Наследие морских королей

Утро последнего дня в замке началось для Сандры с того, что она позволила служанкам делать с ней всё, что они считали нужным. Ни споров, ни пререканий, ни угроз надеть брюки вместо платья. Она просто сидела перед зеркалом, пока Элис и Марта колдовали над её причёской и застёгивали бесчисленные крючки на новом платье. Оно было другим — не серебристым, как на бал, и не тёмно-синим, как её обычные наряды. Сегодня на ней было платье цвета морской волны — глубокого, переливающегося оттенка, который менялся в зависимости от света: то зелёный, то бирюзовый, то почти синий. Ткань струилась мягкими складками, а по подолу шла вышивка серебряной нитью, напоминавшая морскую пену на гребнях волн. Никаких рюшей, никаких бантов, только чистые линии, падающие вниз, и тонкий серебряный пояс на талии. Сандра посмотрела на себя в зеркало и невольно улыбнулась. Она выглядела как море. Как сама стихия, заключённая в шёлк. Внутри у неё было странное чувство — смесь лёгкости и тяжести. Лёгкости, потому что сегодня всё должно было закончиться. Сезон, притворство, ожидание. Но и тяжести, потому что завтра они выйдут в море, и там, у восточного рифа, решится её судьба. Но об этом она не хотела думать. Хотя бы один день. Хотя бы сегодня. В дверь постучали и вошла служанка, которую Сандра не знала — молоденькая, с веснушками на носу и испуганными глазами. В руках она держала небольшую шкатулку, обитую тёмным бархатом. — Леди Сандра, — проговорила она, делая реверанс, — это просили передать вам. От…Его Величества. Сандра взяла шкатулку. Открыла. Внутри, на подушечке из темного шёлка, лежало ожерелье. Не просто цепочка с аккуратным кулоном, а заметное украшение — широкое, из белого золота, усыпанное мелкими бриллиантами, которые складывались в абстрактный узор. Просто переплетение линий и камней, строгое и изысканное одновременно. Оно было...слишком роскошное. Слишком заметное. Но при этом красивое. По-настоящему красивое. Под подушечкой лежал сложенный листок бумаги. Она развернула его. Всего несколько слов, написанных размашистым почерком. «Я знаю, ты не любишь украшения. Но это особенное. Надень его сегодня. Для меня». Она улыбнулась. Элис и Марта переглянулись за её спиной, но промолчали. Сандра сама застегнула ожерелье на шее. Оно легло поверх платья, ярко выделяясь на фоне нежной ткани, переливаясь в утреннем свете, льющемся из окна. — Оно немного выбивается из образа, — заметила Марта осторожно. — Может, подобрать что-то другое? — Нет, — ответила Сандра, касаясь камней кончиками пальцев. — Оно подходит. Оставьте так. Она никогда не была фанаткой моды и правил. Если Каспиан хотел видеть это ожерелье на ней, она наденет его. И плевать, что оно выбивается из общего образа. --- Прощальный пикник устроили на поляне у леса, в получасе езды от замка. Место было выбрано с той же дотошностью, с какой леди Патриция подходила ко всему — достаточно далеко, чтобы создать ощущение особого события, достаточно близко, чтобы гости не устали в дороге. Поляна была уставлена нарядными шатрами с золотыми кистями, столами, накрытыми белоснежными скатертями, и корзинами с цветами. Оркестр играл что-то лёгкое, ненавязчивое. Слуги разносили закуски, фрукты и прохладительные напитки. В воздухе пахло свежей травой, осенними листьями и чем-то сладким, кажется мёдом. Девушки прибыли чуть раньше короля. Они рассыпались по поляне, как стайка ярких птиц — в светлых, пастельных платьях, с кружевными зонтиками и шляпками. Сандра держалась рядом с Фло, но сегодня она не чувствовала себя чужой. Может быть, потому что это был последний день. Может быть, потому что она уже знала — никакого выбора не будет. Может быть, потому что её мысли были далеко — в подземной галерее, где вода откликнулась на её прикосновение, и в его глазах, когда он сказал «завтра мы выходим в море». Каспиан прибыл чуть позже — в простом, но элегантном сюртуке цвета тёмного индиго, в короне, что было уместно для завершения сезона. Он поприветствовал гостей, обменялся парой слов с леди Патрицией, кивнул советникам. Сандра поймала его взгляд — на мгновение, всего на одно мгновение и он чуть заметно улыбнулся. Она машинально коснулась ожерелья, но уже после того как он перевел взгляд на кого-то из гостей. Ничего необычного не происходило. Пикник был... милым. Именно таким, каким его задумали: лёгким, красивым, немного скучным. Гости ели, пили, беседовали. Девушки позировали художнику, который делал наброски для дворцового архива. Кто-то играл в крокет на дальнем краю поляны. Фло восхищалась цветочными композициями. Даже Илэйн вела себя на удивление тихо — сидела в тени шатра с бокалом лимонада и не бросала на Сандру привычных ледяных взглядов. А потом лорд Грегор — старейший из советников, которого видимо попросили об этом заранее, поднялся и объявил, что Его Величество желает сделать заявление. Каспиан, стоявший в этот момент у стола с закусками, замер. На его лице промелькнуло раздражение — быстрое, как тень облака, но Сандра заметила. Он явно не был готов к тому, что это произойдёт прямо сейчас. Возможно, хотел отложить до конца пикника. Возможно, хотел сначала переговорить с ней. Но советники, похоже, решили иначе. Мерион, стоявший чуть поодаль, смотрел на короля с холодным удовлетворением. Каспиан взял себя в руки. Выпрямился. Вышел в центр поляны, где его уже ждали гости. — Леди и лорды, — начал он, и его голос разнёсся над притихшей поляной, — я благодарю вас за то, что вы были здесь в течение этого сезона. Для меня это было... необычное время. Время знакомств, размышлений и выбора. Я хочу поблагодарить каждую из леди, которые согласились…стать моими гостьями, за их терпение и... Сандра перестала слушать. Не потому, что ей было неинтересно. Потому что что-то было не так…Она почувствовала это раньше, чем увидела. Древний инстинкт, выработанный годами в море. Волосы на затылке встали дыбом. Воздух изменился — стал гуще, напряжённее. Она огляделась. Лес. Поляна была окружена лесом. И из этого леса, из-за деревьев, выходили люди. Много людей. Десятки. Они двигались быстро, но не бежали — профессионально, слаженно, как те, кто был к чему-то готов. Их одежда была странной — не форма, не мундиры, а что-то среднее между пиратским и наёмничьим: кожаные куртки с металлическими заклёпками, грубые сапоги, банданы, скрывающие лица. У каждого в руках было оружие: сабли, ножи, дубинки, укороченные мечи. И они не были похожи на тех, кто пришел с миром… Сандра открыла рот, чтобы крикнуть, но было уже поздно... Первый удар пришёлся по стражникам, стоявшим по периметру. Те попытались дать отпор — она увидела, как один из охранников вскинул меч, но трое нападавших обрушились на него одновременно. Кровь брызнула на траву — ярко-алая, невыносимо яркая на фоне зелени. Стражник упал. Другой закричал — дико, нечеловечески и этот крик разрезал воздух, как лезвие. Крики. Звон стали. Суматоха. Гости бросились врассыпную — кто к шатрам, кто к каретам. Кто-то упал, споткнувшись о корзину с фруктами. Кто-то бежал, прижимая к груди ребёнка — откуда здесь ребёнок? чей? Она не знала. Музыканты побросали инструменты, и арфа рухнула на траву с жалобным звоном. Леди Патриция закричала, прижимая руки к груди, и кто-то из нападавших грубо оттолкнул её с дороги — она упала, запутавшись в юбках. Сандра действовала быстрее, чем думала. Она схватила за руки Фло и леди Лиссу, стоявших ближе всех, и потянула их прочь от центра поляны. — К каретам! — крикнула она. — Быстрее к любой из карет! Но их уже окружали. Трое нападавших вышли из-за шатров, отрезая путь к отступлению. У одного в руке был нож с длинным лезвием…уже в крови. Фло вскрикнула. Лисса побелела как полотно. Сандра толкнула девушек за свою спину и встала в стойку. У неё не было оружия. Но это никогда не мешало ей раньше. Первый нападавший бросился на неё, замахнувшись дубинкой. Она ушла в сторону, перехватила его руку, вывернула запястье — хрустнула кость, — и дубинка упала в траву. Она ударила его локтем в лицо, хлынула кровь из разбитого носа, и он отшатнулся. Второй попытался схватить её сзади — она пригнулась, развернулась и врезала ему ногой под колено. Но третий уже бежал к ней с ножом и времени на манёвры не оставалось. Она встретила его в лоб — уклонилась от размашистого удара, схватила его за запястье, дёрнула на себя, одновременно выбивая нож из его пальцев. Клинок взлетел в воздух. Сандра поймала его за рукоять — привычно, как старого друга. И не раздумывая, вогнала ему в плечо. Он с криком рухнул. Фло всхлипнула за её спиной. Сандра обернулась. — Не стойте же! Бегите! Девушки бросились прочь. Сандра огляделась. Вокруг царил хаос. Настоящий, кровавый хаос. Стражники отбивались, но их теснили — она видела, как ещё один упал, схватившись за грудь, и между его пальцев текла кровь. Кто-то из гостей бежал также к каретам, кто-то прятался за опрокинутыми столами. Один из нападавших сорвал скатерть вместе с блюдами — фарфор разлетелся вдребезги. Другой схватил леди Элейн за волосы и тащил её к лесу, пока она кричала и отбивалась. Сандра бросилась туда. Она ударила нападавшего плашмя по спине — он выпустил Элейн и развернулся. Она встретила его ударом в челюсть, потом ещё одним — в живот. Он согнулся пополам. Она отшвырнула его в сторону и крикнула Элейн. — Беги! А потом увидела двоих, которые тащили Розалин и Маргери буквально за волосы. Маргери рыдала, Розалин отбивалась, но безуспешно. Сандра рванула к ним. Первого она сняла ударом ножа в предплечье — он взвыл и выпустил Маргери. Второй попытался развернуться к ней лицом, но она уже была рядом. Нож скользнул вдоль его рёбер — неглубоко, но достаточно, чтобы он разжал хват на медовых кудрях. Розалин упала на траву, рыдая. Сандра не стала её поднимать — просто крикнула — «Бегите к каретам!» и двинулась дальше. Она видела Сесилию. Та, верная себе, не пряталась, а дралась — выхватила у кого-то из стражников запасной клинок и теперь отбивалась от двоих нападавших сразу. Её бордовое платье было разорвано на рукаве, на скуле кровоточила ссадина, но она держалась. Сандра рванулась к ней, но путь преградил другой, метивший прямо ей в грудь. Она ушла в сторону, но недостаточно быстро. Лезвие скользнуло по её предплечью, оставив длинный, но неглубокий порез. Руку обожгло болью. Сандра стиснула зубы, перехватила нож в левую руку и ударила — снизу вверх, в подмышку противника. Он закричал и выронил меч. Она ударила ещё раз — в плечо, выбивая его из боя. — Слева! — крикнула Сесилия, и Сандра, не глядя, отбила удар, зашедший с фланга. Они встали спиной к спине, как два бойца, понимавшие друг друга без слов. Двое нападавших против них двоих. На мгновение мир сузился до этого маленького круга — звон стали, дыхание, движение. А потом Сесилия сделала ложный выпад, и один из нападавших открылся. Сандра ударила — быстро, точно, в плечо. Он упал. Второго Сесилия обезоружила сама. — Отлично, — выдохнула Сандра, чувствуя, как кровь из пореза на предплечье капает на траву. — Ты ранена, — заметила Сесилия. — Царапина. Жить буду. А потом Сандра увидела Илэйн. Та стояла у опрокинутого стола, прижавшись спиной к деревянной столешнице, и её лицо было белым как мел. Над ней нависал нападавший — огромный, с бычьей шеей и безумным взглядом. Он уже замахивался для удара — не оглушить, не ранить…убить. Времени на раздумья не было. Вообще. Сандра бросилась вперёд, перепрыгнула через опрокинутую корзину с фруктами — апельсины покатились по траве и в последний момент, когда меч уже начал опускаться, отбила клинок нападавшего. Сталь лязгнула о сталь — она блокировала удар своим ножом, который был втрое короче и не предназначен для такого. Руку пронзила боль. Громила повернулся к ней — его глаза, единственное, что было видно над банданой, горели яростью. Он был сильнее. Намного. Он отшвырнул её, как тряпичную куклу, и она ударилась спиной о край стола. Дыхание перехватило. Он снова повернулся к Илэйн. Сандра вскочила, не чувствуя боли, не чувствуя ничего, кроме холодной, расчётливой ярости. Она схватила нож и одним движением вогнала его в бок врага. Под рёбра. Глубоко. Он замер. Меч выпал из его руки и с глухим стуком упал в траву. Он пошатнулся, схватился за бок, и между его пальцев хлынула кровь — тёмная, густая, почти чёрная. Он рухнул на колени, потом на бок. И затих. Сандра смотрела на него. На кровь, растекающуюся по траве. На свои руки — в крови. Она убила человека. Впервые в жизни. Она всегда старалась обойтись меньшими жертвами — оглушить, ранить, выбить оружие. Отец учил её: «Мы не убиваем, Сорока. Мы не мясники». И она никогда не нарушала этого правила. Но сейчас... сейчас у неё не было выбора. Если бы она не ударила…Илэйн была бы мертва. Её трясло. Но времени на рефлексию не было. Илэйн смотрела на неё расширенными глазами. Её губы дрожали. Сандра протянула ей руку — ту, что не была хоть чуть чуть чище. — Вставай. Нужно уходить! Илэйн обхватила ее руку холодными, дрожащими пальцами и поднялась. На мгновение их глаза встретились. И в этом взгляде не было ни презрения, ни вражды. Только шок. И что-то ещё, чего Сандра не ожидала. Благодарность. — Беги к каретам, — сказала Сандра. — Там стражники. Илэйн кивнула и побежала. Сандра обернулась, ища глазами Каспиана. И нашла. Он был в центре поляны, сражался с двумя противниками одновременно. Его шпага мелькала в воздухе — быстрая, точная, смертоносная. Даже сейчас, посреди хаоса, он двигался с той самой грацией, которую она так хорошо знала. Одного он уже обезоружил — тот лежал на траве, прижимая руку к плечу. Второй отступал. Их глаза встретились через поляну — на одно мгновение, полное облегчения и страха одновременно. Он был жив. Он сражался. Он пытался пробраться к ней. — Сандра! — крикнул он, отбивая очередной удар. — Держись! Она хотела ответить, но не успела. Что-то заставило её замереть. Инстинкт. Крики вокруг стихли, словно кто-то выключил звук. Она услышала слова — резкие, отрывистые, донёсшиеся откуда-то из-за её спины. — Ожерелье! Это она! У неё ожерелье! А потом — удар. Тупой. По затылку. Взрыв боли — и темнота…