Наследие морских королей

Ночь после бала опустилась на замок тишиной — той особенной, глубокой тишиной, какая бывает только после больших праздников, когда музыка уже отзвучала, гости разъехались, а слуги убрали последние бокалы и задули свечи. Сандра вернулась в свою спальню, сбросила туфли и остановилась посреди комнаты. В камине ещё теплились угли. На столике лежал журнал предка. За окном мерцало море — чёрное, бесконечное, равнодушное. Она всё ещё была под властью эмоций. Танец с Каспианом. Его руки на её талии. Его голос, ведущий её сквозь музыку. То, как он сказал её имя — только имя, — и она едва не... Едва не что? Едва не поцеловала его? Едва не разрушила всё, что они строили? Она легла в постель, но сон не шёл. Она ворочалась, перекладывала подушку с одной стороны на другую, считала овец, считала волны, считала удары сердца — ничего не помогало. Её голова была полна им. Его глазами. Его голосом. Тем, как он смотрел на неё, когда она танцевала босиком. Она зажмурилась и застонала в подушку. Это было невыносимо. Она — пиратка. Дочь Короля Пиратов. Она не должна думать о короле Нарнии так, как думала сейчас. Она не должна хотеть его. Она не должна... Но она хотела. И злилась на себя за это. В конце концов она встала. Резко, одним движением, отбросив одеяло. Спать было бесполезно. Она натянула привычные бриджи, рубашку, сапоги — тот самый костюм, в котором чувствовала себя собой, а не разряженной куклой. И выскользнула из комнаты через балкон. Ночь встретила её прохладой. Сад был тих и тёмен — только луна, ещё не скрывшаяся за облаками, заливала дорожки серебром. Сандра шла в заброшенную часть, туда, где старые деревья смыкались кронами и где её никто не стал бы искать. Ей нужно было остыть. Подышать. Выбросить его из головы. И тут она услышала шаги. Она замерла. Сердце пропустило удар, а потом забилось быстрее. Рэйвен. Она вспомнила о нем сразу — его наглая улыбка, его слова о том, что он уже пробирался во дворец, что у пиратов свои секреты. Кто ещё мог оказаться в заброшенной части сада посреди ночи? Шаги приближались. Высокая тёмная тень показалась из-за поворота. Сандра не стала ждать. Вся злость, весь нерастраченный адреналин, всё раздражение на саму себя выплеснулись в одно движение. Она рванулась вперёд, опрокинула незваного гостя на землю и оседлала его, прижимая плечи к траве. — Рэйвен! — прошипела она. — Я же сказала — мне не нужна нянька! Какого дьявола ты опять здесь?! — Кто такой Рэйвен? — раздался из темноты голос. Знакомый. Слишком знакомый. Сандра замерла. Её руки всё ещё прижимали его плечи к земле. Её колени всё ещё сжимали его бёдра. Она сидела на нём верхом. А он…он смотрел на неё снизу вверх, и лунный свет, пробившийся сквозь ветви, осветил его лицо. Каспиан. — О нет, — выдохнула она. — Только не ты. — Я польщён, — произнёс он, и в его голосе, несмотря на всё положение, звучала та самая ирония, которую она так хорошо знала. — Ты всегда так встречаешь мужчин в саду посреди ночи? — Только тех, кто крадётся в темноте. — Я не крался. Я гулял. — В заброшенной части сада? В полночь? — Могу задать тебе тот же вопрос. — Он чуть приподнял бровь. — И, кстати, ты не собираешься слезать? Не то чтобы я жаловался, но земля холодная. Сандра резко вскочила и отступила на шаг. Её щёки горели. Хорошо, что в темноте этого не было видно. Каспиан поднялся, отряхнул рубашку. Она только сейчас заметила, что он тоже переоделся после бала — простая белая рубашка, свободные брюки, никакой короны. Он был похож не на короля, а на капитана после долгой вахты. И это делало его ещё более опасным. — Так кто такой Рэйвен? — спросил он, и в его голосе прозвучало что-то новое. Что-то, чего она не слышала раньше…ревность? — Никто, — коротко ответила она, поправляя рубашку. — Старый знакомый. — Старый знакомый, которого ты готова повалить на землю посреди ночного сада? — Я думала, это он. — Я понял. — это прозвучало грубее чем он планировал, — И…часто этот Рэйвен появляется здесь после полуночи? — А ты часто гуляешь здесь в такое время? — парировала она, меняя тему. — Не спится после бала? Решил проветриться? Каспиан помедлил. Потом выдохнул и провёл ладонью по волосам. — Не спалось, — признался он коротко. — Вышел подумать. Не ожидал, что встречу здесь тебя. — И уж точно не ожидал, что я опять повалю тебя на землю. — Признаться, это становится привычкой. — В его голосе мелькнула усмешка. — Сначала тренировочный бой, теперь это. — Может, перестанешь подкрадываться ко мне? — Может, перестанешь нападать на всех, кто проходит мимо? Она открыла рот, чтобы ответить, но в этот момент первые капли дождя упали на её лицо. Она подняла голову. Небо, ещё минуту назад ясное, затянуло тучами. Дождь усилился быстро — с тихого шёпота до ровного гула, застучал по листьям, по дорожкам, по их плечам. — Идём, — сказал Каспиан и, не дожидаясь ответа, взял её за руку. Он повёл её сквозь кустарники, туда, где за старыми деревьями пряталась беседка — маленькая, каменная, увитая плющом. Они вбежали под её крышу одновременно, уже мокрые, тяжело дыша. Беседка была крошечной — всего несколько футов в диаметре. Они стояли близко. Очень близко. Дождь барабанил по крыше, заглушая все звуки, кроме их дыхания. Рубашка Каспиана прилипла к плечам. Волосы Сандры облепили лицо. Сандра выглянула наружу и раздражённо выдохнула. — Прекрасно. Просто прекрасно. Дождь только усиливается, и, кажется, он не скоро закончится. — Похоже на то, — согласился Каспиан. — И что нам теперь делать? Сидеть тут и ждать, пока мы оба окончательно промокнем? — Вообще-то мы уже промокли. — Он чуть усмехнулся. — Но можно и поговорить. Раз уж мы здесь застряли. — О чём? — Сандра насторожилась. — О том, что происходит. — Он прислонился плечом к каменному столбу беседки и скрестил руки на груди. — Ты избегала меня весь вечер. Ты злишься. Я хочу понять, в чём дело. — Я не злюсь. — Злишься. У тебя всегда такой взгляд, когда ты злишься. — Ты не знаешь, какой у меня взгляд. — Знаю. — Он смотрел на неё спокойно, изучающе. — Я за тобой давно наблюдаю. — Это звучит угрожающе. — Это просто факт. Сандра отвернулась, глядя на стену дождя за пределами беседки. Ей не нравилось, куда сворачивал этот разговор. — Я не злюсь, — повторила она. — Просто... это всё сложно. — Что именно? — Всё. Ты. Я. Этот замок. Эти невесты. Этот амулет. — Она махнула рукой, словно охватывая всё разом. — Я не должна быть здесь. Я не принадлежу этому месту. — Какому тогда принадлежишь? — Я хочу быть в море. На свободе. А не... — А не со мной? Она замолчала. Он попал в точку. И она не знала, что ответить. — Я этого не говорила, — произнесла она наконец. — Но подумала. — Ты не можешь читать мои мысли. — Мне и не нужно. У тебя всё на лице написано. — Что именно? — Что ты боишься. — Я ничего не боюсь! — Она резко повернулась к нему. — Я не боюсь ни тебя, ни твоего замка, ни твоих советников! — Я не это имел в виду. — Он отлепился от столба и сделал шаг к ней. — Ты боишься не меня. Ты боишься того, что у тебя в голове. — Нет там ничего! — Сандра. — Что «Сандра»? — Её голос стал громче. — Что ты хочешь от меня услышать? Что мне нравится быть здесь? Что я в восторге от твоих невест и твоих балов? Что я счастлива сидеть в золотой клетке и ждать, пока ты решишь, что со мной делать? — Я не держу тебя в клетке. — Тогда почему я всё ещё здесь? — Она шагнула к нему, и теперь они стояли совсем близко. — Почему я не могу просто уйти? Почему каждый раз, когда я думаю о побеге, я... я... — Ты что? — Ничего. — Она отвернулась. — Забудь. — Сандра, — он взял её за плечи и развернул к себе. — Посмотри на меня. Она не хотела. Но подняла глаза. И встретила его взгляд — тёмный, глубокий, и в нём было что-то, от чего у неё перехватило дыхание. — Я не знаю, что ты чувствуешь, — произнёс он тихо. — Но я знаю, что ты здесь. И я знаю, что ты не уходишь. Этого достаточно. — Для чего? — Для того, чтобы я решил…что могу сделать это. Он наклонился и поцеловал её. Это не был нежный поцелуй. Не осторожный. Не тот, что начинается с вопроса. Это был горячий, требовательный поцелуй — поцелуй человека, который слишком долго ждал. Его руки обхватили её лицо, пальцы зарылись в мокрые волосы. Она замерла на одно мгновение — оцепенела, как от удара молнии. А потом ответила. Её руки взлетели к его плечам, сжали мокрую ткань рубашки, притянули ближе. Она целовала его в ответ — так же горячо, так же отчаянно, так же жадно. Как будто этот поцелуй был глотком воздуха после долгого погружения. Его ладони скользнули по её спине, прижимая её ещё ближе — так близко, что между ними не осталось ни дюйма. Её пальцы запутались в его волосах, мокрых от дождя. Дождь всё барабанил по крыше, но они уже не слышали его. Они слышали только дыхание друг друга. Чувствовали только тепло губ, только биение сердец — быстрое, неровное, общее на двоих. Когда они наконец оторвались друг от друга, оба тяжело дышали. Их лбы соприкоснулись. Её губы горели. — Что это было? — выдохнула она. — Ты знаешь. — Я хочу услышать. — Это был поцелуй. — Его большой палец скользнул по её скуле. — Тот, который я должен был тебе подарить еще в библиотеке. — Я не просила подарков. — А я не спрашивал разрешения. Она отступила на шаг, пытаясь восстановить дыхание, пытаясь собрать мысли, которые разбегались, как испуганные рыбы. Это было неправильно. Это было невозможно. Но её губы всё ещё горели, и она всё ещё хотела его. И это бесило её больше всего. — Это ничего не меняет, — произнесла она. — Это была... ошибка. — Ты правда так думаешь? — Я не знаю, что я думаю. — Она провела ладонью по лицу. — Я запуталась, Каспиан. Я не понимаю, что происходит. Ты король. У тебя есть долг, невесты, совет, который давит на тебя. А я... я даже не знаю, кто я здесь. — Ты — это ты. Этого достаточно. — Для чего? — повторила она свой вопрос. — Для того чтобы быть твоей игрушкой? Твоим развлечением на время сезона? Ты хочешь…повеселится, а потом сделать вид что ничего не было. Так это обычно бывает у королей с их фаворитками? — Я не хочу, чтобы ты была моей игрушкой. — Его голос стал ниже, твёрже. — Я хочу, чтобы ты была... просто моей. Со мной. Она замерла. Эти слова ударили её сильнее, чем любой поцелуй. Просто моей. Со мной. Не «моей собственностью», не «моей пленницей», не «моей фавориткой». Просто моей. Как будто это было что-то само собой разумеющееся. Как будто он не требовал, а просил. — Ты не понимаешь, о чём говоришь, — прошептала она. — Понимаю. — Нет. Ты король. А я... — А ты — женщина, которую я не могу забыть. Которую я ищу глазами в каждой комнате. Которая снится мне каждую ночь. — Это пройдёт. — Не пройдёт. Я знаю. Она смотрела на него — на мокрого, взъерошенного, с горящими глазами, — и не могла найти слов. Он не говорил о любви. Он не говорил о чувствах. Он говорил о ней так, как говорят о море — как о чём-то огромном, неизбежном, что нельзя обойти стороной. И от этого было страшно. И от этого хотелось... она не знала, чего. Она подалась вперёд и поцеловала его сама. Этот поцелуй был другим. Не горячим и требовательным, как первый. Он был страстным — да, в нём было всё то же пламя, которое грозило сжечь их обоих. Но в нём была и нежность. Её руки легли на его плечи — не сжимая, а просто касаясь. Его ладони обхватили её талию — не притягивая, а просто удерживая. Они целовались под шум дождя, и в этом поцелуе было больше слов, чем во всех их разговорах. Она вложила в него всё, что не могла сказать. Что боялась признать. Что чувствовала с того самого дня, когда он встал перед ней на колено в галерее и начал отжимать её подол, говоря что-то про старый паркет. Он вложил в него всё, что копил все эти недели — страх, надежду, желание защитить её от всего мира и одновременно быть для неё всем миром. Когда они наконец оторвались друг от друга, её глаза блестели — от дождя или от чего-то ещё, она не могла сказать. — Нам нужно найти амулет, — произнёс он, всё ещё держа её за талию. — И для этого ты должна рассказать мне всё, что знаешь. Ты ведь чего-то недоговариваешь, Сандра. Я знаю. — Сначала я хочу тебе кое-что показать, — ответила она. — Но я не уверена…что получится. Она вышла из беседки под дождь. Маленькая каменная чаша птичьего фонтанчика стояла рядом — простая, старая, давно не использовавшаяся. Сейчас она была переполнена дождевой водой. Сандра опустилась рядом с ней на колени. Каспиан стоял позади, наблюдая. Она опустила руку в воду. Закрыла глаза. Сосредоточилась. Ничего. Она попробовала снова — глубже, сильнее. Ничего. Дождь продолжал барабанить по листьям. Чаша оставалась неподвижной. Сандра сжала зубы. Ещё раз. И ещё. Вода оставалась водой — холодной, прозрачной, равнодушной. — Сандра, — произнёс Каспиан. — Может, стоит вернуться в замок. Ты устала. — Нет! — резко вскинула она руку, выплёскивая капли. И мир замер. Капли дождя, падающие с неба, остановились в воздухе. Они висели — тысячи крошечных бриллиантов, застывших между небом и землёй. Сандра подняла голову. Её дыхание перехватило. Каспиан замер позади неё, не в силах произнести ни слова. Они оба смотрели на это чудо — на дождь, который перестал падать. Тишина была абсолютной. Ни шороха. Ни звука. Только их дыхание и дождь, застывший в воздухе, как время, которое остановилось. А потом ударила молния. Гром прокатился по небу — оглушительный, близкий. Сандра вздрогнула. И капли разом упали — все сразу, как будто кто-то отпустил невидимую нить. Дождь снова застучал по листьям, по крыше беседки, по воде в чаше. Сандра стояла на коленях, мокрая, дрожащая, и смотрела на свои руки. Каспиан опустился рядом с ней. — Что это было? — прошептал он. — Я не знаю, — ответила она. И это была правда. Она не знала, что способна на такое. Она знала, что вода откликается на неё. Но остановить дождь? Заставить небо замереть? Это было за пределами всего, что она могла представить. Каспиан взял её за руку. Мокрую, холодную. — Значит…ты действительно наследница, — произнёс он. — Кажется, да, — прошептала она. — Но я не знаю, что с этим делать. — Мы узнаем. Вместе. — Он сжал её пальцы. — Теперь ты понимаешь? Ты не просто та, кто может найти амулет. Ты та, без кого он не имеет смысла. Она подняла на него глаза. В них всё ещё стояли слёзы, но теперь это были слёзы облегчения. Она больше не была одна. — А теперь твоя очередь, — произнесла она. — Моя? — Что скрываешь от меня ты? — У меня нет от тебя секретов, — ответил он. — Кроме секретной секции в библиотеке. Каспиан рассмеялся — искренне, легко, и этот смех был таким неожиданным после всего напряжения, что Сандра на мгновение замерла. — Секретная секция, — повторил он, всё ещё улыбаясь, — полностью в твоём распоряжении. Завтра мы обязательно ею займёмся. И обещаю — никакой сигнализации на этот раз. Я лично открою для тебя все двери. — Польщена. — И ещё, — он чуть склонил голову, и в его глазах мелькнул знакомый опасный огонёк, — в прошлый раз мы изучили ещё не все книги. И не все стеллажи. Она поняла намёк. Тот самый стеллаж. Тот самый узкий карман, где они стояли, прижавшись друг к другу. Её щёки вспыхнули, но она не отвела взгляд. Вместо этого она наигранно возмущённо посмотрела на него — точь-в-точь как смотрела, когда он говорил что-то, что её бесило. — Ты невыносим, — сообщила она. — Я знаю. — Он улыбнулся и поднялся, подавая ей руку. — Идём. Нужно вернуться, пока никто не заметил нашего отсутствия. Я знаю путь. Он повёл её не к главному входу — через центральные двери возвращаться было бы безумием. Вместо этого он провёл её через сад к стене замка и, отодвинув густой плющ, показал узкую дверь. Старую, каменную, почти незаметную. — Тайный ход, — пояснил он. — Таких в замке несколько. Ими пользовались ещё прежние короли. Для... разных нужд. — Разных нужд? — Сандра приподняла бровь. — Дипломатических, — ответил он с невозмутимым лицом. — В основном. Они прошли по узкому коридору, освещённому лишь редкими факелами, и через несколько минут оказались в другой части замка. Каспиан толкнул ещё одну дверь — и они вышли прямо в коридор, в нескольких шагах от его покоев. — Удобно, — заметила Сандра. — Стараюсь. Он открыл дверь и пропустил её вперёд. Сандра вошла и остановилась на пороге. Она впервые видела его комнату. Просторная, но не огромная. Большой письменный стол, заваленный картами и свитками. Книжные шкафы до потолка. Камин, в котором ещё теплились угли. Широкая кровать под тёмно-синим покрывалом с вышитым алым львом. И окно — огромное, во всю стену, выходящее на море. Комната пахла деревом, старыми книгами и чем-то ещё — его запахом. — Вот, — Каспиан взял с кресла плед и протянул ей. — Согрейся. Она завернулась в плед, чувствуя, как мягкая шерсть впитывает влагу. Он тем временем подошёл к столу и начал раскладывать карты, свитки, какие-то старые записи. — Вот здесь, — он указал на одну из карт, — восточные воды. А здесь — риф, он был рядом с тем местом, где ты…выронила амулет. Будем надеяться что там нет течений… Сандра подошла ближе, изучая карту. Он показывал ей старые реликвии, книги, записи — всё, что могло помочь. Они говорили, обсуждали, спорили. Время летело незаметно. Наконец она выпрямилась и потянулась. — Мне пора, — сказала она. — Нужно переодеться и высохнуть. И желательно до утра оказаться в другой комнате. Каспиан кивнул. — Провожу тебя через... Он не договорил. В коридоре за дверью послышались шаги. Размеренные, тяжёлые — так ходят стражники. Шаги приблизились, потом отдалились, потом снова приблизились. Каспиан подошёл к двери и прислушался. Через несколько мгновений он обернулся к Сандре, и выражение его лица было странным — смесь досады и неловкости. — Ночной патруль, — сообщил он. — У них вахта до рассвета. Смена караула только через несколько часов. — То есть... — То есть тебе придётся остаться здесь. По крайней мере, пока они не уйдут. Сандра посмотрела на него. Потом на дверь. Потом снова на него. — Ты серьёзно? — Абсолютно. — Он провёл ладонью по волосам. — Я чувствую себя мальчишкой, который в собственном замке должен прятать женщину от караульных. Но другого выхода нет. Если ты выйдешь сейчас, они увидят тебя. А это вызовет вопросы, на которые…у нас нет хороших ответов. — Прекрасно, — пробормотала Сандра. — Просто прекрасно. — Тебе нужно переодеться, — сказал он. — Ты простудишься в мокрой одежде. — О, я с радостью. — Она скрестила руки на груди, придерживая плед. — Но у нас, кажется, небольшая проблема. Мы не на том уровне отношений, чтобы я при тебе переодевалась. — Так значит, у нас отношения? — Он приподнял бровь, и в его голосе прозвучала та самая ирония, которую она так хорошо знала. — Мы деловые партнёры, — отрезала она. — Деловые партнёры, которые целовались в беседке. — Это был... деловой поцелуй. — Деловой поцелуй? — Он усмехнулся. — У тебя интересный подход к делам. — Замолчи. — Как скажешь, партнёр. Он отошёл в дальний угол комнаты и разложил ширму — старую, деревянную, расписанную цветами. Затем подошёл к шкафу и достал чистую рубашку и штаны. Протянул ей. — Вот. Переоденешься. Штаны, правда, будут велики, но это лучше, чем мокрая ткань. Сандра скептически посмотрела на штаны, потом на рубашку. Рубашка была огромной — явно на несколько размеров больше, чем нужно. Штаны — ещё хуже. Но выбирать не приходилось. — Ладно, — вздохнула она и скрылась за ширмой. Стянуть мокрую рубашку было легко. Натянуть его рубашку — ещё легче. Она была мягкой, тёплой и пахла…им. Сандра замерла на мгновение, поймав себя на том, что вдыхает этот запах. Потом одёрнула себя и взялась за штаны. Увы, всё было именно так, как она и предполагала. Штаны были безнадёжно велики — они просто сползали с бёдер, не желая держаться ни на каких завязках. Она попыталась их подтянуть, завязать потуже — бесполезно. Вздохнув, она решила, что проще будет снова надеть свои мокрые бриджи. Да, холодно. Да, неприятно. Но лучше, чем ничего. Она стянула его штаны и потянулась за своими бриджами. Мокрая кожаная ткань не поддавалась. Она дёрнула раз, другой — бриджи застряли на бёдрах и отказывались натягиваться. Сандра выругалась сквозь зубы, рванула сильнее — потеряла равновесие, взмахнула рукой, зацепила ширму. Та покачнулась и с грохотом рухнула на пол. Сандра замерла. Перед ней, посреди комнаты, стоял Каспиан. В штанах. Без рубашки… Он держал ее в руках. Видимо, тоже собирался переодеться. Она увидела его — широкие плечи, сильные руки, мышцы, которые напрягались под кожей, когда он двигался. Увидела шрам на боку — старый, боевой. Увидела, как свет камина играет на его коже. И замерла. А он замер, глядя на неё. Она стояла перед ним в одной рубашке — его рубашке, которая доходила ей до середины бедра. С мокрыми волосами, рассыпавшимися по плечам. С пылающими щеками. С бриджами, застрявшими где-то на играх… Они оба замерли. — Только не говори, что прежде не видела мужчин без рубашки, — произнёс он наконец, и в его голосе звучала та самая насмешка, за которой он прятал неловкость. Конечно она видела! Но уж точно она не собиралась обсуждать это с ним! — А ты не видела девушек без брюк? — парировала она. — Признаться честно, — он чуть усмехнулся, — до тебя я и в брюках девушек не встречал. Она закатила глаза, продолжая безуспешную борьбу с бриджами. — Твои штаны мне безнадёжно велики, — пожаловалась она, дёргая мокрую ткань. — А эти... эти проклятые бриджи не налезают, потому что мокрые. Я сейчас застряну здесь навсегда. Каспиан отложил свою рубашку, подошёл к ней — всё ещё без рубашки, всё ещё слишком близко — и, не говоря ни слова, поднял с пола плед. Затем обернул его вокруг неё, укутывая, как в кокон. — Посиди пока так, — сказал он спокойно. — Я сейчас. Он поднял ширму, установил её обратно и скрылся за ней. Через несколько минут он вышел — уже в сухой рубашке и штанах. Волосы были приглажены, но всё ещё влажные. — Где ты хочешь расположиться? — спросил он. Сандра, всё ещё завёрнутая в плед, забралась в большое кресло у камина. Поджала под себя ноги. — Здесь. Тепло. — Кстати, — он сел в кресло напротив и чуть усмехнулся, — на корабле ты не постеснялась спать в моей каюте. На моей кровати. — Ты сам запер меня там, — напомнила она. — Это правда. — Он кивнул, и усмешка стала чуть шире. — А я в это время спал в запасной каюте. В гамаке. С запахом лука и солонины. — Тяжела королевская доля. — Не то слово. — Он откинулся в кресле и, всё ещё улыбаясь, добавил, — Но я ни о чём не жалею. Она посмотрела на него — на короля, который спал в гамаке ради неё. Который отдал ей свою каюту, свою кровать, свою рубашку. Который прятал её от собственных стражников и чувствовал себя мальчишкой. Который смотрел на неё сейчас — с теплом, с нежностью, с чем-то, чему она всё ещё боялась дать имя. — Я тоже, — тихо сказала она. — Ни о чём. Огонь потрескивал в камине, отбрасывая на стены танцующие тени. Дождь за окном всё ещё шёл, но теперь он был тихим, убаюкивающим. Они говорили — о картах, о реликвиях, о том, что нашли в библиотеке, о том, что ещё предстоит найти. Говорили тихо, почти шёпотом — не потому что боялись, что кто-то услышит, а потому что ночь располагала к тишине. В какой-то момент Сандра почувствовала, что её глаза закрываются. Она боролась со сном, но тепло камина, тихий голос Каспиана и усталость взяли своё. Она уснула прямо в кресле, завёрнутая в плед, в его рубашке, пахнущей им. Каспиан замолчал. Он смотрел на неё — спящую, беззащитную, так непохожую на ту колючую пиратку, которую он встретил на палубе. Осторожно, чтобы не разбудить, он поправил плед, сползший с её плеча. Потом откинулся в кресле и закрыл глаза. Завтра будет новый день. Завтра будут новые вопросы, новые трудности, новые опасности. Но сегодня…сегодня она была здесь. Рядом. И этого было достаточно.