыкнул Джаббер, покрутив пальцем в воздухе. Он скользнул взглядом ниже: пальцы Занки беспокойно теребили край рукава. Перстень с лазуритом ловил солнечный свет и бил в глаза. Джаббер машинально прищурился и завис — всплыло воспоминание о том дне, когда они совершили свой первый выход в город, когда он купил этот перстень. — Просто мы друг друга почти не знаем, — продолжил писец, не глядя на него, — всё, что есть – это кто во сколько встает, у кого какие планы на день. Никто не лезет дальше, возможно и правильно делает. Иногда лучше промолчать, чем вытащить из человека то, к чему он не готов. Джаббер молча слушал, прокручивая его слова в голове по несколько раз. В этом было что-то неприятно точное. — Вот скажи, — Занка наконец посмотрел на него. — Что ты знаешь о Рудо? — Ну… — наемник пожал плечами. — Жил в городе, родителей потерял из-за хвори. Его жрецы сюда притащили… — И все? — А что ещё? Занка чуть качнул головой. — Мы не знаем, каким он был до всего этого. Как жил, что пережил. Но никто и не лезет к нему с расспросами, хотя пиздец, как интересно. Джаббер перехватил его взгляд. — А ты? — коротко бросил он. — Ты готов рассказать? Занка скривился, будто вопрос задел сильнее, чем он ожидал. — Что именно? — Не выворачивай, — Джаббер устало выдохнул, разворачиваясь к нему всем корпусом. — Ты итак понял. Занка отвел взгляд. На несколько секунд в хижине повисла томящая тишина. — А что обо мне говорить? — наконец глухо произнес он. — Все итак всё знают. Должен быть наслышан уже. — Не слышал, — слукавил Вонгер. — Хоть убей. Он поднял руки вверх в знак капитуляции, заставляя Занку нервно дернуться в сторону. От этого неожиданного жеста тот вдруг тихо рассмеялся, затем громче, прикрыв лицо рукой. — Ты сейчас серьезно? Смех быстро сошел на нет. Джаббер тем временем кивнул, надеясь на какую-нибудь душераздирающую историю о смерти родителей или кого-нибудь из близких. Ну, как это обычно бывает у большинства. — Ничего особенного, Джаббер. Если семья служит при фараоне в Мемфисе, — он запнулся. — То это не значит, что ты будешь шиковать всю оставшуюся жизнь, потому что они слишком важные шишки. Мой прадед был братом Сети Первого. Красиво звучит, да? Он усмехнулся, но в словах не было и тени веселья. — Только по факту это значит только одно – от тебя будут требовать слишком много. Так как ты родился в фараоновской семье, по сути, ты наследник, ты должен превысить их ожидания. Ошибся – будут напоминать тебе всю оставшуюся жизнь, и помыкать этим. Джаббер молчал, внимательно слушая его. Казалось, даже затаил дыхание, чтобы ненароком не спугнуть открывшегося ему человека. Как хищник, который выслеживает свою жертву. Занка между делом продолжил, рассказав о том, что помимо сестры у него есть и старший брат. Эти оба хотели видеть его в рядах своей гвардии, поэтому требования к Занке были жестокими. Изнурительные тренировки, потом письмо и обучение грамоте, чрезмерные пребывания на улице, построения. Одна ошибка стоила избиения палками. Кёка была против этого, постоянно ссорясь с Гокой, но, как старший брат, тот был непреклонен. Он был строг с ним, Занка и сам прекрасно понимал, что не сможет стать полезнее, чем есть на самом деле. Он итак выжимал всего себя на тренировках, чтобы стать сильнее, умнее, но взамен получал только недовольный взгляд брата и сочувствие сестры, которая ничего не могла поделать. — Они хотели, чтобы я пошел по их стопам. Выше… Он коротко выдохнул. — Я отказался. Не оправдал ни их, ни себя. Он откинулся на кровать, вытянув руки и уперся взглядом в испещренный трещинами потолок. Джаббер отвел взгляд. Внутри что-то неприятно зашевелилось. Он был прекрасно осведомлен о происхождении Ниджику, но никогда не задавался вопросом о том, что происходит за стенами двора фараона. И, конечно, он не так представлял себе Занку. Тот казался совершенно другим в их первую встречу – самоуверенным и надменным парнем, который кичится своими связями, но на деле… в пизду бы послать такие связи. Сейчас же перед ним сидел человек, которого почти с самого рождения пытались загнать под свои рамки. У самого Вонгера же было все иначе, у него просто некого было спрашивать и не у кого. Просто однажды появился Зодил и дал выбор, который вовсе не был выбором. — Теперь ты в курсе, — Занка вдруг резко поднялся. — Нет там ничего классного, как это многие себе представляют. — Иногда лучше промолчать… — вторил Джаббер скорей самому себе, нежели Ниджику. — Но сейчас ты сидишь здесь, такой какой есть. Как это повлияло на тебя? — Я не смогу сейчас прямо сказать, каким бы я был, если бы не моя семья. Мне жаль только убитое на это время. На это было нечего сказать. Ни слов поддержки, ни напутствий, что все будет класс. Да и Занке они вряд-ли нужны, вряд-ли тот хотел этим самым только потешить свое эго. Да и Джаббер был скуп на слова. Он бросил сухое «ясно» и, поднявшись с кровати, направился на выход. — Тогда расскажешь ты? — донеслось в спину. — Может быть, когда-нибудь, — усмехнулся Джаббер покидая хижину. Звуки систры не прекращались. *** Тусклый свет свечи, подрагивая, освещал игральную доску, на которой было несколько круглых фишек. Риё, дождавшись хода Тамзи, подвинула свою последнюю фишку, и радостно вскрикнула. Она уже в который раз обыгрывала парней в Мехен. — Сыграй с Энджином, — буркнул Тамси. — ему в Мехене нет равных. — А если она его обыграет? — раззадоривал Рудо. — Энджин должен будет дать нам отпуск на денек, — отозвался с кровати Джаббер. Тамси лишь тяжело вздохнул. Он перевел взгляд на доску: змеиные кольца Мехена казались застывшими в полумраке, а фишки в виде львов и борзых замерли, ожидая нового раунда. — Энджин скорее заставит тебя чистить конюшни этот лишний денек, чем признает поражение, — заметил он, поправляя свои четки. Он бросил короткий взгляд на Джаббера. — Ну Энджин жестко играет, — заметил Суребрек. — Он просто читает твои следующие ходы. Как бы я ни пытался, не смог. После того, как Джаббер побывал на Границе, этот привычный быт и домашние посиделки казались ему почти нереальными. И от этого было жутко весело, почти по-детски. Ребята веселились, играя в настольные игры, пили, шутили. В общем, делали все, чтобы отвлечься от проблем, которые навалились на них, когда они прибыли в Аварис. Он с любопытством наблюдал за ними, отмечая их несуразные фразочки и запоминая их. И главное, ему не казалось, что он лишний. *** В это время. Пальцы Энджина глухо постукивали одному ему известный замысловатый ритм по деревянному столу. В комнате было светло, хотя в последнее время Грис вообще не гасил свечи ввиду состояния Фолло. Последний сидел, поджав под себя ноги и пытаясь сконцентрироваться на вопросе Энджина. — Ты видел кого-то? Может, хотя бы тень, — вновь предпринял попытку глава меджаев. Где-то сзади Грис шумно выдохнул. Послышался скрип двери и громкий хлопок. Энджин и Фолло остались одни в хижине. Глава понимал Гриса с одной стороны, потому что он проводил с Фолло большую часть своего времени, они были напарниками. Сейчас состояние Фолло пошло на поправку, но бред в его словах никуда не делся. Он стал меньше шарахаться от каждого стука, стал больше питаться. Страх в его взгляде никуда не исчез. Но Энджину не нужно было, чтобы он его боялся. Фолло был самым молодым в их лагере, после Рудо, и он представлял примерно, что пришлось пережить парню, у которого итак была слабая психика. Он не давил на него, старался не говорить загадками, а спрашивать напрямую. Фолло, напрягая мозговые извилины уже час пытался вспомнить, что именно он видел в ту ночь. — Вроде видел. Но, я не помню. Если я вам скажу, я дам ложную наводку, поэтому я не уверен, — Фолло виновато посмотрел на Энджина. — Я не хочу, чтобы из-за моей ошибки вы пострадали. — А мне вот кажется, что ты просто не хочешь говорить, — меланхолично отозвался Энджин, закуривая. Фолло поморщился: в их хижине еще никогда не курили. — Вы и у себя в хижине курите? — Могу выйти, — пожал тот плечами. — Оставлять тебя одного я не намерен, поэтому придется выйти со мной. — Я пойду, — охотно отозвался Тунито, поднимаясь с кровати. Улица встретила их ночной прохладой Авариса. Где-то далеко был слышен свист ночных птиц, шум протекавшей неподалеку реки. Это понемногу начало успокаивать Тунито. Он оперся о деревянный столб, поднимая взгляд на звезды. — Отсюда видна Большая Медведица? — Не думаю, — отозвался Энджин, и резко перевел тему. — Так когда ты готов мне будешь сказать? Понимаешь, что мы не можем топтаться на месте. — У вас уже есть на примете, кто это может быть? Голос Фолло звучал так, словно он был невинным ребенком, только начавшим познавать мир. Некогда его неуместные шутки и хитрые взгляды улетучились, делая его совершенно другим человеком. — Пока нет, — сухо произнес Энджин. По его вине Фолло остался морально травмированным, но кто знал, что кто-то додумается подложить труп к его двери? Тамси с того момента поменялся с Грисом койко-местом, не рискуя больше, а Фолло ничего не остается, кроме как сидеть на месте из-за оставшегося подкоркой страха. Издалека донеслись возмущенные возгласы ребят, обращая внимание Тунито к себе. — Мне бы хотелось выйти к ним, — грустно произнес он. — Слава Ра, ты их еще помнишь. Я помолюсь за твое здоровье, Фолло. А теперь, иди спать. Завтра у нас очередной тяжелый день, — Энджин оторвался от косяка, открывая перед Фолло двери. — И еще… Грис скоро придет. Ничего не сказав, Фолло прошел внутрь. Было горько вот так поступать с парнем, но другого выхода, пока он не восстановится, Энджин не видел. Он не был сторонником душевных разговоров, не умел успокаивать или уговаривать. Парень просто оказался слаб на психику, и попался под влияние обстоятельств. Что было бы, окажись на его месте кто-то другой? Джаббер? Каемвасет? Занка? Энджин шумно выдохнул, запуская руки в карманы схенти, и направился на шум, исходящий от хижины Джаббера. *** — Не будет он играть, — Занка ткнул пальцем в Джаббера. — Я уже сказал, что мы выбрали игроков. Пересчет закончен. — Давайте уж я сыграю заместо него, какая, ей Богу, разница? — Тамси закатил глаза. — Занка, если ты играть не умеешь, так и скажи. Джаббер довольно улыбнулся, наблюдая за спором, в котором виноватым как обычно вышел он. Ему было интересно, как писец выворачивал все в свою пользу, при этом даже не требовалось его, Джаббера, участие. — Уже поздно, ребят, давайте потише, — отозвалась Риё, перемешивая фишки. — А то Энджин придет, и нам всем же хуже будет. По ней было видно, что она изо всех сил старается абстрагироваться от происходящего в городе, но её напускная радость уже переходила границы разумного, остановившись на безумном азарте. Конечно, все прекрасно понимали, что если Энджин придет, он просто присоединится к ним, а Риё не терпелось обыграть его в Мехен. — Тогда я пас, — Занка отвернулся, закинув одну ногу на другую, приняв позу лотоса. Только он сказал это, как в двери постучались. Все вокруг замерли, переглядываясь. — Это ты виноват, — Джаббер ткнул пальцем в Тамси, тот удивленно вскинул брови. — Нечего было шуметь. Риё крикнула «открыто», и на пороге появился Энджин, собственной персоной. Выглядел он довольно бодро, для ночного времени суток, будто и не спал вовсе, поэтому ребята все разом выдохнули. — Господин, а вы почему не спите? — первой отвисла Риё, поднимаясь с пола и отряхая прилипший к ногам песок. — Я к Фолло заходил, он поправляется, — сообщил глава меджаев. — Всё, что могу сказать, это то, что парень очень скучает по вам. Надеюсь, вы не станете на него завтра давить. В хижине послышались радостные возгласы и улюлюканье. Возвращение Фолло в строй порадовало всех, даже Занка, обычно притихший, довольно улыбался и прикидывал, как возвращение Тунито повлияет на остальных. — А теперь, — Энджин обвел всех взглядом, который остановился на доске для Мехена. — Что за шум был на все поселение? Опять Риё грабит честных людей? — А что, хотите отыграться? — усмехнулась девчонка, пододвигая свечу ближе к доске. Казалось, у нее на то и был рассчет, когда парни мигом воззрились на нее. — Ты уже играла с ним? — икнул Рудо. — Ты почему не сказала? — А кто-то спрашивал? — возмутилась Рипер. — Давайте, господин Энджин, попробуйте. Пока Риё вербовала Энджина в игру, Джаббер повернулся к Занке: — Ты слышал? — «Слышал» что? Тот умолк, прислушавшись. Кроме громких голосов ребят он ничего не мог расслышать. Либо это очередная уловка Джаббера, либо у того действительно слишком хороший слух. Занка встал, и не говоря ни слова, направился наружу. Джаббер последовал за ним, ответив на вопрос Тамси «ты куда?», что сейчас вернется. Оказавшись в темной тишине поселения, он оглянулся. Ему действительно показалось, что снаружи доносилось глухое напевание замысловатой мелодии. Голос не принадлежал ни одному из жителей поселения, и что-то внутри подсказывало Джабберу, что их водят за нос. Если другие не слышали, то не могло же ему показаться. Угрозы ничего не предвещало, хотя бы потому что амулет, до сих пор спрятанный под поясом, не реагировал. Занка, вот-вот вернулся, обойдя вокруг хижину, и с недоуменным выражением лица уставился на наемника: — Так что ты услышал? Я ничего не понимаю. Поймав серьезный взгляд Вонгера, он тут же опомнился: — Да, знаю, но все же… Джаббер был в курсе, что с Фолло должен находиться Грис, а Энджин возможно уже посещал его, но что-то подсказывало, что нужно немедленно к нему. Молча он направился к его хижине, не издавая ни звука. Занка поспевал за ним, не понимая, что от него требуется. Как только они приблизились, они увидели, как кто-то в темном плаще волок очередное тело к его крыльцу. Тяжело кряхтя, некий человек нес мертвеца прямо на спине. Занка затаил дыхание, перехватив руку Джаббера, уже тянувшуюся к кхопешу. — Ты его спугнешь. — А ты хочешь, чтобы Тунито снова впал в прострацию? Пальцы Вонгера жестко перехватили запястье Занки, чуть не вывернув в обратную сторону, но все же дотянувшись до кхопеша. Занка зашипел, отнимая руку, но не отошел. Все происходило слишком тихо, чтобы их кто-то услышал. Как так интересно получалось, что Энджин только ушел от Фолло, и тут же, когда Грис еще не вернулся от Каемвасета, из ниоткуда появляется этот посланник с телом. Складывалось очень хорошо. Фигура в темноте дернулась, пытаясь перехватить обмотанное белым тело поудобнее. Тяжелый сверток качнулся, и в этот момент Джаббер рванул вперед, выхватывая кхопеш из-за пояса. Все произошло в считанные секунды. Незнакомец пошатнулся от неожиданности, выпуская тело из рук, которое с глухим звуком ударилось о песок, а простыни начали медленно наливаться красным. Кхопеш Джаббера аккурат пронесся перед лицом врага. Сталь звякнула, встретив сопротивление, и не щеке незнакомца даже в такой темени можно было увидеть проступивший уродливый след из крови. «Задел!», — возликовал Джаббер, чувствуя, как адреналин вытесняет страх перед неизвестностью. Но радоваться было рано, мужчина оказался не из робкого десятка. Не обращая внимания на хлещущую кровь, он ловко присел и сделал резкую подсечку под ноги наемнику. Джабберу пришлось разорвать дистанцию, пропуская вперед вовремя подорвавшегося Ниджику. Тот, заведя руку для удара, бегом кинулся к незнакомца, вкладывая в удар всю инерцию бега. Незнакомец, только что выпрямившийся, не успел среагировать. Удар Занки пришелся ему точно в челюсть. Послышался неприятный хруст, от которого у Джаббера кругом голова пошла. Прилив адреналина захлестнул его с лихвой, отчего он не раздумывая ринулся снова в атаку, занося кхопеш. Мужик оказался крепким, ведь вместо того, чтобы увернуться, он среагировал довольно быстро, ухватив писца за воротник кларизиса и с силой дергая на себя, подставляя того под траекторию удара кхопеша Вонгера. — Сука, — прошипел Джаббер, в последний момент выворачивая кисть в сторону, чтобы не снести голову Занке. Лезвие со свистом рассекло воздух в дюйме от плеча Ниджику. Воспользовавшись этой заминкой, незнакомец оттолкнул Занку от себя. Тот потеряв равновесие полетел на Джаббера и оба свалились на песок, спелетаясь в беспорядочный клубок. Песок попал и в глаза и в рот, отчего вдохнуть было физически невозможно. Занка судорожно хватал ртом воздух, пытаясь откашляться, Джаббер же, не теряя ни минуты, оттолкнул его от себя, подрываясь на ноги. Окровавленный, с перекошенным от ярости и боли лицом, незнакомец мазнул взглядом по брошенному телу в простыне, а затем, резко развернувшись, прыгнул в густую тень между хижинами. Не говоря ни слова, Вонгер рванул следом, растворяясь в темноте и оставляя Ниджику одного посреди поселения. Занка, тяжело дыша, и потирая ушибленную спину, поднялся следом. Его взгляд скользнул по неподвижной ткани на крыльце, и вернулся к тому месту, где исчез Джаббер. «Идиот», — подумал он о нем, прислушиваясь к ночной тишине. Внутри все сжалось от брезгливости и злости. — «Бежать, сломя голову, за неизвестным убийцей – поступок, достойный безумца. Что, если тот человек не один? Что, если он приманка?» Он отряхнул колени от песка. Ноги слушались плохо, но он упрямо пошел на звуки шагов, доносившиеся из хижины Фолло. Подойдя вплотную к двери, он навалился на нее всем весом, пытаясь восстановить дыхание. С той стороны послышалось недовольное ворчание. Ниджику прижался ухом к двери, пытаясь расслышать слова Тунито. В этот момент он пожалел, что у него не было такого упорства и мощи, что у Джаббера, той хищной грации. Сейчас же его некогда бледное и строгое лицо, с аристократичными чертами выглядело так, словно он и сам был этим самым убийцей с затравленным взглядом: лоб покрылся испариной, глаза дико метались из стороны в сторону, ловя каждое движение, искусанные губы, дрожащие руки. На скуле горела ссадина, а на пальцах теперь запеклись бурые пятна чужой крови. — Что происходит? — послышалось с той стороны двери. Занка стиснул зубы, сильнее прижавшись к двери, чтобы Фолло не смог ее открыть. Сердце колотилось где-то в горле, заглушая шум ночного ветра. Он выдохнул, стараясь придать голосу максимум безразличия, хотя внутри все сжималось от страха. — Двери заклинило. Я позвал караульных, — отчеканил он, сам удивляясь, насколько уверенно это прозвучало. Фолло долго не отвечал, переваривая информацию. Занка замер, боясь пошевелиться. В метре от его ног в песке валялось тело в окровавленной простыни. Ткань пропиталась кровью, которая в лунном свете казалась черной. Запах металла и сырого песка бил в нос, вызывая тошноту. — Занка, ты? — голос Фолло стал более осознанным. — Да, — рявкнул Ниджику, с силой надавив на створку, когда Фолло предпринял очередную попытку открыть двери. — Не трогай, а то слетят, новые придется ставить. Он замолк, прислушиваясь к тишине. И ему вправду не послышалось: тяжелыми шагами к нему кто-то направлялся. Напрягая глаза, Ниджику разглядел во тьме силуэт господина Энджина. Он с облегчением выдохнул, мотнув головой и сбрасывая наваждение. Всего лишь разыгравшееся воображение и темнота сыграли с ним злую шутку: если бы силуэтом во тьме оказался не Энджин, а тот незнакомец, то писец бы тут же отдал душу Анубису. — Что ты тут делаешь? — Энджин остановился в паре метров от него. Его взгляд скользнул по Занке, замершего в неестественной позе у двери Фолло, и следом переместился на окровавленные простыни около крыльца. — Потрудись объясниться. Голос сделался жестче, заставляя колени Занки подогнуться. — Джаббер убежал за тем мужиком, который бросил тело тут. Он, видимо, хотел снова пронести мертвеца к нему, но мы с Джаббером ему помешали… и я… не знаю, где Джаббер сейчас, но… — затараторил Ниджику, оттолкнувшись наконец от треклятой двери и даже не заботясь о том, услышит ли сейчас его Тунито. Важней сейчас было для него доверие Энджина, на кону которого стояла его собственная карьера. Энджин сделал шаг вперед и опустился на корточки рядом с Занкой, выставив руку вперед, чтобы тот наконец замолчал. Тот мгновенно запнулся. Голос сбивался и дрожал, а собственные конечности начали подводить из-за нарастающей паники. Ведь Энджин не думал, что это его рук дело, ведь так? Прошло всего несколько минут, как они вышли из их собственной хижины, и как назло попали на незнакомца. Очень некстати, теперь все выглядит так, словно Занка на пару с Джаббером все это подстроили в глазах Энджина. Но, ладно Джаббер, по его внешнему виду итак можно сказать, что тот не против перехерачить всех в округе, но Занка то не такой. Он с сожалением посмотрел ра Энджина, который отодвинул край простыни и тяжело выдохнул. — Сайлус. Писец стоял, вцепившись взглядом в бледное застывшее лицо, которое он видел буквально сегодня днем. — Как… Сайлус? Он, — голос Занки снова предательски дрогнул и сорвался на хрип. Он сделал шаг вперед, не в силах отвести взгляд от открывшейся картины. На груди Сайлуса расплывалось кровавое пятно, а одежда была разорвана. По этому было понятно, что тот определенно сражался за свою жизнь. — Он же должен был быть в патруле на восточной части, Риё распоряжалась его отправить туда, — голос Занки зазвучал быстрее, почти судорожно. — Он должен был быть не один а с Кесемом и Нираги. Где остальные? Энджин, это какая-то ошибка… Из темноты вылез Джаббер. Две пары глаз устремились на него. Тот прихрамывая, остановился напротив тела. Его кларизис был в пыли, на плече виднелся длинный разрез, а лицо было вымазано в чем-то… «Кровь», — промелькнуло в голове Ниджику, но он предпочел умолчать, переведя взгляд на Энджина. — Так, ты думаешь, что была засада? Где искать остальных? Почему принесли только тело Сайлуса? Энджин обернулся к писцу. Взгляд того был нечитаем, Занка даже замер, осекшись. Вонгер стоял, опершись на здоровую ногу, словно выжидая приказа. Легкий ночной ветер колыхнул простыню на теле Сайлуса. Омерзительный сладковатый запах разложения ударил в нос, заставляя внутренности сжаться. Энджин скривился и резким движением накрыл лицо покойника. Всем итак стало ясно, что убили его еще тем утром. — Джаббер, — спустя несколько минут раздумий подал голос Энджин. — Оповести Зодила, что нам нужны люди. Я своим тоже скажу. Если мои догадки верны, то эти черти используют тела для обряда. — Что за обряд? — вклинился Ниджику. — Я могу с этим работать? — От тебя требуется лишь поискать в библиотеке про этот обряд. Если не найдешь, то дела наши плохи. — Что ты имеешь ввиду? Жесткий тон Джаббера заставил Занку вздрогнуть. Теперь он совершенно ничего не понимал. Около него словно оказались совершенно незнакомые ему люди. Мало кому доводилось видеть Энджина в таком состоянии, а Джаббер вел себя так, словно еле держался на грани, выдавал лишь только мимолетно дрогнувший голос. — Обряд Увядающей тени начат был еще два дня назад, если мне не изменяет память. Черномаги питаются той жизненной Ка которая исходит от жителей Авариса, поэтому бедняги умирают раньше времени и не помнят ничего, — объяснил глава меджаев. — Тогда что сказать про их «возраст», о котором говорил Тамси и та девка из лавки? Занка молча стоял, ощущая как онемевают конечности. Казалось, что пока они стоят тут, они теряют их драгоценное время. Если обряд, про который сказал Энджин, был начат пару дней назад, то у них остается слишком мало времени. Словно прочитав его мысли, Энджин вновь заговорил: — Обряд длится с момента наступления Цветочной Луны в Скорпионе, до следующего полнолуния. То есть двадцать девять дней. За двадцать семь дней у них есть, чтобы подготовить нишу для обряда. Нужно двадцать девять тел, чтобы вплести их души в узоры Посоха, — в глазах Энджина заплясали холодные искры. — Каждое тело – это якорь, превращающий живого в пустую оболочку. Когда последний умрет, посох напьется силы, достаточной, чтобы расколоть реальность, и впустить сюда то, что Сет оставил в заточении. Энджин сжал кулаки так, что костяшки побелели. — Они ищут подходящие души, — продолжил он. — Я заметил, что те люди, которые погибают или пропадают без вести, так или иначе являлись приближенными к фараону. Если души не подходит им, то человек просто сходит с ума. Бредит. То, что мы видели в городе – тому доказательство. У них, судя по тому, что они начали таскать людей, уже имеется чаша Истлевших Душ, которую они должны заполнить на двадцать седьмой день. Там у них остается два дня, чтобы завершить ритуал. — Теперь все сходится, — выдохнул Занка. — Что от нас требуется? — подал голос Джаббер. — Идти в библиотеку, искать свитки времен Первой Династии, раздел о «Жатве теней». Если не найдешь, то все очень хреново, — Энджин махнул рукой, словно говорил о чем-то обыденном, — я пойду скажу Ичиго, чтобы забрал тело на осмотр. И еще… Он остановился, взглянув на ребят. — Занка, если мне придется временно покинуть поселение, оставляю все на тебя. Ниджику обомлел. Работа меджая и без того сложная, с требованиями познаний практически во всех сферах жизни, так еще и необходима была хорошая физическая подготовка. Из всего этого Занка не попадал ни по одному фронту. Но от слов Энджина стало трепетно внутри, отчего все происходящее на секунду отошло на второй план. У их неприятелей губа явно не дура была. Под покровительством Бога Сета, они почувствовали силу, которая им и ныне не снилась. Подпитываясь жизненной Ка жителей Аварриса, они накопили очень много темной энергии, которую сейчас хотят пустить по всему Египту. Вот же дело дрянь. Занка хрустнул пальцами. Глава меджаев не стал тратить время на прощания, а вместо этого быстрым шагом направился в сторону своей хижины. Джаббер молча стоял, вперив взгляд в удаляющуюся спину Энджина. Они с Занкой снова остались вдвоем, созерцая белую простынь, колышущуюся на ночном ветру. Занка с ужасом смотрел на тело, постепенно осознавая, в какой заднице они оказались. И на что он рассчитывал, когда ехал сюда? — Завтра утром уже все поселение будет трещать об этом, — он схватился за голову, пытаясь унять панику. Дрожь в руках, казалось, только усиливалась, когда он переводил взгляд на труп. Труп близкого Энджину человека… Конечно, не время скорбеть о потере, но, возможно, они организуют достойные похороны, чтобы провести душу человека к Анубису. — Тебя разве только это беспокоит? — отозвался Джаббер, вырывая его из мутных мыслей. Взгляд скользнул по ссадинам и ранам, которые Занка получил в драке. Стало даже смешно с его вида. — Ты в первый раз дрался? — Вообще-то нет, у нас при дворе были учения. Не все так радужно, как ты думаешь. Просто первый раз именно вот в такой обстановке, — уточнил он и наконец перевел взгляд на Вонгера. На плече того зияла огромная рана, доходившая даже дальше лопатки, по спине. — А что будешь с этим делать ты? Как ты вообще умудрился… — Заживет, как на собаке, — отрезал Джаббер. — Я думал ты у нас нежный, ни разу в боях не участвовал, но ты меня удивил. — Скажешь, будто ты имеешь больше опыта? — Скажу. Я даже скажу, что для твоего первого раза действительно вышло неплохо. Они отошли в сторону дома Фолло, опустившись к стене, устало вдыхая ртом прохладный воздух. Хотелось в мыльню и спать, спать, спать… — Вообще, не честно, что он вот так прикрылся мной. Я думал, ты меня просто сейчас на кусочки маленькие разрубишь, — честно признался Ниджику, стараясь сохранить нейтральную тему разговора. Мысли путались, а внутренне так и хотелось просто провалиться под землю от увиденного. Язык от переизбытка адреналина просто не шевелился, и Занка решил, что было бы сейчас неплохо выпить хотя бы глоток воды. — Я действовал по инерции, и все равно не задел тебя, — хмыкнул Джаббер, думая сейчас лишь о том, чтобы завалиться в мягкую постель и уснуть крепким сном. — Как? — Ниджику придвинулся ближе, словно ребенок, который выпрашивает у своего родителя сказку на ночь. Джаббер невольно поморщился, от того, что нечаянно пошевелил раненым плечом и зашипел от боли. Этот старик чудом оказался позади него, хлестнув ножом. Вонгер тогда прямо почувствовал, что он на волоске от собственной гибели и вовремя увернулся. Лезвие прошлось аккурат по плечу, не слишком глубоко, но достаточно, чтобы было больно двигаться. Когда адреналин спадал на «нет», эта боль стала только ощутимее. — Ну у меня опыт в боях, как никак, — в голове вообще не укладывалось, где тут можно соврать, и откуда Джаббер был научен этому. И такого вопроса от Занки он не ожидал. — Если бы у меня его не было, меня бы не приставили к тебе. — Резонно, — рука писца потянулась к его плечу, легким движением задев разорванную ткань кларизиса. — Как думаешь, Фолло уснул? Занка рассказал, как пытался отговорить парня не открывать эту чертову дверь ввиду мертвого Сайлуса у него на пороге. Конечно, Занка об этом умолчал ему, так как с Фолло хватило и прошлого трупа. Вид Сайлуса все равно не давал ему покоя. Был человек, и нет человека. Он глубоко вздохнул, закончив рассказ. Джаббер молча выслушал его, наблюдая, как Занка отодвигает края кларизиса, давая ране «подышать». Взгляд того говорил сам за себя. — Я не имел дело с такими огромными ранами, но я мог бы… Джаббер пропустил это мимо ушей, сочтя не слишком важным, чтобы так беспокоиться. В конце концов у него благодаря своему положению теперь мог выдаться денек лишний полноценного отдыха. — О, я мог бы завтра как раз таки сходить с ним в библиотеку. Хоть развеется, — хмыкнул Джаббер, тут же шикнув, когда Занка все таки задел рану. Тот вздрогнул и убрал руку, сделавшись совсем серьезным. — Давай обработаем, если ты так не хочешь идти к Амфит. — Можешь обработать, мне-то похер. Просто, если случится еще одна подобная ситуация, то вся твоя работа пойдет на смарку. На том они сошлись, и поговорив еще немного о том, о сем, чтобы не занимать свою голову лишними думами о Сайлусе и Энджине, направились в свою хижину. Рудо был уже там, и завидев их в крови и ссадинах, ужаснулся. — Что произошло? Кувшин с водой и тряпка тут же оказались на тумбочке около кровати Джаббера. Рудо сел рядом, тут же начиная расспрашивать. Занка вяло отвечал тому, не вдаваясь в подробности. Обработав свои раны, он переключился на Вонгера, который слушая их, совсем забыл о том, что от него что-то требуется. — Просто не шевелись, — пробормотал Занка, вовлеченный в процесс. — Сними верх. Голубые глаза встретились с холодным взглядом карих. — Это обязательно, — уточнил он. — Если не нравится, то могу предложить альтернативу в виде… — Мне больше нравилась моя альтернатива, — буркнул Джаббер, морщась от боли и пытаясь стянуть с себя накидку. Ткань цеплялась за свежую рану, и каждый раз, когда он дергал плечом сильнее, лицо Вонгера заметно каменело. На то, чтобы избавиться от верхней одежды, ушло минут десять. Рудо молча наблюдал за этим с соседнего ложа, пока Занка копался в своей коробке с бинтами и травами. Когда Джаббер наконец сел боком к ним, Ниджику замер. Рана тянулась от плеча, почти до середины спины, рваная, местами еще сочащаяся кровью. Вид был такой, будто того не просто полоснули, п пытались вспороть целиком. И это само по себе уже выглядело паршиво. Но не это заставило Занку застыть. — Это… — он непроизвольно сглотнул. Весь торс Джаббера был испещрен шрамами. Старые, светлые и уже давно зашившие рубцы пересекались со свежими, воспаленными полосами. Где-то тонкие, почти аккуратные линии. Где-то грубые, рваные. Несколько круглых отметин на боку выглядели так, будто их оставили ожоги. Часть шрамов уходила на грудь, плечи, часть терялась под поясом штанов. Их было слишком много. Рудо даже не удивился реакции Занки. — Ты что, раньше не видел? — спросил он. — Я еще в первый выход в город заметил. Джаббер проигнорировал его, пребывая в своих мыслях. Занка медленно мотнул головой, все еще глядя на спину Джаббера. Странно. Неужели, Джаббер вообще не страшится физической боли, и выносит ее так, словно это не самое худшее, что с ним случалось. И почему-то от этой мысли внутри стало неприятно тяжело. — Чего завис? — хрипло бросил Джаббер. — Передумал? Занка тут же отвел взгляд. — Закрой рот, и развернись нормально. — Какой нежный, — смеясь. — Еще слово, сам себя штопать будешь. Джаббер тихо фыркнул, но все таки послушно развернулся к нему спиной. Ниджику забрался на край кровати, устраиваясь поудобнее. Рядом на низком столе стояли миска с водой, пучки трав, льняные бинты и баночкк с густой темной мазью. В хижине пахло сыростью, кровью и горькими лекарствами. На удивление Джаббер молчал, только иногда напряженно дергались мышцы на спине, когда влажная ткань касалась краев раны. Занка старался работать осторожно. Левая рука придерживала Джаббера за здоровое плечо, медленно перемещаясь по теплой коже и невольно задевая старые рубцы, а правая аккуратно промакивала кровь. Чем дольше он смотрел, тем сильнее замечал детали. Тонкий шрам вдоль позвоночника. Косую полосу под ребрами. Следы чьих-то когтей на боку. Эти ожоги… И Занка вдруг поймал себя на мысли, что ему хочется спросить, откуда все это. Но вопрос застрял где-то в горле. — Я думал, ты откинешься от первой же подачи, — хохотнул Рудо, обращаясь к Джабберу. Парнишка как мог старался, отвлекал Вонгера разговорами. — Откинусь – первым тебя с собой заберу. — Как романтично, — отозвался тот. Занка невольно хмыкнул себе под нос и почти сразу почувствовал, как Джаббер заметно расслабил плечи под его рукой. Он невольно задумался над тем, а что было бы, если бы все таки он уговорил Джаббера пойти к Амфит. Они бы поговорили? Все встало бы на круги своя? Наблюдая за работой Занки, Рудо тактично отмалчивался. Тот же аккуратно поддевал бинты, краешком ткани, пропитанной какими-то маслами, бережно обводил рану по контуру. Это завораживало. Взгляд Ниджику в это время зацепился за амулет, аккуратно лежавший рядом с накидкой на кровати. Амулет, судя по тому, что Джаббер его еще носит, действительно работал. Предупреждал о наличии черной магии, обжигая кожу, но… те отметины от ожогов на боку у Джаббера совершенно не котировались с амулетом. Ну, не мог амулет оставлять такие следы, поэтому писец тут же отмел его кандидатуру. В конце концов, почувствовав, как смеживаются веки, Рудо буркнул что-то вроде «спокойной ночи», и улегся на бок, отвернувшись к стенке. В хижине стало тихо, только лампа потрескивала у стены, да ветер царапал крышу. Занка убрал остатки бинтов в сторону и еще раз бегло осмотрел перевязку. — Не вздумай завтра куда-то идти. — Уже вздумал, — отозвался Вонгер. — Джаббер. — Что? — Мы с Рудо сами сходим в библиотеку. — Какие вы самостоятельные, — отозвался тот, неторопясь вставая с ложа. — Выйду, проветрю голову. Занка на это лишь коротко вздохнул, переместившись на свою кровать. В конце концов, он сделал все, что смог, а там уже дело за самим Джаббером, и он не в силах этому противостоять. В конце концов, тот не стеклянный. На следующий день. В хижине Амфит с Джанет с самого утра царил привычный беспорядок. На полу стояли корзины с травами, у стены громоздились свернутые ткани, маленькие баночки с маслами перекатывались по низкому столу каждый раз, когда кто-то задевал его локтем. Сквозь приоткрытый полог внутрь уже пробивался свет, и воздух постепенно наполнялся сухим теплом. Джанет сидела прямо на полу, заталкивая в сумку мешочки с травами и какие-то бутылочки. — У меня скоро кожа сойдет, — мрачно пробормотала она, растирая масло по ладоням. — Серьезно. Я уже вся обмазалась этими вонючими маслами, а руки все равно как старая бумага. Амфит тихо фыркнула, перебирая одежды. — Это ты еще в сезон песчаных бурь тут не была. — И не хочу. — Поздно. Джанет возмущенно цокнула языком, и швырнула в сумку очередной сверток ткани. — А еще этот знахарь меня скоро доконает, — продолжала она. — Ты слышала, как он вчера разговаривал с тем стариком? «Девочки без меня и шагу ступить не могут», — процитировала она, меняя голос. — Не напоминай. Я сегодня хочу работать в отдельной хижине. — Половину работы делаем мы! — Не половину. Почти всю. Меня от одного его голоса трясти начинает. Несколько секунд в хижине слышался только шелест папируса и бряканье склянок. За разговором Амфит вдруг замерла, держа в руках свернутый бинт. — Странно это все… Вот вроде бы мы рядом… — задумчиво пробормотала она, глядя куда-то в сторону выхода. — Но он будто с каждым днем становится все дальше. Все время где-то вместе со своим Занкой. Последнее прозвучало несколько с досадой, отчего Джанет потребовалась куча усилий, чтобы не рассмеяться. — Нет, подожди, — Джанет не ожидала такого от подруги. — Ты ревнуешь что-ли? — Нет, — Амфит тут же нахумрилась. Тут дело было не в ревности, просто как-будто бы Занка мешал Амфит. Она не могла подойти и поговорить с Джаббером, пока он был рядом. Сама она не раз при дворе фараона разговаривала с ним, но чисто на рабочей манере, а вот так… — Я сказала Рудо, чтобы он поговорил с Джаббером, — призналась та. — И ты думаешь он его послушает? Увольте! Подойди к нему сама. Сегодня же, — отрезала Джанет, уже сложив свои вещи. — Он наверняка не спит уже. Тем временем в хижине Рудо. Занка тупо сидел, упершись взглядом в стену. Он даже не успел увернуться от пролетевшей было мимо накидки. — Упс, — замялся Рудо. — Я думал, ты поймаешь. Сегодня пекло такое, надень сверху. Он поднялся, завидев как Джаббер заворочался в постели. — Вы чего тут?… — он сел, оглядывая хижину. — А че так рано собираетесь? Занке вообще не хотелось ни с кем коммуницировать, поэтому он предпочел деликатно промолчать, вывалив все на Рудо. Тот лишь сказал, что чем раньше начнут, тем раньше закончат, но что-то Занке подсказывало, что никакого свитка в библиотеке они не найдут, и тогда дело дрянь. За окном раздался грохот, который подчас смел остатки сна у Джаббера. Тот потянулся было почесать спину, но колющая боль тут же напомнила ему о ране и он отмел эту идею. «Если бы босс увидел меня в таком состоянии, он бы нанес второй точно такой же порез», — подумалось ему. Но с другой стороны, он же должен когда-то отдохнуть. — Ладно, удачи. Старайся не напрягаться, — бросил Суребрек, и закрыл дверь за Занкой. В хижине воцарилась тишина. Что это был за грохот, Джаббер ума не прикладывал, наверное, мешки попадали с верхних рядов в амбаре. Сон не шел совершенно. Джаббер уже черт знает сколько лежал, уставившись в потрескавшийся потолок хижины, пока утренний жар медленно заполнял помещение. Воздух становился суше с каждой минутой, ткань у входа едва колыхалась, а рана на боку неприятно ныла при каждом движении. Уже не так сильно, как ночью, но достаточно, чтобы забыть о нормальном отдыхе. Он прикрыл глаза ладонью, но это сделало только хуже. Перед ним почти сразу всплыло безмятежное лицо Сайлуса. Суровый взгляд Энджина. Джаббер помнил, как тот неподвижно стоял у трупа. И если бы он только знал, что там будет Сайлус, он бы выкинул это тело куда подальше или сжег, чтобы Энджин его не видел. Наверняка у того в памяти очень четко отпечатался этот момент. И по-любому сейчас он сорвался с места, словно гончая взявшая след, в этом Джаббер точно был уверен. И именно в ту ночь он впервые за долгое время осознал одну страшную вещь: он жив только благодаря своему боссу. Даже смешно становилось. Не то, чтобы Зодил был каким-то великим человеком, просто между ним и Энджином существовали свои договоренности, в которые Джаббер предпочитал не лезть. Они помогали друг другу, оказывали услуги, закрывали глаза на некоторые вещи, даже Энджин поступился принципами, и принял Вонгера. И пока он оставался полезным — его терпели. Пока. Мысль об этом неприятно скребанула внутри. Если он сейчас не поможет Энджину и его отряду разобраться с происходящим в Аварисе, если провалит поручение Зодила, то дело даже не в том, что Энджин однажды его настигнет. Нет. Последняя песнь черномага далеко не худший конец, который мог получить Джаббер. Проблема была в другом. Зодил терпеть не мог, когда его подводили. Джаббер тихо выдохнул через нос и повернулся на другой бок, тут же скривившись от боли. Великолепно. Полежать спокойно собственное тело ему тоже уже не позволяло. За стенами хижины потихоньку становилось шумно. Кто-то ругался у колодца, гремела посуда на кухне, слышались даже голоса детей. Обычное утро. Он попытался думать о чем-нибудь другом. В голове почему-то всплыл Ниджику с его недовольным лицом. А ведь тогда он и правда не струсил и даже дал отпор незнакомцу, несмотря на то, что тот был больше его и сильнее в несколько раз. Ладно, Джаббер, ему не привыкать, он с детства устраивал драки, а в четырнадцать лет в первый раз убил. А Занка, который жил все время в знати, при фараоновской семье, горя подобного не видел, должен был бы отступить. Но нет… восхищению Джаббера не было предела. Так потом еще получил себе увечья, но не расслабился и обработал его, Джаббера, раны. Вот так сюрприз. Занка может ведь, когда захочет, просто, наверное, он привык держать лицо перед другими, судя по его происхождению. Это были все предрассудки Джаббера, на самом деле он не знал, как у них там было все устроено, Ниджику рассказывал ему только поверхностно. Но, ведь это же не значило, что они уже друзья? После первой драки… Джаббер усмехнулся, подумав еще о том, что возможно он и по голове немного получил, раз в голову лезет всякая ерунда. И ведь, правда, они же даже друзьями не были, так с чего такая доброта, не из вежливости ли? Они были людьми, которых Энджин собрал всех в одном месте по стечению обстоятельств, не более. Джаббер раздраженно нахмурился, уставившись в потолок. — Совсем ебанулся, — пробормотал он себе под нос. И именно в этот момент снаружи послышались шаги. Он перевел взгляд на входную дверь. Кто-то тихонько постучался и бесцеремонно толкнул ее. Джаббер сразу отмел кандидатуру в виде Риё и Тамси. Амфит замерла на пороге, придерживая сумку на плече. На секунду они просто уставились друг на друга. В этот момент Джаббер окончательно понял, что все это время избегал ее не потому, что злился, а потому что понятия не имел, как теперь с ней разговаривать. —…О, ты один, — первой подала голос Амфит. — Наблюдательная, — нехотя приоткрыл один глаз. Ответ вышел резковат, хоть он и не хотел этого. Амфит никак на это не отреагировала. Она вообще выглядела уставшей: под глазами залегли тени, длинные волосы кое-как убраны назад, а от нее самой по хижине развеялся приторный аромат трав и масел. Под ее прямым взглядом, Джабберу захотелось немедленно отвернуться, и не сделал этого только потому, что тогда все выглядело бы еще более очевиднее. Девушка медленно поставила сумку возле стены и присела на край его кровати, медленно оглядывая его состояние. — Боюсь спросить, кто тебе оказал помощь? — она кивнула в сторону бинтов на его плече. Джаббер так и знал, что она начнет интересоваться. Но другого дано не было. — Ниджику, — почему по фамилии, Джаббер и сам не знал. Амфит едва заметно напряглась. Конечно, а она ожидала другого ответа? — Вот как, — только и сказала она. Между ними на секунду повисла тяжелая тишина. Амфит отвела взгляд в сторону. — А что случилось? Если признаться самой себе, она вообще не то хотела спросить, просто нужно было с чего-то начать. — Долгая история, — Джаббер перевел взгляд за окно. — Энджин уже в курсе и, кажется, собирается действовать. Неподалеку от хижины уже стояли готовые к выезду лошади, около которых суетились меджаи. Энджин уезжает. От одной этой мысли начало неприятно скрести. — Ты все это время меня избегаешь. Прямой удар, точное попадание. Ну Джаббер знал, что этот разговор произойдет рано или поздно, а он теперь, наверное, выглядел в глазах Амфит и ее друзей вообще тряпкой. Но во взгляде той не читалась какая-либо жалость, лишь вселенская грусть, с которой она не смотрела даже не умерших от хвори. — Брось, — он делано фыркнул, отводя глаза и принимаясь преувеличенно внимательно разглядывать свои руки. — Просто даже если это так и выглядит, то на это свои причины, которые я не хотел бы говорить. Отмазки всегда были его слабым местом, но на этот раз внутри что-то упрямо подталкивало стоять на своем. В конце концов, он ведь не соврал. Почти. — Дело в Ниджику, да? — Амфит слегка выгнула бровь, пристально вглядываясь в его лицо. Джаббер опешил, искренне не понимая, каким боком сюда можно было вообще приплести Ниджику. Ох уж эти девушки… — Причем тут вообще Занка? — Джаббер изобразил удивление. — Он не моя мать, чтобы что-то мне запрещать. Да и даже бы если вякнул что-то подобное, думаешь, я бы его послушал? Амфит молча разглядывала его несколько секунд. Вся напыщенность Джаббера, копившаяся днями куда-то улетучилась. Внутри же наемник испытывал что-то вроде «бабочек в животе», и только после того, как лекарша пришла с ним поговорить, он совсем мечтал позабыть, что у них возникло какое-то недопонимание. Да и вообще, девушка прекрасно знала, что Джаббер не силен в душевных разговорах. Это было не его. Вся ее напускная строгость вдруг сошла на нет, сменившись мягким вздохом. Она сделала шаг вперед, сокращая дистанцию. И от этой ее внезапной близости у Джаббера по телу пробежала искра волнения. — Ладно, — тихо произнесла она, и в ее глаза вернулись те самые привычные теплые нотки. — Сдаюсь. Занка ни при чем. Но, давай, когда я вернусь из города, мы не будем прибегать к этому снова. В голове проносились тысячи исходов событий, но ни в одном из них Джаббер не видел «хэппи энда». И сейчас Амфит поступала как взрослый человек, у которого уже сформировалась лобная доля: без всяких ссор и скандалов, просто принятие. Джаббер порой удивлялся, какие ребята у Энджина добрые, ведь у него самого в кругах не было понятия «добрый». Если ты был добрым, ты автоматически делался слабаком, который на колени упадет перед врагом. Следом за этими мыслями проступил и страх, ведь тогда он с такой компанией может спокойно растерять хватку, как наёмника. Первое правило: никаких чувств. Даже если убили твоего близкого. Он не видел, как убивался Энджин, когда произошло убийство Сайлуса, но точно знал, что он предался эмоциям в стенах своей хижины, скрывшись ото всех. Это бремя должны были нести все, кто ступал по опасной деятельности. — Даю слово, — он протянул девушке мизинец. Та быстро попрощалась, и вышла из хижины, словно ее и не было. А Джаббер так и остался думать, что же это было, и почему он так легко выбрал «мирный путь» в взаимоотношениях с Амфит, хотя что-то подсказывало, что оно того не стоит. «Джаббер, ты здесь по делу», — вопил разум, а сердце почему-то неприятно ёкало, что совсем было на него не похоже. Или это все таки осадок, оставшийся с того случая? В любом варианте у Джаббера в приоритете стоял Зодил. Он совсем не рассчитывал на то, что здесь его ввернут в междусобойчик. В его округах все было по-другому, и наёмник явно не привык к тому, что происходило сейчас. К нему никто раньше так не подходил, не интересовался, что же все таки случилось, когда он перестал здороваться в ответ. Или не интересовались его самочувствием и не латали раны. *** Следуя указаниям Рудо, тропа привела их аккурат к той библиотеке. Обернувшись несколько раз, словно кто-то мог за ними приглядывать, Занка выдохнул. — Итак… этот свиток наверняка лежит в особом разделе. Нас туда пустят? — Ты в отряде меджаев, посланных самим фараоном, откуда мне знать? — фыркнул Фолло. Занка невольно расслабил плечи. Все таки, Фолло не сдался под натиском собственного разума, и даже продолжал шутить как ни в чем не бывало. Это радовало и успокаивало. Спустя несколько минут бессмысленных разговоров, Рудо все же двинулся вперед, к массивным дверям библиотеки. Писец же в свою очередь, когда они зашли внутрь, невольно задумался над тем, что это его первая вылазка без присутствия Джаббера. Приятно волновало и пугало одновременно, потому что насмотревшись всякого, он не знал, что может произойти и в библиотеке. — Здравствуйте, мы по приказу господина Энджина. Голос Рудо прокатился по залу неожиданно громко. От стеллажей тут же оторвались несколько недовольных взглядов. Сидевший за столом библиотекарь вздрогнул так сильно, что едва не выронил старую книгу. — Исфет, вы в своем уме? — зашипел он, торопливо откладывая ее в сторону. — Это библиотека. Хотите поорать – идите на главную площадь. Рудо виновато поднял руки. — Извините. Фолло опустил голову, пряча улыбку. Странное чувство. Вроде-бы ничего хорошего не произошло, но внутри поселилось теплое предвкушение от времяпровождения со своими знакомыми. В то время, как Рудо около стойки получал нагоняй от смотрителя, Фолло стоял и улыбался, как дурак, не потому, что это было смешным. А потому что он действительно скучал. Жизнь постепенно возвращалась на свое место. Занка мельком посмотрел на него, заметив его улыбку, но ничего не сказал. Лишь мысленно отметил, что вытащить Фолло с ними из хижины того стоило. Вон, как парень радуется. Был бы здесь Джаббер, наверняка бы даже и посмеялся над Рудо. — Чем могу помочь? — уже спокойнее спросил библиотекарь. — Нам нужен свиток, связанный с Жатвой Теней, — ответил Ниджику. Старик нахмурился всего на мгновение. — Ребята, вы точно знаете, во что ввязываетесь? — Знаем, поэтому он нам и нужен, — вклинился Рудо. Он не меньше своих сотоварищей хотел попасть в тот самый запретный раздел, хоть Занка его и предупреждал, что некоторые свитки лучше не читать вслух, парня это не остановило, а наоборот даже, он был воодушевлен, что воочию увидит их. — У нас лично такого я не припоминаю, — вдруг отрезал библиотекарь. — Господин Энджин был уверен, что здесь должны сохраниться хоть какие-то записи. Занка медленным взглядом обвел помещение, остановившись на старике. Тот несколько секунд молчал, постукивая пальцами по столу, а затем все таки ответил: — Всё, что доступно для посетителей, находится в восточном архиве. Начните оттуда. Ниджику перевел взгляд на друзей. Ответ явно ему не понравился. Как-то. слишком быстро старик решил отделаться от них, но спорить сейчас не было никакого смысла. — Ждите здесь, — бросил он остальным, и не дожидаясь вопросов, направился в точности, куда указал библиотекарь. Фолло было хотел двинуться за ним следом, но рука Рудо быстро перехватила его: — Сейчас Занке нужно сосредоточиться, — он улыбнулся. — Насколько я знаю, он в библиотеках, как у себя дома. — Я бы поставил на то, что он и у себя в Мемфисе заваливал себя книгами, — Фолло щелкнул пальцами, вливаясь в беседу с Суребреком. Сам Занка уже быстро удалялся между стеллажами. Что-то подсказывало ему, что не так все просто. Энджин предупреждал, что свиток может быть похищен, и заверял, что даже если и так, то ничего страшного, но Занка лично для себя ощутил бы полный провал. Поэтому он и пошел первым, чтобы разведать обстановку. Без Джаббера было не то, но кто в библиотеке осмелится на кого-то напасть? Бред. И если подозрения насчет свитка верны, каждая минута могла оказаться важной. Коридоры между книжными рядами тянулись один за другим. Занка почти бегом миновал несколько поворотов, пока наконец не увидел нужную дверь с иероглифами, над расшифровкой которых придется попотеть. Но это была точно она. Он рванул дверь на себя, с той стороны что-то с грохотом ударилось о пол. Ниджику на секунду замер, и еще секунда потеребовалась, чтобы наконец распахнуть эту треклятую дверь. Какая-то железка брякнулась на пол во второй раз, Занка оглядел помещение, в котором словно смерч побывал. Сомнений уже не осталось. Внутри царил настоящий погром: полки были перевернуты, книги и свитки валялись на полу вперемешку с пылью и обломками дерева. Створка окна болталась на честном слове, покачиваясь от сквозняка. Писец присел, внимательно оглядывая уцелевшие книги. Некоторые были совсем пыльные, а на некоторых от касаний чужих рук даже не было и тоненького слоя. Насколько Занка знал, запретные архивы проверяют раз в пятилетку, а то и больше, так как попросту боятся сюда заходить, поэтому пыли и грязи тут не оберешься. А те, кто здесь был, явно не предусмотрели это, и теперь ясно, что ушли они относительно недавно, а значит, все еще были недалеко. Старик не давал гарантий, что свиток был у них, но… Занке так хотелось увязаться следом за грабителями, и в конце концов восстановить свою репутацию, которая, по его мнению, тут же разрушилась в пух и прах. Но там ждали Рудо и Фолло. Взгляд Занки вновь остановился на болтающейся створке. — Да чтоб вас… Занка грязно выругался, вставая с корточек, чего обычно себе не позволял, в последний раз окинул взглядом помещение и с досадой хлопнул дверью, возвращаясь обратно. Фолло высунулся из-за угла, услышав шаги, хотел было что-то спросить, но увидев недовольное выражение лица Ниджику, осекся. — Там все вверх дном. Искать что-либо в этих кучах бессмысленно, — пояснил Занка, после того, как рассказал, что увидел. Больше всего раздражало не то, что кто-то оказался быстрее них, а то, что они не смогли выполнить наипростейшую просьбу Энджина. Хотя, если подумать, на что вообще был расчет? Этот обряд планировался уже очень давно, и странно, что они забрали свиток только сегодня. — И что теперь? — спросил Рудо, когда они наконец покинули библиотеку. Занка задумчиво поправил ремешок сумки на плече. — Пока господина Энджина нет мы все равно ничего не сможем проверить наверняка, — признал он. — Остается только ждать его возвращения. Фолло некоторое время молчал, глядя себе под ноги. После нескольких дней проведенных в хижине, ему все еще непривычно было находиться среди людей. Мимо проходили торговцы, дети носились по улицам, откуда-то доносился запах свежего хлеба и жареной рыбы. Жизнь вокруг продолжалась своим чередом, будто в городе не было ни намека на хворь. Но только один Рудо знал, что творилось в Нижнем городе, а в Верхнем городе запретили говорить о том, что происходило там, чтобы не спугнуть туристов. Сучья власть, которая лишь деньги лопатами гребла. — Я думаю, нам стоит сходить в храм, — неожиданно предложил Тунито. Рудо удивленно повернулся к нему. — В храм? — Господин Энджин наверняка сейчас выполняет свою работу в полной мере. Не знаю… Мне хотелось бы помолиться за него. Занка невольно поднял взгляд на возвышающиеся над домами колонны святилища. Люди давно разучились надеяться на Богов так, как надеялись их предки, старые молитвы превратились в привычку. В ритуал, который соблюдали скорее по традиции. Но иногда человеку нужно было место, где можно остановиться и хотя бы на мгновение почувствовать, что он не бессилен над происходящим. — Думаю, это хорошая идея, — кивнул он. Они свернули на одну из боковых улиц, ведущих к храму. Разговор постепенно затих, каждый думал о своем. *** Никто из приезжих не ведал, что за хворь одолела Аварис, но никто и не спешил судить по картинке. Страна итак страдала, либо от засухи, либо от какого-нибудь шистосомоза (завозилась при контакте с водой из Нила). Но слова людей о том, что некоторые постепенно забывали собственное имя, а потом впадали в состояние овоща пугали не то, что симптомами, а неизвестностью. Как долго это может продлиться, и насколько далеко зайдет эта хворь. Занка давно уже начал догадываться, что это далеко не «хворь». Он перерыл все архивы, но в папирусах не было ни слова о подобном. А все дороги вели к одному — черная магия. Черномаги высасывали жизненную Ка человека, делая его, простыми словами, овощем. Вряд-ли кто-то внедрился бы в Аварис извне, а значит, враг ходит где-то рядом или даже стоит напротив. Ниджику повернулся к столу, где на салфетке уже стояла готовая похлебка из чечевицы. Тамси, сидевший по другую сторону стола, аккуратно подвинул к нему деревянную ложку. — Ты итак мало ешь, — пояснил тот. — Тебя вообще на кухне не видно, ты чем питаешься? Ниджику взял ложку в руки, ткнув ею в месиво тарелки и поднял голову. — Я обычно таскал с кухни и ел в хижине, не люблю есть в компании. — Теперь я понял, откуда у Рудо такая же привычка, — усмехнулся жрец, отломив кусок лепешки и закинув в рот. День тянулся своим чередом, и ближе клонился к вечеру. Занка все еще мысленно был не здесь, размышляя о том, что будет, если вернется Энджин, и с какими новстями. И один Ра ведал, чем он сейчас занят. Фолло ушел побеседовать к Грису, рассказать, как они сходили до библиотеки, потом до храма. По пути обратно он еще встретил Каемвасета, который проводил его хитрым взглядом. И теперь, сидя напротив Тамси, Ниджику чувствовал себя неуютно. — Так, как ты тут? Говорят, весь в работе, — как-бы невзначай начал Тамси, покручивая в пальцах чайную ложку. — Да, это требует концентрации и сна, а у меня ни того, ни другого, — пожал плечами Занка. — Ты как? — Я с больными работаю. Но сегодня меня подменили Амфит с Джанет, поэтому я прохлаждаюсь, пока могу. — Как там… с больными? — поинтересовался писец. Не то, чтобы ему было интересно, просто, вдруг Кейнс расскажет что-то дельное. — Все как обычно. Бредят, но сейчас в последнее время словно одичалые: хватают за руки, за плечи, тянут к себе и что-то мычат, — Тамси понизил голос. — Единственное, что помню, что мужчина один умер на руках у Джанет. Что-то шептал про Сета и испустил дух, но видит Ра, он не со зла это… Мне жаль людей, который постигла такая ужасная кара. — Это даже не похоже на хворь. Не могут люди один за другим вот так хериться и бредить, — задумчиво протянул Занка. Аппетита все же не было, и он решительно отодвинул тарелку в сторону. — Тут явно дело рук черномага. — А температура? — Тамси, ты прекрасно знаешь, что это не весомая причина. Не похоже, чтобы ты пропускал занятия белой магии, — Занка выгнул бровь. — Я читал как-то про похожую хворь. Там люди бредили точно также, у кого организм слабее, те быстрее испускали дух. А если многие думают, что это высасывание жизненной Ка чистой воды, то они ошибаются. Все симптомы налицо, что это Викторианская хворь, — ткнул Тамси. — Глупо списывать на черномагов. — Тогда причем здесь Фолло? — Занка пошел ва-банк. Почему-то внутри зародилось сомнение, и Тамси что-то знал. Тамси хотел было встать и выйти из-за стола, но остановился, словно размышляя над его вопросом. Затем медленно повернулся, вперив в Занку усталый взгляд: — Я не всезнающий, Ниджику. Это уже точно черномаги, и возможно, они тоже в этом замешаны. Просто, мне кажется, они пошли пойти другим путем и распространить эту болезнь. Поэтому истину нужно искать из свитков, — пояснил он ему. — Все равно не ясны их действия. Должно быть этому хоть какое-тт объяснение. Аварис – портовый город, если все здесь слягут, сляжет и весь Египет. Мы просто в самом эпицентре, и половина и отряда не знает, что нужно делать, — решил он высказаться. Тамси медленно поднял голову, посмотрев Занке прямо в глаза. Тот явно был настроен решительно, даже не отведя взгляд в сторону. — Занка, я вижу, что ты стараешься. Но это наш первый выезд, никто не рассчитывал, что все обернется этим. Никто не знал, но… мы что-нибудь придумаем, — Тамси попытался его успокоить. Занка лишь кивнул вслед его удаляющейся спине. Все, что сейчас оставалось – это перерывать архивы и опрашивать местных, и он даже не разбирался в черной магии. Его этому не учили… В голове стремительно что-то щелкнуло, и он поднялся из-за стола, направившись в сторону своей хижины. Джаббера и Рудо внутри не оказалось, поэтому Ниджику позволил себе немного отдохнуть, закрыв двери и обессилено свалившись на теплый пол. Кое-где местами валялся песок, и загрязненный кларизис его нисколько не волновал. В голове крутились способы, как можно помочь Энджину в столь нелегком деле. Глава меджаев точно знает, что нужно делать, но он тоже живет свою первую жизнь, поэтому возлагать все на него было бы глупым решением. Для чего они все здесь? Занка не знал, сколько времени прошло, пока дверную ручку кто-то не дернул. Он забыл закрыть дверь? В хижину вошел Суребрек, узрев Занку на полу, с раскинутыми в разные стороны руками. Он удивленно уставился на друга, который, кажется, упрямо пытался игнорировать его присутствие. Секнудное оцепенение спало с Рудо, когда он все таки молча прошел к своему ложу и упал на постель. — Что ты делал весь день, что так вымотался? — подал голос Рудо. Занка ответил не сразу. — Нужно что-то решать. — Энджина нет. — К черту. Мы что, совсем ничего не можем? Где Джаббер? — Занка перевернулся на живот, уперевшись локтями в пол, и взглянул исподлобья на Суребрека. — Ты видел его? — Совсем недавно они с Амфит направлялись в сторону города, — Рудо пожал плечами. — Все в твоих руках Занка. Мы сегодня были в библиотеке, и если что-то и искать, то только там. Писец нахмурился. — Они с Амфит помирились? — Ты тоже в курсе их ссоры? — удивился Рудо, невольно вспоминая просьбу Амфит. — Да, раз они снова гуляют вместе. И ему уже лучше, намного. Занка опустил взгляд на замысловатые трещины на полу. На мгновение ему тогда казалось, что отряд стремительно рассыпался в стороны, словно песчаная гора. Совсем недавно Фолло был отрезан от мира, Тамси проводил время с Рие. Но теперь, когда в поселении отсутствовал Энджин, он понимал, что именно тот держал всех вместе. Стало неимоверно одиноко от этой мысли. Хотелось сжаться в маленький комок и плыть по течению этих сложных обстоятельств. — Эй, Занка, ты чего расстроился? — Рудо опустился рядом с ним. Рука потянулась к светлым прядям писца, аккуратно заправив их за ухо. — Не думаю, что из-за этого стоит горевать, мы что-нибудь придумаем. — Когда рядом был Энджин, то он вселял в меня какую-то надежду. И я тогда верил, что я на что-то годен… — пробормотал Занка. — А теперь, когда его тут нет, я совсем не знаю, что нам нужно делать. — В одиночку ты точно не сможешь что-то предпринять, а вот собрать всех вместе и обсудить – это запросто, — Рудо уверенно кивнул. Он не умел утешать людей, но он хотя бы попытался. Занка ведь успел для него стать в коей-то степени старшим братом — тем самым якорем, который помогал взять себя в руки, когда все летело к чертям. В самый первый раз Рудо показалось, что Ниджику несгибаемый, сильный духом человек, которого не сломают никакие обстоятельства. Но сейчас выяснялось, что ему тоже нужна поддержка. В конце концов никто не выточен из камня. Занка долго молча обдумывал его слова, а затем тихо спросил: — Ты думаешь, меня вообще станут слушать? — Насколько я знаю, ты второй после Энджина, за кем пойдет отряд без лишних вопросов. Занка недовольно изогнул бровь, уставившись на мальчишку. Изо дня в день его будто тыкали лицом в собственное происхождение, и он удивился даже, что до сих пор не привык к этому. Рудо это точно сказал в знак поддержки, Занка был уверен. Но, больше всего его поразила внимательность Рудо к окружающим. Выдавив измученную, но искреннюю улыбку, Занка заставил себя подняться с пола. Рудо с сияющим лицом тут же последовал за ним наружу. Писец направился прямиком к хижине одного из приближенных меджаев Энджина, стараясь заглушить страх. Перед глазами стоял четкий план действий, и права на осечку у него не было. — Доброго вечера, — войдя, Занка сдержанно поклонился. Меджай, сидевший за папирусами, повернул голову в его сторону. — Я бы хотел созвать всех на главную площадь в ближайшие несколько минут. — По какой причине, господин Ниджику? — мужчина встал из-за стола, ответив уважительным поклоном. — Насколько известно, Энджин сейчас отсутствует в поселении. — Именно по этой причине, — кивнул Занка, затаив дыхание. — Это возможно сделать? Меджай смерил его оценивающим взглядом, ненадолго посмотрел в окно, а затем снова перевел глаза на юношу. — Да, это возможно. Я сообщу вам, когда все соберутся. Но учтите, что некоторые могут отсутствовать из-за поручений, — мужчина снова поклонился. Занка едва верил собственным ушам. Растущее уважение со стороны меджая дарило робкую надежду. Он слишком хорошо помнил, как дома, при дворе, его едва замечали, а уж о том, чтобы прислушаться к его мнению, не шло и речи. Со стороны родни — тем более. — Я буду у церкви. Коротко кивнув меджаю в ответ, Занка поспешно вышел из хижины, чувствуя, как внутри разгорается непривычная уверенность. *** Возвращаясь с прогулки, Вонгер заметил непривычную пустоту в поселении. Обычно в такое время жизнь здесь била ключом: у колодца вечно торопились женщины, перемывая сплетни под глухой стук ведер. Чуть дальше, у раскидистого навеса, неизменно восседал старый смотритель поселения, лениво проверявший отчеты и раздававший пинки нерадивым работникам. К полудню на их территорию обязательно забредала шумная орава местных детей, выпрашивая у чистильщиков блестящие железки, а Риё часами пропадала в жарких амбарах, пересчитывая сушеные припасы, распределяя добрую долю на поселение. Но сейчас не было слышно ни детского смеха, ни скрипа колодезного ворота. Даже из амбаров не доносилось ни звука. Оставленная кем-то корзина с недочищенными корнеплодами сиротливо стояла у порога. Взгляд Джаббера упал на Гриса — единственного, кто обнаружился среди опустевших улочек. Писец одиноко ошивался около своей хижины, торопливо затягивая пояс на ходу. — Доброго вечера! Что-то потерял? — окликнул его Джаббер. Грис, услышав знакомый голос, вздрогнул и обернулся. Увидев перед собой Вонгера, он удивленно присвистнул: — Джаббер! А ты почему не на собрании? Джаббер недоуменно уставился на него. Он точно помнил, что его никто ни о чем не оповещал. Да и Амфит сказала бы ему… Наверное… Внутри поселился легкий интерес: здешний устав строг, и кроме Энджина никто не имеет права, ни достаточного авторитета, чтобы поднять на ноги все поселение. — Энджин приехал? — спросил Джаббер, приподняв бровь. — Уже? Грис от такого вопроса сначала моргнул, а затем звонко, искренне рассмеялся. Джаббер даже слегка опешил. — Господин Энджин будет еще не скоро, — отсмеявшись, Грис махнул рукой и поправил пояс в последний раз. — Этим всем сейчас занимается Занка. Он сам все организовал, просил оповестить каждого. Народ уже на площади. Даже сам смотритель притащился послушать. Ладно, я пошел, а то пропущу все важное. Грис припустил вдоль улицы, поднимая сандалиями легкую пыль, оставляя Джаббера стоять посреди пустой дороги. Какое-то время он просто тупо смотрел Грису вслед, переваривая услышанное. «Занка? Сам?» — мысль казалась абсурдной и никак не вязалась с образом парня, который вечно носился со своими бумагами, скептически относился ко всему окружающему и был словно отстраненным от чужого общества. Да и чтобы обычный писец прыгнул на голову выше меджаев? И самое паршивое — Занка не сказал ему ни единого слова об этом. И следом за этим противоречивая мысль заполнила его голову: с какой стати Занка вообще должен был перед ним отчитываться? Джаббер хмыкнул про себя, шагнув в сторону, где располагалась главная площадь. У каждого должны быть свои секреты. Это нормально. Глупо было ожидать от писца абсолютной откровенности, да и сам Вонгер никогда не стремился изливать кому-то душу. По натуре своей он был жестким, привыкшим к одиночеству человеком. Специфический род занятий, контракт с Зодилом сделали свое дело. Все это не предполагало наличия близких друзей. С той же Ктони была даже не то что дружба, а скорей деловые отношения. Друзья — это слабость. Обуза. У Джаббера был другой путь. Успокаивая себя этими циничными, привычными мыслями, Джаббер окончательно вернул себе маску безразличия. Внутри все равно скреблось какое-то странное, до конца не понятое им ощущение, но он упрямо затолкнул его поглубже. Когда он наконец добрался до главной площади, то не стал протискиваться сквозь толпу. Удивительно было, что Занка вообще смог собрать столько народу. Он безучастно оперся о деревянный столб возле крайней хижины и принялся издалека наблюдать. Занку отсюда было хорошо видно: к нему то и дело подходили местные, друзья, меджаи. В руках Ниджику держал огромный папирус — судя по всему, какую-то карту. Он сощурился, пытаясь разобрать детали, но с такого расстояния даже слова долетали лишь невнятным гулом. Собрание затянулось, но Джаббер так и не сдвинулся с места, превратившись в безмолвную тень на краю улицы. Он просто смотрел, как писец, активно жестикулируя, что-то объясняет, как Рудо согласно кивает, как толпа то взрывается тихим ропотом, то затихает. Наконец люди начали расходиться. Меджаи сворачивали папирус, местные возвращались к своим заброшенным делам, и звенящая пустота улиц снова начала заполняться привычным бытовым шумом. Даже на кухне стало оживленно. Вонгер уже собирался оттолкнуться от столба и уйти, как вдруг в поредевшей толпе заметил знакомую фигуру. Амфит. Оказывается, он сюда успела. Рядом с ней шла Джанет, видимо, встретила ее у хижины и сразу же потащила на площадь, так что Амфит успела к самому началу. Джаббер проводил ее взглядом, но подходить не стал. Ужин в их лагере тянулся лениво, наполненный запахом печеных лепешек, пряного тушеного нута и дыма от костров. После того, как все по очереди поели, Занка направился в сторону своей хижины на пару с Рудо. Тот молчал, что было Занке только на руку: он итак слишком перенервничал на собрании, и потребовалась уйма времени собраться с чувствами. Но его результат превзошел все прогнозы. Благодаря местным меджаям, план был расписан до мелочей: они вместе решили начать с полузаброшенного храма Анубиса, чтобы проверить захоронение древнего номарха Хафра. Также решено было отправить ведомых жрецов искать источники черной магии и был отдан приказ лекарям поскорее закончить с больными, так как они были нужны. Обычно Энджин занимался этим в одиночку, просто запираясь у себя, а потом просто ставил отряд перед фактом. Но Занка понимал, что без помощи остальных он не справится, ведь они лучше знают свое ремесло. Переступив порог хижины, Занка первым делом заметил Джаббера. Тот сидел на своем ложе около открытого окна, в которое проникал прохладный ночной воздух, и даже не поднял в голову в царившем полусумраке. Лишь одинокая свеча, стоявшая на подоконнике озаряла исписанный папирус, который именно в этот момент показался Вонгеру смертельно интересным. Это выглядело до того нарочито, что Занке на секунду стало смешно, вспоминая, что Джаббер, вообще-то, не любитель читать. Следом вошел Суребрек, плотно занавесив дверной полог. Со стоном от усталости он повалился на свою кровать и тут же принялся ворчать, что слишком много съел, и вообще нужно было ложиться спать натощак. Занка негромко посмеялся над ним, бросив что-то по типу «ты что, хочешь сесть на диету?», но его внимание быстро вернулось к Джабберу. — Мне сказали, ты прогуливался с Амфит, — невзначай начал Ниджику, располагаясь на своем ложе и развязывая тесемки на своей сумке. Вонгер буркнул едва слышное «угу». — И как прогулка? — тихо спросил писец. — Нормально, — донеслось из-под носа. Занка внутренне понимал, что, возможно, стоило предупредить его о собрании в тот же момент, когда поразмыслил о нем. Но, с другой стороны, они ведь живут в одной хижине, постоянно делят это тесное пространство. Он в любом случае собирался рассказать все лично, поделившись заодно своей точкой зрения и выслушав Вонгера. Но с языка слетало совершенно другое. — Вы помирились? — искренне удивился писец. Джаббер наконец оторвался от папируса и посмотрел на него исподлобья тяжелым взглядом. Этот вопрос ощущался как грубое прикосновение к едва затянувшейся ране. — Я думал, мы не посвящаем друг друга в подробности нашей жизни, — заметил Джаббер. В его голосе засквозил такой откровенный скептицизм, какого Занка от него не ожидал. От кого угодно, от того же Тамси, у которого это уже как стиль общения, но не от Джаббера. Он замер, виновато потупив взгляд, затем принялся растерянно осматривать углы хижины, словно очутился здесь впервые, судорожно прокручивая в голове варианты ответов. Взгляд упал на пустой кувшин из-под воды. — Рудо, у нас вода кончилась в кувшине, — бросил он. Парень на это закатил глаза, но ничего не сказав, спрыгнул с кровати, и подхватил оный на улицу, заправив предварительно полог. Как только Рудо скрылся из виду, Занка шумно сглотнул: он при такой толпе спокойно мог рассуждать, а тут не может и слова выдавить. Истратил весь свой запал. Аж смешно. — Я… я думал, что лично расскажу тебе о планах, — тихо произнес он. Джаббер ничего не ответил. Отложив папирус на край стола и потушив свечу, он забрался под одеяло и отвернулся лицом к глинобитной стене, всем видом показывая, что разговор окончен. В хижине повисла неловкая тишина. Занка в первый раз видел, чтобы Джаббер был в таком состоянии, хотя это было нормально, потому что они знакомы всего-то около месяца, еще неизвестно, что предстояло впереди. Занка немного позавис, втыкая в стену, затем поднялся с ложа и направился в сторону Джаббера. Спустя секунду ложе прогнулось под чужим весом — писец присел на самый край. — Я хотел сказать… там все равно не было ничего интересного, — почти над самым ухом Вонгера проговорил Занка, глядя на его напряженные плечи. — Обычный разбор полетов, нудные споры о припасах. Зная тебя, тебе было бы там очень скучно. Но, зато я рад, что ты интересно провел время с Амфит. Джаббер все же не выдержал, медленно обернувшись через плечо, и сверля писца хмурым взглядом. Его глаза сначала скользнули к блестящей броши на груди Занки, а затем поднялись к самому лицу. Выражение лица того он не видел в темноте, может, оно и к лучшему. — Тебе виднее, — сухо бросил он, снова отворачиваясь к стене и натягивая одеяло до плеч. Занка, не привыкший ходить вокруг да около, все же решился спросить напрямую. — Ты обиделся что-ли? — негромко спросил он в темноту. — С чего ради? — Джаббер даже не повернулся, его голос прозвучал глухо из-под ткани. — Много чести. Ты мне не мамочка, чтобы перед каждым шагом отчитываться. С чего ты это взял? Ниджику тихо вздохнул. Он уловил эту напускную грубость, которая служила Джабберу броней. Кажется, она была толще еще в первый день их похода в город, вместе с Фолло и Рудо. Но неужели даже месяц пребывания под одной крышей перечеркнет одна маленькая формальность? — Джаббер, обернись и посмотри на меня, — с нажимом попросил Занка. Вонгер помедлил несколько секунд, мысленно проклиная свою минутную слабость, но все же нехотя повернулся на бок, подпирая голову рукой. Во полумраке хижины глаза Занки казались не от мира сего, и от этого он выглядел пугающе, если бы не его тон. — О, теперь мы полноправно командуем, — усмехнулся Джаббер. — Слушай, — перебил его Занка. Чуть подавшись вперед, он положил ладонь на свои колени, чтобы не нарушать личные границы. — Если бы я хотел сыграть в «великого лидера», я бы сделал все сам. Но я позвал меджаев и жрецов, потому что я… я чертовски испугался, ясно? Когда Энджин уехал, у меня земля из-под ног ушла. Я понятия не имел, как удержать это поселение, чтобы оно не развалилось, пока его нет. Он сделал короткую паузу, внимательно всматриваясь в лицо Джаббера. Вонгер молчал, но его хмурый взгляд стал чуть боле осмысленным — он слушал. — На площади мне нужна была толпа. Мне нужны были их советы, — тихо продолжил Занка. — Но завтра, там, в храме Анубиса, мне эта толпа не нужна. И нужен будешь именно ты. Не как «официальный телохранитель» или «охранник, приставленный главой меджаев», а человек, которому я могу доверить свою жизнь, когда мы переступим порог усыпальницы. Извини, что не сказал сразу. Я просто… закрутился с этими свитками. Джаббер искоса смотрел на него, чувствуя, как душное наваждение по тихоньку спадает. Это получается сам Занка Ниджику, со своим благородным происхождением, со своими придуманными правилами, чтобы «не упасть в грязь лицом», сейчас сидел перед ним и фактически признавался в собственной уязвимости. Просил о доверии. Он не был таким осторожным даже тогда, когда врезал тому черномагу у хижины Фолло, не церемонясь. — Говоришь, в храме Анубиса? — Джаббер наконец со вздохом опустил голову на подушку, устремив взгляд в потолок. Напряжение в его плечах заметно спало: он не привык к таким беседам, он всегда разговаривал жестко, либо с ним также. Он не мог представить, что значило, иметь друзей и всячески, опираясь на род своего занятия, отталкивал окружающих своей резкой натурой. — Там мертвечина и ловушки. Жрецы хоть в курсе, куда мы направляемся? Занка, сидевший это время в ожидании, поняв, что ситуация исправлена и лед тронулся, едва заметно улыбнулся. — Завтра проверим. Но свитков я наберу полную сумку, так что без подсказок не останемся. Полог приподнялся, представив в проходе Суребрека с полным кувшином чистой воды. Обнаружив в темноте, что ложе Занки пустует, Рудо перевел взгляд на место Джаббера, заметив две тени, одна из которых расположилась аккурат на краю постели. Так он разглядел Занку. — Я уж было подумал, ты слинял куда-то на ночь глядя, — бросил Рудо, оставляя кувшир с водой. — Вы уже поговорили? — Куда я пойду на ночь глядя? — Занка бы изобразил удивленное лицо, но в темноте Рудо все равно его не увидит, вот и заморачиваться незачем. — Вода наша? — Ваша. Занка кивнул, не подумав, что и это Рудо может не увидеть, но тут послышался голос Джаббера. — Ладно, — буркнул последний, закрывая глаза. — Считай, что убедил. Иди спать. Тихо хмыкнув и мысленно возликовав маленькой победе, Занка бесшумно вернулся на свое ложе, бросив Рудо что-то вроде «да, все путем» и укрывшись одеялом, принялся засыпать под шорох Суребрека в темноте.