Что случилось с Драко Малфоем? Или нелёгкая жизнь наследника

Несколько недель подряд Драко приходил в библиотеку после завтрака и сидел там рядом с кудрявой ведьмой дни на пролёт. Они почти не говорили: она читала, изучала, что-то писала за массивным столом, закусывала губу, хмурилась, улыбалась — мириады эмоций пробегали по её миловидному лицу. А кудряшки бесконечно лезли в глаза, и она их мило закручивала волшебной палочкой в растрёпанную прическу, из-за чего потом ходила за книгами пешком, огибая многочисленные книжные полки — кажется, девушка забывала, что может воспользоваться магией, как только палочка исчезала у неё из рук. Изредка Малфой помогал ей: невзначай интересовался, что за книгу она ищет, и быстро призывал её. Эльфы приносили им еду прямо в библиотеку, потому что Грейнджер в своей дикой страсти к изучению забывала обо всём, включая базовые потребности вроде «поесть и не умереть». И когда Драко ненароком создавал какой-нибудь звук, превышающий по громкости тишину, она резко вскидывала голову и озадаченно смотрела на него, будто пару секунд пыталась вспомнить — кто он вообще и где они находятся. Она не обращалась к нему за помощью, а он молчал, стараясь не спугнуть их странное, почти хрупкое молчаливое взаимопонимание. А главное, что поражало Малфоя - его внутренний дебил при ней не выходил на прогулку. Вообще. Совсем. Ни ушей, ни обнюхиваний, ни попыток лизнуть — чудо, не иначе. Наверное, она была бы крайне озадачена, если бы у него вдруг выросли уши, и он бы стал её обнюхивать прямо посреди библиотеки. Ещё наследника радовало несколько вещей: она не доставала его расспросами, он мог спокойно наблюдать за её кропотливой работой, и ни одна живая душа ему не мешала, предоставляя ему возможность насытить своё любопытство по отношению к её персоне. Он перестал заикаться, когда видел её, и даже относительно внятно отвечал на редкие вопросы. Оставался ещё один насущный и очень его интересующий вопрос «Что с его оргазмом?». Мужчина догадывался - он не мог кончить без контакта с её телом, хотя это оставалось лишь предположением. В нынешний момент Драко предпочитал не менять сложившуюся ситуацию. Член постоянно стоял колом в её присутствии, новая опция его организма, и как бы этот не мешало, пусть лучше постоянно налившийся кровью стояк, чем мокрые брюки от непроизвольного оргазма. Он бессомненно, позорно излился бы прямо перед ней, в тот же момент, как Грейнджер в своей саркастично-насмешливой манере предложила ему сесть рядом и читать. Точнее — приказала. И они на пару с внутренним дебилом растеклись лужицей у её изящных ног. Пёс не оставлял попыток своих нелепых ухаживаний, и Драко мысленно возносил хвалы всем возможным и невозможным святым — лишь бы он не перешёл к более активным действиям. Потому что, судя по всему, он хотел спариваться, и, если его пёс в какой-то момент наклонит Грейнджер раком и начнёт пихать в неё свой член, их хрупкому перемирию придёт конец. А пока Малфой старался наслаждаться каждой секундой их милого и крайне отрывчатого общения. Где-то на третий день этого нелепого молчания, пока Грейнджер яростно строчила в своих бумагах, а Малфой пытался выглядеть непринуждённо развалившимся в кресле и наблюдал за её стремительно двигающейся рукой, перо резко хрустнуло, нарушая гробовую тишину. Гермиона уставилась на перо с таким негодованием, будто это оно развязало Вторую магическую войну, и, вскинув голову, с прищуром уставилась на Драко. Ему искренне захотелось поёжиться под этим взглядом. — Малфой, дай мне новое перо, — она властно махнула рукой, давая понять, что он явно тугодум и должен был догадаться сам. Она что, опять забыла, что у неё есть магия? Драко призвал перья с соседнего стола и левитировал к ней. Кудрявая заучка наградила его теперь уже оценивающим взглядом и снова уткнулась в записи. Малфой возликовал — казалось, лёд тронулся. Возможно, он теперь сможет с ней поговорить, не умирая от неловкости после каждого слова. Она не поднимала тему его жуткого поведения в магазине, его прогулок с голым задом по саду, их нелепого брака и странных подарков в её комнате от пса-преследователя. Хорошо хоть мёртвого голубя ей не притащил и вещи не пометил. Благодарю вселенную за малые радости бытия. Внутренний дебил спал сладким сном в присутствии ведьмы, давая Малфою возможность проявить себя как личность без собачьего альтер эго. Малфой следил, чтобы она обедала, подсовывая ей тарелки под нос, и она неосознанно хватала сэндвич или печенье, не глядя засовывая в рот. Он накрывал её пледом, когда она засыпала в кресле, не выдерживая ритма постоянных исследований. Со временем, они нашли какую-то точку соприкосновения, до одури споря о книгах. Как-никак, парень десять лет сидел без дела и перечитал большую часть библиотеки, расширяя познания во всех областях. Но огромный мозг Гермионы Грейнджер вмещал намного больше, чем книги в меноре. Её удивительные магловские наряды поражали его воображение, заставляя по ночам предаваться фантазиям и прикасаться к себе, зная, что разрядка ему не светит. Но всё же… открытые маечки и коротенькие шортики — казалось, она ходит по менору в белье. Когда она низко наклонялась над столом, ему приходилось отводить взгляд, чтобы не краснеть как подростку и подавить желание прикоснуться к ней… и не только руками, убедиться в свой теории, что он сможет достичь оргазма соприкасаясь с её телом. Но касания были под запретом, они могли пробудить интерес нежелательных особей. Он ещё не был готов поделиться с Грейнджер своим внутренним «я». Тем более если это «я» при первом же прикосновении вывалит член и начнёт трахать её ногу. Пока она делала вид, что странностей не происходит, он будет поддерживать эту иллюзию нормальности. Просто парень и девушка, малознакомые, пытаются найти общий язык. Просто договорной брак. И так, постепенно Драко Малфой наконец-то вернул себя в присутствии Грейнджер и достаточно расслабился, чтобы углубляться в длительные обсуждения интересующих их тем и наслаждаться живым общением с живой женщиной. Он так изголодался по эмоциям и человеческому контакту, что разочарование накрывало его каждый вечер, когда они расходились по комнатам. Мало того что он терял её из виду — так ещё и пёс решал идти на поиски подарков для неё и трофеев для себя. В его коллекции уже собрались её резинка для волос, книжная закладка, чайная ложка, которую она облизывала, поедая крем-брюле, и Малфою было страшно подумать, на что ещё пойдёт этот помешанный дворняга. Он несколько раз порывался вернуть трофеи владелице или по-тихому избавится, но не решался, в конце концов он прекрасно помнил, как именно она ела тот десерт. Глухое рычание сорвалось с губ Гермионы, вырывая наследника древнего рода из раздумий о процветании их отношений. Казалось, Грейнджер настолько погрязла в исследованиях, что не замечала ни мелких знаков внимания от пса, ни от самого Драко. Её не впечатляли ни обеды, ни чай, ни плед, ни даже то, что он приказывал эльфам оставлять небольшие букеты цветов на её столе и прикроватной тумбочке, не то что они ели её любимые блюда о которых он, невзначай, выпытывал в их горячих спорах. Малфой раздумывал — как ещё привлечь внимание своей молодой жены в ограниченном пространстве поместья? Возможно, украшения? — Грейнджер, в тебя вселилась мантикора? — лениво поинтересовался Малфой, пытаясь вызвать её на очередной жаркий спор или, в крайнем, привлечь её внимание любым доступным способом. — В меня вселился дух невежества, — буркнула она, пялясь в огромный фолиант, книга выглядела размером с половину её тела, как Малфой не пытался узнать о её исследованиях, все записи скрывались от его глаз и в моменты когда ему удавалось перехватить какой-то пергамент его пальцы оставались без верхнего слоя кожи, а на вопросы грифиндорка отказывалась отвечать, оставалось только догадываться что она изучает. — Тебе какое дело, Малфой? И вообще, чего ты тут возле меня ошиваешься? Ого, она явно не в духе. Драко искренне надеялся, что ей нравится его общество, она ни разу не пыталась его прогнать, обида неприятно кольнула хрупкое самолюбие. Спишем этот выпад на переменчивое женское настроение. Не мог же он, в самом деле поверить, что её раздражало прекрасное, незаменимое и многогранное общество слизеринца. — Нравишься ты мне, — поигрывая бровями, улыбнулся Малфой, в ответ девушка презрительно глянула на него, не оценив не умелые заигрывания. — Ты чего так оживился? Оставь свои странные моргания для Паркинсон. Мне мужики с нервным тиком не нравятся. Сарказм и воспоминания об ненавистных одноклассниках, еще пару минут, и она начнет обзываться. Кажется Гермиона Грейнджер чего-то не понимает в своих секретных исследованиях и её это бесит. — Давай помогу, — как ни в чём не бывало предложил Малфой, мысленно потирая ладошки, он читал это фолиант и предполагал о чем её исследования и даже догадывался где она споткнулась, эта книга представляла собой огромный древний сборник по исследованию первоначальной магии, и половина из текстов была написана на древних вымерших языках. И не нужно выдумывать знаки внимания, они сами приплыли мне в руки — Ты застряла на древне шумерском или древне египетском? – невзначай кинул Малфой не поднимая глаз от своей книги, мечтая увидеть её обалдевшее выражения лица. — Чего? Откуда ты знаешь?! — Наверное потому, что я десять лет маюсь бездельем и читал эту книгу несколько раз. – ответил блондин и в голове запищал датчик, предупреждающий о раскрытии лишних подробностей, свей жизни. — Ты читаешь на древне шумерском?.. — её голос стал подозрительно тонким. И вот тут Малфой впервые за долгое время возгордился собой по-настоящему. Это уже был его выход. — Грейнджер, не только у тебя есть мозг – Драко возрадовался, что наконец-то его былая уверенность вернулась, и он больше не выглядел как краснеющая школьница перед преподавателем. – Подвинься, – буркнул Малфой и, преодолев расстояние между ними в несколько шагов, опустился на подлокотник массивного кресла, в котором она практически тонула. Он заметил, что ей нравилось скручиваться в нём калачиком, когда глаза уставали и нужны были несколько минут для размышлений. В нём же она в основном и засыпала, и блондин с почётным званием преследователя кучерявых заучек, наблюдал за ней, стараясь запомнить все малейшие частички её лица и фигуры, потому что как только его шальное «я» выберется на свободу в неподходящий момент, она убежит из менора, и всё, что ему останется — это лелеять воспоминания о ней. Как она, божественно, пахнет… Опрометчивый поступок — сесть возле неё так близко. Но если сейчас он отшатнётся, это явно не улучшит его позиции в глазах Грейнджер. А его обалдевшее «я», учуяв её прекрасный запах, могло в любой момент выйти на прогулку и, чего доброго, начать её облизывать или захочет потереться. Тогда она точно его приложит Пертрифкусом и уберётся восвояси. Малфой задержал дыхание и изо всех сил старался глубоко не вдыхать пьянящий аромат её волос, потому что ещё немного — и уже не пёс, а именно Драко Малфой, наследник знатного чистокровного рода, начнёт тереться членом о любую часть её соблазнительного тела. Десять лет без оргазма вносили свои коррективы в его адекватность. Задница Мерлина… я вижу её сиськи. Драко понял, что молчит уже несколько секунд, почти не дышит и взирает на привлекательные полушария, выглядывающие в глубоком вырезе тонкой маечки. К Салазару лето, к Салазару магловскую одежду, к Салазару сиськи и неуместное возбуждение, к Салазару мою жизнь. — Увидел что-то интересное? – насмешливый голос Грейнджер вывел его из гипнотического транса, вызванного упругими мячиками, увенчанными, как он догадывался, вкуснейшими розовыми сосками. И вообще подозрительно, что он не вывалил язык и не задышал как умирающий от жажды дворняга от этого прекрасного зрелища. Максимально развернув от девушки нижнюю часть тела, чтобы не позориться ещё больше, Малфой хаотично перебирал в голове саркастические ответы, но гипнотическая суперспособность её груди очистила все его мысли до белого шума. — Твои майки убивают меня, – сипло и как-то обречённо признался мужчина, досадливо смежив веки. Я мало опозорился, давай ещё душу начни изливать. Не забудь сказать, что у тебя постоянно стоит в её присутствии и что твоё ушастое альтер эго хочет сношать её на любой поверхности. Это же абсолютно нормально. — Завтра найду что-то ещё более откровенное в своём гардеробе, – захихикала Грейнджер, и этот звук приятной музыкой оживил бабочек в животе Малфоя. Соберись. У мужчин не бывает бабочек в животе. — Ты так мило пускаешь слюни и краснеешь, – подколола Грейнджер, продолжая по-девичьи хихикать над его растерянностью. Ему даже на секунду показалось, что она кинула заинтересованный взгляд на его промежность. Если бы ты только знала… Испустив страдальческий вздох, Малфой собрался с мыслями и вернулся к теме беседы, стараясь этично пропустить момент этого пошлого и крайне неуместного разговора. Но его озабоченный мозг был против и вопел: Её грудь вблизи ещё прекрасней. А представь, какая прекрасная на вкус её киска с таким-то запахом… Если бы он мог кончить, это точно бы произошло прямо сейчас. Никакие силы, кроме ужасающего проклятия, засевшего в нём, не смогли бы его остановить. Он бы не стесняясь излился бы в брюки, поглядывая на эти загорелые прекрасные мячики. — Итак… древне шумерский, – нелепо прочищая горло, Драко попытался вернуться к интеллектуальной составляющей их беседы. – Грейнджер, я читал этот фолиант несколько раз, поэтому знаю все языки в нём и могу надиктовать тебе перевод, но при условии, что ты снимешь дивное заклятие со своих исследований, которое опаляет мне пальцы каждый раз, когда я хочу что-то в нём понять. — Зачем тебе это? – почему-то шёпотом произнесла девушка, продолжая настороженно на него взирать. — Мне скучно, – нашёл Малфой самый безопасный ответ. Её прекрасные глаза тут же превратились в узкие щёлочки наивысшего подозрения. — Как хочешь. Я могу вернуться к своей книге о вампирах или помочь тебе перевести тексты. В противном случае ты будешь ещё месяцами биться над переводом. — Ладно, – сквозь зубы выдала ведьма, когда слизеринец почти вернулся в своё кресло подальше от её запаха. – И я так и знала, что ты копался в моих записях. Нужно было наложить заклинание, чтобы оно опалило твой длинный аристократический нос. — У меня прекрасный нос, – обиженно буркнул Драко. Но всё внутри него возликовало. Она допустит его к исследованиям. Подпустит к святой святых. Даст ему причину быть рядом. А в глубине души мужчина, довольно посмеиваясь, всё-таки змеиная натура давала о себе знать — он знал то, чего не знала самая умная ученица Хогвартса, заставил её это признать, и она явно была этим взбешена. Его эго впало в катарсис от осознания этого момента — казалось, он ждал всю жизнь, чтобы хоть в чём-то превзойти её. — Малфой, ты такой медленный, – Гермиона выжидающе на него уставилась, буквально подпрыгивая на месте от нетерпения. – Хватит пялиться на мою грудь. Если ты быстро закончишь перевод и поможешь мне завершить работу, я покажу тебе их в первозданном виде… и, может быть, даже дам потрогать, если буду в хорошем настроении. Ох, Грейнджер… ты умеешь мотивировать изголодавшегося мужчину. Драко силой воли подавил желание вскочить и начать пританцовывать от восторга. Хор приятных голосов запел в голове, в глазах помутнело. А мечты, оказывается, всё-таки могут исполняться, если быть достаточно упорным, хоть, где пригодились знания древних языков. Никогда бы не подумал, что древние египтяне приведут его к сиськам Гермионы Грейнджер. — Это так пошло, Грейнджер, – деловито отмахнулся Драко, из последних сил пытаясь сохранить остатки достоинства. — Но всё же ты не отказываешь, – и опять это девичье хихиканье… и совсем не мужские бабочки в животе.