Что случилось с Драко Малфоем? Или нелёгкая жизнь наследника

Жизнь каждого человека наполнена открытиями и неизведанными тропами. Открытием для Гермионы стали мозги и знания Драко Малфоя. Не сказать бы, что она не догадывалась, о некоторой умной живности в его черепушке, но даже не надеялась, что эти извилины наполнены таким количеством разнообразных знаний и умений. К тому же в нём странно уживались заинтересованный исследователь, надменный аристократ и, на удивление, заботливый муж. Как бы странно ни звучало это слово в лексиконе ведьмы.   Но у неё был муж. И причём, как оказалось, достаточно милый.   Иногда нелепый, застенчивый, умный и внимательный. Ей нравились совершенно нелепые знаки внимания, то, как он думал, что она не замечает подсунутую ей еду и все остальные мелочи. Правда, его подарки иногда граничили со странностями. Но в остальном у неё оказался очень неплохой муж. К тому же, нужно признать, невообразимо красивый. На него было приятно смотреть. Да настолько, что иногда она забывала, о чём они говорили, и нелепо замолкала, всматриваясь в его до абсурда красивое лицо. Они до нелепого смешно выглядели со стороны, бросая друг на друга заинтересованные взгляды. Её смешило, когда он залипал на её грудь или ноги. Она специально искала наряды пооткровенней, с восторгом наблюдая, как он запинается и краснеет. Странных эпизодов с обнюхиванием и беготнёй голышом больше не наблюдалось. И Грейнджер решила пока забыть про эти удивительные происшествия и наслаждаться их дружескими взаимоотношениями с намёком на лёгкий флирт. Удивительно, но школьный задира, оказался  приятным собеседником.   Кажется, я влюбляюсь в своего мужа… по совместительству Драко Малфоя, придурка, который изводил меня в школе. Ну ладно, не будем настолько радикальны. «Влюбляюсь» — слишком громко. Он мне нравится. Или нравятся его мозги. Или внимание. Или я сексуально не удовлетворена и не прочь показать ему свои сиськи и увидеть его, похоже, достаточно внушительный член. Мысли Гермионы уплыли совсем не в том направлении, пока она смотрела на привлекательное лицо и достаточно умный рот — нужно признать — своего блондинистого мужа и думала уже не об исследовании, о котором рассуждал Малфой, а о его члене и подтянутом телосложении.   Теперь уже не Малфой залипал на её грудь, а она залипла на него.   Мне необходимо заняться сексом.   – Грейнджер, увидела что-то интересное? – передразнил её недавние слова Малфой, задорно ухмыляясь.   – Да, думаю о том, насколько у тебя большой член, – прищурилась Грейнджер.   Она давно обнаружила занимательную особенность всех людей: если выдать правдивый ответ, о чём думаешь,обычно эта правда оказывалась либо странная, либо нелицеприятная, собеседника это вводит в очень комичный ступор и у него пропадает желание задавать глупые вопросы.   Вот и Малфой опешил, что заставило её подавиться смешком.   – Член?.. – как-то неопределённо протянул мужчина, и его глаза комично увеличились.   – Да. Я думаю, что хочу на него посмотреть. Ты на мою грудь — я на твой член, – Гермиона продолжала развивать интересующую тему только ради того, чтобы скулы Малфоя залились краской.   Она уже начала догадываться, что секса у него не было. Хоть достойных причин этому она не находила, но его ошалевший вид очень на это намекал.   – Мерлин, женщина… – прошептал Малфой, странно поморщившись и заёрзав в кресле. Гермионе нравилось их общение. Нравилось, как они взаимодействовали в рамках исследований. Нравилось всё происходящее. Но вот именно эти лирические отступления доставляли ей особое удовольствие. – Я хочу пригласить тебя на свидание, – шумно втянув в себя воздух, выдал Малфой, удивив Грейнджер, и теперь уже она ошалело взирала на него.   – Мы женаты, – несмело напомнила Гермиона.   Возможно, у него проблемы ещё и с памятью. Она же так и не узнала нюансов его странных вспышек, которые давно не появлялись, кроме каких-то необычных мелочей, которые он оставлял на её кровати. Вчера это оказалась его футболка, в которой он пару дней назад сидел с ней в библиотеке. Если это и было странно — оставлять для неё вещи, когда у них не было интимных отношений, — то футболка приятно пахла им, и Грейнджер любила спать в мужских вещах. Поэтому, пожав плечами и списав это на его неумелые попытки заигрывания, улеглась спать в дорогущей на вид дизайнерской футболке своего эксцентричного мужа.   – Это не мешает нам пойти на свидание, – давил Малфой.   – У чистокровных запрещено говорить про грудь и член без свиданий? Я оскорбляю твою невинность? – она просто не могла себя пересилить и перестать насмехаться над ним.   – Мы женаты, – теперь уже, казалось, Малфой напоминал ей этот факт.   – Так зачем нам свидание?   – Я хочу пригласить свою жену на свидание, – выдал блондин, закатывая глаза, похоже он считал её невероятно тупой и не понимающей очевидных вещей.   – Зачем? Как по мне, более полезно проводить время здесь, занимаясь исследованиями, – несмотря на то, что она откровенно залипала на своего мужа, это нелепое предложение о свидании казалось ей бесполезной тратой драгоценного времени. – К тому же куда ты меня поведёшь? Твоя мать заверила меня, что ты не выходишь за территорию менора. Не хочешь, кстати, объяснить почему?   – Нет. Отказ прозвучал так тихо и уязвлённо, что Грейнджер стало стыдно за свой вопрос. Может, он и вправду чем-то серьёзно болел. Хоть внешне и выглядел совершенно здоровым. Слишком много вопросов без ответов. – Я придумаю достойное свидание. Предоставь это мне. Гермиона… пожалуйста, сходи со мной на свидание.   Гермиона??? Гермиона??? Что происходит??   – Ладно, Драко, я схожу с тобой на свидание, – раз уж он перешёл к радикальным изменениям в их общении, она не останется в долгу.   И это произвело нужный эффект.   Он, мгновенно забыл о своём смущении, перестал смотреть на неё как побитый щенок и улыбнулся. Так искренне улыбнулся, что библиотека осветилась каким-то совершенно неземным светом.   Годрик… о чём я? Каким светом? Это же Малфой. Он гаденько ухмыляется, а тут улыбка, что кажется — его глаза блестят мальчишеским озорством. Даже не думай влюбляться в Малфоя. Это просто сделка. Причём непонятно зачем эта сделка ему. И свидание зачем?   – Приоденься, Грейнджер, – кинул Драко, резво подрываясь с кресла. – Я всё подготовлю. Эльф зайдёт за тобой в семь вечера.   Мальчишеский задор никуда не делся, и казалось, слизеринец буквально вибрирует от нетерпения.   – Зачем я на это согласилась? – вдогонку мужчине кинула Грейнджер страдальческим голосом.   Но всё-таки она была заинтересована. Свидание было чем-то освежающим.   – Потому что тебе любопытно, и я тебе нравлюсь, – ответил Драко, задорно улыбаясь.   – И не надейся, – возмутилась девушка. – Всё, проваливай. Дверь захлопнулась, и Грейнджер улыбнулась, опустив лицо в ладони. Этот мужчина выбивал любой здравый смысл из её кудрявой головы.

***

Гермиона Грейнджер ближе к тридцати годам всё-таки научилась наряжаться и быть обворожительной на светских раутах, но все её наряды обычно оставались слишком скромными. Элегантными, дорогими, иногда даже вызывающе красивыми, но всё ещё приличными. А для того, чтобы соблазнить и заставить покраснеть своего пуританского мужа, ей требовалась тяжёлая артиллерия. И этим тайным оружием была Джинни Уизли. Слишком эмоциональная, слишком громкая, слишком откровенная, слишком пошлая лучшая подруга.   Именно Джинни, помимо умения одеваться, научила Гермиону ещё одной крайне полезной вещи — не стесняться своих желаний. И если она хотела своего мужа, то могла себе в этом честно признаться и без всяких душевных терзаний затащить его в постель. И наконец-то вблизи рассмотреть его член. И, желательно, с удовольствием им воспользоваться.   Было бы крайне тупо искать кого-то на стороне, чтобы удовлетворить свои потребности, если рядом ходит прекрасный экземпляр, по закону принадлежащий ей, к тому же обладающий мозгами. Отличная возможность заняться сексом и избежать неловких разговоров о продолжении отношений, у них и так всё уже было узаконено.   К тому же она не раз слышала, что девственников можно прекрасно обучить и направить. А обучать и выражать свои желания чётко и ясно она умела. И то, что Малфой девственник, кричало в нём буквально всё — нелепые ужимки, алеющие скулы, то, как он пытался скрыть свой, заметим, почти постоянно возбуждённый член, и с каким вожделением он рассматривал её тело.   Спустя два часа и два перемещения по камину она была готова к свиданию, облачённая в чёрное платье, практически не скрывающее её зад. Наряд больше походил на несколько лент, обёрнутых вокруг тела, чем на полноценное платье. В мокрых трусиках, чему немало поспособствовала откровенно пошлая Джинни, выпытывающая насколько большой член у её красавчика мужа. И пока Гермиона в мыслях пыталась представить голого Малфоя, только уже спереди и вблизи, трусы позорно намокли. Не спасали ситуацию и вставшие соски, прекрасно просматривающиеся сквозь тонкую ткань платья. Бюстгальтер Джинни вообще испепелила магией, заявив, что «такие сиськи прятать — преступление».   Грейнджер ещё раз оглядела в зеркале, в какую шлюшку её превратила Джиневра, и подумала, что у Малфоя случится сердечный приступ от её развратного вида.    И как она потом будет объясняться с его родителями, что хотела соблазнить своего невинного мужа, а в итоге случайно убила его?   Ровно в семь раздался щелчок аппарации эльфа. Гермиона внимательно уставилась на существо, рассматривая его наряд и внешний вид. Хоть Люциус и убеждал, что с эльфами здесь обращаются достойно и платят им зарплату, Гермионе нравилось убеждаться в этом лично каждый раз.   Хоть она и не верила, что Драко может кого-то обидеть.  Это Драко, который был её мужем.  Этот Драко оказался полной противоположностью эгоистичного школьного задиры.   Мерлин, я уже даже в мыслях называю его Драко и своим мужем. В какой момент исчез хорёк, слизняк и флоббер-червь?   — Миссис Малфой, — пискляво произнёс эльф, и Гермиона стряхнула неприятную неловкость с плеч. Каждый раз от этого имени ей хотелось облачиться в чёрную элегантную мантию, сделать высокую причёску и свысока взирать на людей. А платье, которое сейчас делало её похожей на девочку из дорогого борделя, совершенно не соответствовало имени аристократки. Но что выбрали, то и имеют эти высокородные Малфои. Теперь Гермиона оскверняла величественные коридоры Малфой-менора своим магловским душком и развратными нарядами.   — Я аппарирую вас в дальнюю ротонду, молодой господин ждёт вас там.   Миппи похлопала огромными ушами, протягивая ей тоненькую ручку. Гермиона откровенно обрадовалась, что ей не придётся никуда шагать на этих вызывающих каблуках, которые держали её в вертикальном положении исключительно на гравитации и чарах устойчивости.   — Спасибо, Миппи. Называй меня Гермиона, — кажется, в миллионный раз повторила девушка.   — Молодая госпожа, — ушла от обращения по имени маленькая эльфийка. — Миппи хочет сказать, что молодой господин очень хороший и добрый мальчик, только очень несчастен. Миппи и все эльфы надеются, что молодая мисс сможет быть к господину такой же доброй, как и к остальным существам магического мира. Менор с приездом миссис наполнился смехом и уютом.   Грейнджер тупо моргала на эльфийку. Малфоя сложно было назвать мальчиком, но это ещё можно было опустить. А вот речь про существ была крайне странной и настораживающей.   Что она имела в виду? Неужели Малфой в кого-то превращается?   Она не слышала о подобных аномалиях кроме оборотней и вейл. Но с учётом того, насколько Малфой красив и его белоснежной фарфоровой кожи, в нём вполне могла течь кровь вейлы. Хотя этот ген не передавался по мужской линии и тем более частичный ген не давал возможности перевоплощаться.   Поток пытливого ума прервала аппарация эльфийки, и Грейнджер замерла, открыв рот как деревенская дурочка, рассматривая во что Малфой превратил, казалось бы,невзрачную ротонду.   Мириады крошечных фонариков, меньше ногтя на мизинце, парили вокруг белых колонн беседки, под потолком и вокруг самого Малфоя, облачённого в белую рубашку с закатанными рукавами и несколькими расстёгнутыми пуговицами. Эталон расслабленности и непринуждённости. Казалось, фонарики были живыми и плавно перемещались в пространстве, лениво кружась вокруг него, будто любовались хозяином.   Небольшой столик в ротонде был сервирован на двоих. Возле тарелок величественно возвышались два винных бокала. Небольшой искусно собранный букет белых роз украшал пространство. Такие же букетики разных цветов появлялись у неё в комнате и на рабочем столе, вызывая улыбку при каждом взгляде. И только сейчас до Грейнджер с трудом дошло, что эти цветы появлялись по настоянию Малфоя.   Да у меня романтичный муж. Еще и чертовски красивый. И я, похоже, произвела на него впечатление.   Если при её появлении Малфой приветливо улыбался, то сейчас его лицо граничило с комической маской.   Он задыхается?   Малфой вытаращил глаза, и его скулы снова моментально заполыхали красным цветом. В этот раз казалось, краска перебежала даже на шею. Мужчина неловко переступил с ноги на ногу, будто пытался поправить член. Видимо хороший у него был учитель по этикету, раз он не попытался, незаметно поправить стояк. Гермиона часто замечала этот мужской жест за Гарри и Роном. Какие же они были наивные, думая что девушки этого не видят.   — Ты прекрасно выглядишь, — промямлил Малфой.   — Я развратно выгляжу, — улыбаясь ответила Гермиона. — Но спасибо.   Девушка прошествовала мимо ошалевшего мужа, направляясь в ротонду, нарушая все законы физики и не упав на ходулях, что на неё нацепила Джинни. Малфой как-то слишком громко сглотнул за её спиной. Видимо мелькающий изгиб задницы под слишком коротким подолом платья впечатлил блондина.   Джинни Уизли, ты развратница.   — Грейнджер это платье… — снова начал Малфой, но в его аристократическом лексиконе не было подходящего слова, чтобы описать вульгарные ленточки, надетые на Гермиону.   Малфой отодвинул для неё стул и опалил тёплым дыханием скулу, отчего соски призывно вздыбились, но спишем этот нюанс на прохладный уличный воздух.   — Сводит меня с ума.   — На это и был расчёт, — нашлась девушка, пытаясь сбросить с себя возбуждение.   Она запрыгнет на него, наверное, раньше, чем начнётся ужин.   Несколько последних лет никто не привлекал ведьму, и длительное воздержание от всяких сексуальных утех кроме собственных пальцев явно делали Малфоя привлекательней, чем он был на самом деле, а его невинность только подогревала интерес.   — Итак, Малфой.   — Итак, Грейнджер, — не растерялся Драко и, похоже, справился со своим смущением, но глаза упорно опускались к её груди, после чего он джентльменски возвращал взгляд к её лицу.   Миппи подала прекрасно пахнущий лосось в сливках и удалилась. Малфой галантно разлил белое вино по вычурным бокалам. Что-то неловкое мелькало во всём официозе ситуации.   — Снова перешли к фамилиям?   — Так привычней, тебе не кажется?   — Отлично.   — Чудесно.   Это фиаско.   — Как думаешь, безносый ублюдок с кем-то трахался? — Грейнджер не нашла ничего лучше, чем выдать самую абсурдную чушь из своего арсенала.   У них как-то был такой разговор среди пьяной дружеской попойки. Джинни была убеждена: если бы у Волдеморта был секс, он бы не стал таким злобным уродом.   Малфой подавился вином. Несколько капель вылетело из его рта на белоснежную скатерть.   Я снова пытаюсь убить своего мужа.   Наверное, не стоило шутить про Тёмного Лорда в таком контексте, когда жидкость была у Малфоя во рту.   Попытки его убить уже превращаются в привычку.   — Салазар, Грейнджер, что за мысли? — откашлявшись, Малфой ошалело взирал на неё.   — У нас не клеился разговор, — неопределённо махнув рукой, нашлась Гермиона.   — И ты решила, что это будет уместная тема для беседы? — Драко вскинул бровь, но всё-таки улыбнулся.   Девушка невольно кинула взгляд на его предплечье. Почему-то раньше она не обращала внимания на руку с чёрной меткой. И только сейчас поняла почему, её там попросту не было.   Она забыла про неё.   — Метка исчезла после того, как Поттер наконец покончил с этим жутким кретином, что меня крайне радует. Эта ужасная штука портила моё тело, — пояснил Малфой, проследив за её взглядом. — И ответ на твой вопрос — нет. Думаю, не трахался. Он был слишком тщеславен, чтобы осквернять своё тело.   Дикий смех вырвался из Гермионы, совершенно не подходящий ритму их томного неторопливого свидания.   — Мерлин, у него не было носа, — смеялась Гермиона. — Какое тщеславие?? Может он и там был гладенький, поэтому делал вид что его всё устраивает.   — Грейнджер, ты невыносима, — Малфой прикрыл лицо руками, но она всё-таки расслышала вырывающиеся из него смешки.   — Но тебе это нравится, — и это был совсем не вопрос.   — Нравится, — отозвался мужчина и снова смутился.   Этот румянец заставит когда-то мои трусики испариться, непроизвольным выбросом магии.   — Так о чём обычно говорят на свиданиях аристократы? — лениво протянула девушка, закидывая ногу на ногу. — Обсуждают погоду? Политику? Стоимость павлинов?   — Павлинов у нас больше нет.   — Я помню. Твой отец сослал их во Францию.   — Они орали по ночам.   — А сейчас по саду голым бегаешь ты. Замена сомнительная.   Драко застонал и уткнулся лбом в ладонь.   — Ты никогда не забудешь это, да?   — Никогда, — радостно подтвердила Гермиона. — Это навсегда останется в моей памяти. Особенно твой зад среди розовых кустов. — Я был не в себе.   — О да, это всё обьясняет.   Он обречённо покачал головой, но уголки губ всё равно дёрнулись вверх.   Ведьма отпила вина, пряча улыбку за бокалом.   — Ты слишком довольна собой, — подозрительно прищурился Драко, накалывая кусочек лосося.   — Потому что ты слишком забавно краснеешь.   — Я не краснею.   — Малфой, у тебя сейчас даже уши розовые.   Он моментально вскинул ладонь к уху, а потом понял, что попался, и страдальчески прикрыл глаза.   — Салазар, за что мне это.   — За школьные годы, очевидно, — невозмутимо сообщила Гермиона. — Карма настигла тебя в виде привлекательной жены с отвратительным характером.   — Отвратительным? — оскорбился Драко.   — Ужасным. Ты даже не представляешь насколько.   — Представляю, — вздохнул он. — Я женат на тебе.   Девушка фыркнула в бокал. Малфой тихо рассмеялся, и этот звук оказался неожиданно тёплым. Без привычной колкости, без надменности, просто смех мужчины, которому хорошо рядом с ней.   — Почему, когда я на тебя смотрю, мне постоянно хочется сравнить тебя с твоей школьной версией? — Гермиона решила, что разговор в лоб не будет лишним, всё-таки они женаты, а в его жизни оставалось слишком много тайн.   — Надеюсь потому, что я очень изменился и новый я тебе нравится больше, — парировал Малфой, и как бы ей ни нравилось его смущение от грязных намёков, хорошую беседу, наполненную пикировками и остроумием, она всегда уважала.   — Да. Только мне сложно понять, как это вообще произошло.   — Я вырос, много всего осознал и пришёл к выводу, что был невыносим, глуп и упустил слишком много интересного и, наверное, даже необходимого из-за своего чрезмерного эго и уверенности в собственном превосходстве. - в его словах скользила тихая печаль, и это был совсем не тот поворот беседы, на который рассчитывала Грейнджер.   — И что ты упустил? — не сдержалась Гермиона, окончательно теряя весёлую ноту свидания.   — Грейнджер, меня всегда восхищал твой ум, здравомыслие и рациональность, — тихо произнёс мужчина, всматриваясь в её глаза так внимательно, будто действительно хотел быть услышанным. У Гермионы перехватило дыхание. — Я упустил возможность вести с тобой занимательные беседы, учиться, дружить и видеть мир твоими глазами. Ты бы точно научила меня, как найти правильную дорогу в жизни, и я бы не потерял столько лет, блуждая путём неверных решений.   Гермиона почувствовала, как её щёки вспыхнули жаром,пальцы непроизвольно стиснули бокал, хотелось либо залпом осушить вино, либо кинуться ему на шею с поцелуями и зарыться пальцами в гладкие светлые волосы, ловящие блики живых фонариков. Это было так горько, честно и… слишком интимно. И это явно не та атмосфера, на которую я рассчитывала. Желание просто бездумно потрахаться вдруг сменилось чем-то глубоким и опасным. Чем-то, чему Гермиона пока категорически не хотела давать название. Она обязательно подумает об этом позже, когда не будет сидеть рядом с красивым мужчиной, смотрящим на неё так, будто она центр вселенной.   — Драко, почему ты не покидаешь поместье? — она всё-таки не могла заткнуть свой любопытный мозг. Если уж чувства начинали брать верх над здравым смыслом, ей нужны были ответы.   — Я расскажу тебе, — тихо проговорил Малфой, и его лицо стало ещё печальнее. Казалось, ещё немного — и он снова закроется от неё и свидание закончиться смущённым молчанием. — Когда буду готов.   — Ладно. Я не буду давить на тебя.   С этим можно работать.   Миппи появилась как раз вовремя, нарушая повисшее после неожиданного признания молчание. Щелчком пальцев она преобразовала часть ротонды в уютное гнездо из подушек, пледов и низких столиков. Выглядело это одновременно дорого, невероятно уютно и так, будто её муж насмотрелся магловских мелодрам и решил резко удариться в романтику. Бутылка вина и десерты материализовались рядом.   — Спасибо, Миппи, — отозвалась Грейнджер, с опаской взирая на уютное логово. — Малфой, моё платье, мягко говоря, не предназначено для посиделок на полу.   — Я вообще не знаю, для чего оно предназначено и на какой магии держится на тебе.   — Оно предназначено для того, чтобы соблазнить мужа.   Скулы Малфоя моментально вспыхнули. О да, я найду тысячу и один способ загнать тебя в краску.   — Тебе удалось, — кадык мужчины нервно дёрнулся, и он грациозно опустился на подушки, протягивая ей руку. — Сними эти ходули, пока не убилась.   Грейнджер даже подумала обидеться, но всё же была согласна — эти штуки на её ногах кидали вызов гравитации.   Устроившись на пледах и пару раз засветив Малфою кружевные трусы, Гермиона схватила спасительный бокал и сделала огромный глоток, чтобы заткнуть себе рот и не выдать очередную чушь о сексуальной жизни Пожирателей.   — Итак, Малфой.   — Итак, Грейнджер.   Улыбка озарила его лицо, делая его совсем мальчишеским. В Хогвартсе он всегда сновал по коридорам такой высокомерный, холодный и серьёзный, что Гермиона вдруг поймала себя на мысли — до сегодняшнего дня она никогда не видела его искреннюю улыбку.   — Чем ты занимался в Хогвартсе, кроме того, что портил мне жизнь?   — Портил жизнь Поттеру и смотрел на всех свысока, — парировал Малфой, окончательно вгоняя Гермиону в блаженство прекрасной интеллектуальной беседы.   Остроумный, сексуальный, умный. Вот это мужа я себе отхватила, даже не поняв этого.   — Какие предметы тебе нравились? — ведьма решила, что тема школьных предметов была безопасной, интересной и весёлой.   — Нумерология, — сходу выдал Малфой. — И заклинания.   С этой лёгкой подачи и началась их спокойная беседа, наполненная смехом, воспоминаниями, сарказмом и совершенно шокированным лицом Малфоя, когда девушка принялась рассказывать о своих приключениях в школе. Мужчина как-то очень странно на неё посмотрел, когда она рассказала, о своем превращении в кошку на втором курсе.   — Грейнджер… ты сварила незаконное зелье в двенадцать лет, украла ингредиенты у Снейпа?   — Когда ты так говоришь, звучит не очень.   — Это звучит как начало криминальной биографии.   Беседа закончилась заполночь на удивительно лёгкой ноте, и Драко вызвался проводить её до комнаты. И девушка вдруг отметила про себя, что всё прошло идеально. Она никогда в жизни так не наслаждалась свиданием. Прекрасный ужин, хорошая беседа, вкусное вино, красивый, остроумный, романтичный мужчина рядом. Всё располагало к отличному сексу. Она слегка захмелела и с наслаждением опиралась на его сильное предплечье, так и не надев свои чудовищные каблуки. Трава в саду приятно холодила ступни, а Малфой с высоты своего внушительного роста блаженно ей улыбался. Отличный вечер, отличный муж, жизнь прекрасна. Как всегда, после вина всё приобретало чуть более радужный цвет, а обворожительный Драко Малфой только добавлял вечеру пикантности и томного ожидания.   — Можно я тебя поцелую? — прозвучало у дверей комнаты Гермионы, что немало её удивило.    Можно было бы продолжить и в комнате, ну ладно, у каждого свои фетиши.    А Малфой, задавая этот вопрос, выглядел крайне застенчиво: глаза блестели ожиданием, скулы уже начинали розоветь. Было что-то совершенно обезоруживающее в том, когда высокий статный мужчина спрашивал разрешения на поцелуй таким тихим голосом, будто боялся спугнуть её.   Грейнджер привстала на цыпочки и потянулась к его губам. Драко тут же подался навстречу, осторожно приобнимая её за талию, и когда их губы наконец соединились, казалось, мир сошёл с оси, земля вздрогнула, а небо раскололось.   Прекрасный вкусный муж. Будем его трахать. В голове у Гермионы загудело. Трусики, успевшие слегка просохнуть на протяжении свидания, снова предательски намокли. Девушка прильнула к осторожно обнимавшему её мужу ближе и уже была готова залезть на него как на дерево. Руками крепче обняла его за плечи, потираясь вставшими сосками о его рубашку. Тихий стон, полный наслаждения, зашелестел ей в губы, и мужчина углубил поцелуй.   Странная дрожь пробежала по телу Драко. Казалось, его тело буквально вибрирует. Несколько тихих стонов, больше похожих на поскуливание, сорвались с губ блондина, и он резко отстранился от неё, будто обжёгся, отступая на шаг и убирая руки с её талии.   А куда это ты собрался? Мы вообще-то не закончили.   — Спасибо, — выдохнул Малфой каким-то совершенно осоловелым голосом и, не глядя ей в глаза, почти сбежал в сторону своей комнаты.   — Та не за что, — запоздало выдала Гермиона, когда он уже скрылся за углом, а она так и осталась тупо стоять у двери.   И что это было? Что было непонятно по моему платью, что я хочу секса? Или по тому, что я тёрлась об него как кошка в течке? Полоумный придурок. Пусть теперь идёт к кому-то другому, чтобы его девственности лишали.   Девушка нарочито громко хлопнула дверью и обиженно потопала к кровати. Схватив горсть летучего пороха, она кинула её в камин, пытаясь связаться с Джинни.   — Он отшил меня?! — выдала она сразу, как только подруга появилась в огне.   — Гермиона, полночь. Гарри привязан к постели, ты немного не вовремя, — кинула рыжая, явно недовольная вторжением. — В смысле он тебя отшил? Ты же говорила, он девственник? У тебя сегодня был вид как у влажной мечты любого мужика.   — Фууу, без подробностей. Я не хочу представлять Гарри во время воплощения твоих развратных фантазий, — Гермиону радовало одно: камин не передавал вид на комнату. — Мы целовались под дверью как одуревшие, я практически залезла на него, а он что-то поскулил и свалил почти бегом.   Джинни сначала тупо моргнула, а потом заржала так громко, что Гермиона отодвинулась от камина.   — А ты называешь себя умной, — выдавила рыжая сквозь смех. — Похоже, он кончил от поцелуя и сбежал, чтобы не позориться.   — Кто кончил от поцелуя? — раздался где-то на фоне голос Гарри.   — Малфой! — снова заорала Джинни, начиная ржать ещё сильнее.   — Джинни, закрой рот, иди отхлестай Гарри кнутом, чтобы не лез в чужие разговоры, и прекрати ржать! — фыркнула Гермиона, обрывая связь.   Как она сама не догадалась? Это же просто абсурдно. Хотя… это даже сексуально, что он так перевозбудился.   Гермиона всегда была решительной девушкой. И сегодня она решила, что не будет удовлетворяться рукой, а точно заполучит член своего девственника-мужа.   Деловито шагая по извилистому коридору поместья, Грейнджер выстраивала план действий. Сейчас она зайдёт к нему в комнату, сразу скинет с себя платье, останется в одних трусиках, и, если он снова кончит только от её вида — она с радостью на это посмотрит. Почему-то мысль о его непроизвольных оргазмах вызывала в ней крайнюю степень вожделения.   Вот и твой фетиш нашёлся.   Грейнджер распахнула дверь в комнату Малфоя, так упиваясь собственным гениальным планом, что даже забыла постучать. Совершенно неаристократическое поведение жены аристократа.   Но план явно был обречён на провал.   Открывшаяся картина выбила её из колеи настолько, что мозг на пару секунд просто отказался функционировать.   — Малфой… — протянула девушка, не зная, как реагировать на ситуацию.   — Грейн… Грейнджер, — заикаясь, выдал Малфой, вытаращившись на неё во все свои серые глаза и нелепо переводя взгляд на предмет в собственных руках.   Именно предмет у него в руках и выбил Гермиону с этого слоя атмосферы. Ну и то, где находилась его вторая рука.   — Я хочу знать, что тут происходит? — пребывая в лёгком недоумении спросила Гермиона, но лучше назвать это состояние шоком.   У каждого свои фетиши.   Мозг услужливо напомнил ей об этом факте, но ситуация всё равно выглядела настолько странно и нелепо, что она не понимала — смеяться ей или возмущаться.   — Происходит… — как-то тупо повторил Малфой, вообще не шевелясь.   Его парализовало?   — Ты собирался подрочить, нюхая мои вчерашние трусы? — Гермиона уже оклемалась, только реакции всё ещё не успевали за мозгом, и тело не знало, смеяться или начинать орать.   Я тут пытаюсь его соблазнить, а он нюхает мои трусы вместо того, чтобы нормально потрахаться. Может, у него какое-то сексуальное расстройство.   Мозг пытался рационализировать происходящее, но выходило откровенно плохо.   — Трусы… — снова тупо повторил Малфой обрывок её фразы, продолжая стоять в нелепой позе: практически прижав к лицу белые кружевные трусики, в которых она провела весь день и вечером кинула в корзину с грязным бельём, будучи уверенной, что их заберут эльфы, а не её муж-фетишист. А вторая рука наследника древнего аристократического рода Малфоев уже успела забраться в ширинку брюк. Нелепость ситуации начинала смешить Гермиону. Первая реакция была агрессивной, но сейчас всё это выглядело скорее комично. Обалдевшее выражение лица Малфоя нужно было сфотографировать и продавать за огромные деньги.   — Я могу объяснить, — наконец выдавил Драко, резко выдернув руку из штанов и пряча трусики за спину.   Улики скрывает???   — Надеюсь на это, — уже откровенно заливаясь смехом, ответила Гермиона.   — Надеюсь, что смогу, — обречённо выдал Малфой, опасливо поглядывая на неё.