Вместе веселее

— Так нечестно, — Юлька отложила геймпад, надула губы и сложила руки на груди, — Одним и тем же приёмом, нечестно! Игра сообщила, что победа была чистой, и скинулась в меню. Игорь придвинулся, со смехом приобнимая недовольную Пчёлкину. — Как там говорил Брюс Ли, что он боялся не того, кто знал тысячу ударов, а того, кто повторял один тысячу раз? Юлька не отодвинулась, но губы продолжила дуть. — Блин, Игорь! Никакого интереса так играть. Он чмокнул в щёку, предложил примирительно: — Давай ещё раз, я тебе дам фору в три удара? Юлька посмотрела с интересом, приласкалась коротко виском к щеке, фыркнула под нос: — Колючий. Давай, я теперь за Соню буду. Оттаяла. Игорь любил её отходчивость. И квартиру эту любил, уютно тут было, тепло. Классно было валяться на диване вечером перед телеком или, как сейчас, играть с Юлькой в старый-добрый третий мортал комбат, или в выходной готовить пиццу на маленькой кухне, пачкая друг друга мукой и кусочничая так, что саму пиццу уже не хотелось. В будни максимум, на что он обычно оказывался способен — раз в неделю завалиться уже после полуночи, открыть дверь своими ключами, раздеться в прихожей и тихо пройти сразу в постель, чтобы прижать к себе её, сонную и недовольную, которая целует, не просыпаясь, и по-хозяйски забрасывает ногу, устроившись под боком. Они не жили вместе, но то, что у них было, по мнению Игоря было куда удобнее. Пчёлкина тоже не жаловалась, на его пробный заход на тему её планов на будущее ответила определённее некуда. «Не делай мозги, Угорёк», а потом разложила по полочкам, что никогда не грезила о карьере домохозяйки, хранительницы очага, и попытка загнать её в патриархат успехом не увенчается, что то, что у них, ей нравится, и, если что-то изменится, она скажет. Гром, немного обескураженный этой речью, кивнул, что понял, и какое-то время обдумывал. Ему умом страшно хотелось семью, которая с картинки, чтобы дома пахло выпечкой, детишки, обязательно старший сын и младшая дочка, и на этом его картина мира обычно подвисала. А дальше-то что? Всё это семейное счастье было для кого-то, было чужим, привлекательным, но не для него. Для него была работа допоздна, редкие выходные и попытки между сном и работой впихнуть Юльку. Юлька впихивалась удобно. Другая, которая бы варила борщи и рожала детей, никак не влезала. Пчёлкина ткнула его острым локтем, чтобы не зевал, кивнула на экран. Игорь пощёлкал кнопками, выбрал Саб-Зиро, запустил. — Раз, — радостно сообщила Юлька, нанося первый удар. Игорь порадовался, что она не знала на память комбинаций и обычно просто с азартом жала на все кнопки и демонически хохотала, когда эта стратегия срабатывала, и она умудрялась выиграть. Её танец победителя Игорь любил больше, чем выигрывать сам, но поддаваться было скучно, поэтому обычно играли они честно. — Дваа, — протянула Пчёлкина, на этот раз умудрившись ударить ногой в прыжке, и тут же воззряясь на геймпад, стараясь понять, как это сделала. Игорь засмеялся, размял пальцы, как пианист. — Давай-давай, тебе это не поможет. Под Юлькино «три» раздался аккомпанемент дверного звонка. Игорь посмотрел удивлённо. — Ты заказывала что-то? Юлька нахмурилась, припоминая, покачала головой. — Нет, и никого не жду. Давай не будем открывать? — Надо глянуть, — отозвался Игорь, поднимаясь. Пчёлкина пожала плечами. Игорь только усмехнулся, услышав из динамиков охи и вздохи, Пчёлкина, отведя Соню в сторону, яростно молотила по клавишам, подбирая комбинации. Дойдя до двери, Игорь услышал невнятный звук боли из колонок и виноватое: — Я случайно! Гром невольно усмехнулся. Пчёлкиной он поверил, та в самом деле плохо играла. — Кто? — спросил он у двери. — Открывайте, ФСКН, — отозвалась дверь как-то игриво. — Это кто там такой юморист, — понизил голос Гром и открыл дверь. На пороге стоял щеголеватый пацан в пальто с наглыми тёмными глазами. Этими глазами он ощупал Грома и сообщил презрительно: — Ты не Юля. Игорь отметил его наблюдательность, но не стал поощрять. — А ты кто? Корочка взметнулась вверх, на губах обозначилась самодовольная улыбка. И правда ФСКН, надо же. — Вопросы тут задаю я, дядь. Если не хочешь уехать далеко и надолго. Юля тут проживает? — Проживает, — не стал отпираться Гром, — А тебе она зачем? — За спросом, — азартно отозвался пацан, и вдруг заорал, — Юль! Юляяя! Игорь нахмурился. Было слышно, как шлёпает босыми ступнями по полу Юлька, приближаясь, Гром терпеливо ждал, рукой преграждая вход. Пчёлкина не дошла двух шагов, замерла, как олень в свете фар, на лице её отобразилось узнавание, сомнение, а потом такой страх, что Игорю захотелось захлопнуть дверь и не узнавать того, что принёс им этот человек. Просто пойти как ни в чём ни бывало играть дальше. Но Пчёлкина тихо сказала: — Впусти его. И Игорю пришлось неохотно подчиниться. Они всеми молча прошли в кухню, пацан не разулся, что Игоря заставило выдохнуть, раздувая ноздри, но это был не его дом, и не он должен был устанавливать правила. Пчёлкина прошла к раковине, взяла стакан, едва не уронила его, набрала воды, выпила залпом, как водку, и обернулась к ним, спокойная и собранная. Игорь пристроился на табуретке. Пацан стоял, скрестив руки на груди, и отчего-то очень довольно улыбался. — Знакомьтесь, Игорь Гром, Пётр Хазин. Игорь поднялся. Как будто нужно было пожать руки. Как будто Юля должна была озвучить ещё что-то. Ладонь он всё же протянул первым, и Пётр Хазин, оскалившись, её с готовностью пожал. — Петя, мы с Игорем вместе. Пожалуй, это было наиболее точной характеристикой. Глупо было бы, скажи она, что он её… Кто? Парень? Кавалер? Любовник? Каждое из слов было глупее предыдущего. «Вместе» — вполне исчерпывающе. — Игорь, Петя… — Её муж, — перебил пацан, сияя. Глаза его, чёрные, блестящие, впились в лицо Игоря с жадным интересом. Гром посмотрел на Юлю. — Я объясню, — устало сказала она. — А чё тут объяснять, — Хазин приблизился к ней, попытался приобнять, но она неприязненно отодвинулась, упершись в его плечо, — Не соскучилась, женушка? Не хочешь супружеский долг исполнить? — Игорь, не надо, — предупредила Юля, которая смотрела только на Грома, — он тебя нарочно провоцирует. Петя, что тебе нужно? Гром смотрел перед собой и стискивал кулаки. Хазин цокнул разочарованно. — Скука. Я приехал напомнить о себе. Есть выпить? — Только вино, — отозвалась Пчёлкина сухо. Если бы она предложила Хазину пиво, пара бутылок которого всегда стояла в двери холодильника для Грома, Игорь бы ушёл. А так продолжил стоять и ждать, чем это всё кончится. — Ладно, давай вино, — покладисто согласился Хазин, — У меня горе, мне жена изменяет. — Не паясничай, — отрезала Пчёлкина, достала пару бокалов, выставила на стол. У Игоря она не спрашивала, знала, что откажется. Гром пить не спешил, рассматривал ещё возможность вышвырнуть пацана отсюда, а при оформлении протокола алкоголь посчитают отягчающим обстоятельством. — Это правда, Игорь, — сказала Пчёлкина, когда вино было налито, и Хазин с ухмылкой потянулся к ней своим бокалом, чтобы чокнуться, — Номинально, он мой муж. — Понятно, — отозвался Игорь, — Прикольно. Юлька сделала большой глоток и покачала головой, глядя на Хазина. — Не нарывайся. Игорь, это не было нашим решением. Нам было по шестнадцать лет, мне нужно было вырваться оттуда. А Хазин просто во всем слушался своего папочку. — И не прогадал, — вставил свои пять копеек тот и показал жестом, чтобы Юля продолжала. — Если бы мне тогда сказали продать душу дьяволу, я бы, наверное, согласилась, — сказала Пчёлкина, глядя Игорю в глаза. Гром долго выдохнул. Вопросов было много, но он задал только один: — Почему ты не сказала раньше? В этот раз Юля молчала дольше. И Игорю казалось, что у неё есть несколько вариантов ответов, она просто подбирает подходящий, глядя в сторону и хмурясь. — А что бы это изменило? — наконец спросила она. Гром промолчал. Ему не хотелось говорить под насмешливым взглядом Хазина, который прихлёбывал вино и вертел головой. Как в театр пришёл. А ещё хотелось уйти отсюда, но не стоило оставлять Юлю с этим… Мужем. — Петя, зачем ты приехал? — не дождавшись ответа от Игоря, спросила Юля. Хазин улыбнулся ей. — Перекантуюсь у тебя недельку? Я тут по работе. — Нет, — твёрдо ответила Пчёлкина, — сними номер в гостинице, спи под мостом, мне всё равно, но здесь ты не останешься. — Слушай, — в голосе Хазина проявились стальные нотки, — Я тебе, кажется, слишком много позволял. Ты же знаешь, хорошие жёны у нас так себя не ведут. Ладно публичный канал под девичьей фамилией, но зачем там так очевидно облизывать этого… — Девичьей? — зачем-то переспросил Игорь. Хазин засмеялся на редкость неприятно. — А ты че, мент, ни разу ей в паспорт не посмотрел? Ща, у меня был где-то… — Петя…- без особой надежды попыталась Юля. Но Хазин уже ткнул под нос Игорю фотку паспорта. Юлька совершенно неузнаваемая, бледная копия себя нынешней. Юная, курносая, с мышиного цвета хвостиком и большими печальными глазами. «Хазина Юлия Викторовна» прочитал Игорь и кивнул. Понятно. Вопросов больше не имелось. — Я тогда, наверное пойду, — сказал он хмуро. — Игорь, он не останется тут, — отозвалась Пчёлкина твёрдо, но в том, как она обнимала себя за локти, была какая-то уязвимость, Гром предпочёл её не заметить. — Он останется, Игорь, — поддразнивая, улыбнулся Хазин. И, хотя это было совершенно нелогично, Игорь всё-таки его ударил.