Моя сладкая месть

             О том, что сегодня должно произойти, не знает никто, кроме меня. Оно и понятно, они бы не одобрили. И во время единственного перерыва на концерте, когда мы запыханные и на взводе входим в бэкстейдж, а – по крайней мере совершеннолетние, – посетители наконец поинтересуется предоставленным баром и поговорят, я покину друзей на время.       – Ребят, – окликнул я группу, кладя руку на ручку двери в заднюю часть здания. – Я отлучусь. Вы тут без меня побудите же? Не помрёте? – и ухмыльнулся, телом чувствуя легкие подрагивания и уставшее горло.       – Чё? Пик! – откликнулся первый Вару, отбрасывая в сторону дурацкие круглые очки со спиральками, которые мы нашли для него в одном из секонд-хендов, куда ходили за подходящим для домашнего кастома шмотом.       – Только не кури! Тебе ещё пол часа петь. – озвучила причину беспокойства Вару его сестра. Ну да, есть за мной такой грешок, ничего не могу с этим поделать. Хелен права, голос действительно ещё нужен, но тем не менее, не признавая её правоту вслух, я закатил глаза и выскользнул за скрипнувшую дверь.       Место, где у нас был концерт, не просто какой-то несуразный бар, – хотя всё ещё не ушедшее далеко, – а рок кафе, куда, между прочим, приезжали выступать 2rbina 2rista (рад, что тогда я смог на них сходить). Это тот ещё люкс по меркам нашей группы и в принципе нашего города.       На концерт мы, как и решили, скрафтили себе костюмы, с которыми маялись довольно долго в рамках ограниченного времени. Мама Хелен и Вару, конечно, помогла. Она у них, так сказать, творческая личность, кое-где подкинула идей. На мне была не особо свойственная моему типу людей одежда: широкие рваные серые джинсы с брызгами разноцветной краски, поверх облегающей чёрной майки была ещё одна, но тёмно фиолетовая с розовыми бабочками и дырами, с соединёнными краями с помощью булавок, а на плечи накинута широкая чёрная кофта на замке, в которую, несмотря на мной нелюбимые стразы, я влюбился как только увидел на вешалки. На мои волосы Хелен решила налепить разноцветные заколки и несколько искусственных прядей, сплетя с моими собственными в редкие маленькие косички. С лица во время концерта часто сыпались блёстки и угадайте тоже от кого они? Мелкие сердечки красовались на одежде каждого из нас, так как группа названа в честь как раз дня всех влюблённых – в этот же день она, кстати, и была создана. В целом, мне всё нравится в образе. Он даже позволил мне как-то раскрепоститься на сцене, открыть для самого себя ранее не виданную сторону и, могу поклясться, кое-кто из зала глаз от меня не отрывал.       Гуляя по еле знакомым коридорам, я искал. Ждал и ожидания были оправданны. Не зря я отправил ему сообщение о встрече, на которую парень сразу же, без раздумий согласился, прислав написанное с ошибкой: "Куда мне прийти?" и я почему-то знал, что так и будет. Что-то подсказывало мне.       Месть? О нет. Это слаще. Это личное и больное, это желание сжать кулаки и не оставить живого места, это контролирование собственных порывов – синяки и кровь слишком просто, по детски.       Когда я вышел из-за угла, то чуть не столкнулся с Ромой в тускло освещённом коридоре. Мы смерили друг друга презрительным взглядом и, со свойственной мне злобой, а ему лицемерием, неохотно обменялись словами приветствия, каждый в своём стиле в общем. Розовый ухмыльнулся, оценивающе окидывая взглядом мой прикид на сегодняшний вечер, и я заметил нелепый румянец на его бледноватых скулах. В ту же секунду мой план вступил в дело. Я отыграюсь сегодня на этом розовом придурке по полной; за всё и за всех, а главное за Хелен.       – Ну и ну, что за шмот? – подцепил он пальцем один из моих кулонов на шее. Сдержался. Дабы не съязвить.       – Не нравится? – завёл я свои руки за спину и сцепил их в замок. Крашенные в чёрный ногти больно впились в кожу. Мода была неотъемлемой частью Ромео и его жизни в целом. Что-то там, что-то здесь – всё его окружение подходило под описание "дорого-богато", но как же чёрт возьми безвкусно.       – Нет, – одернул парень руку, всё ещё не смотря мне в глаза, только на одежду. – Хотя... – помолчав, протянул он. – Был бы ты девушкой. – губы обольстительно растянулись. Тонкие, бледные, как и сам Рома.       – Чем же парни не угодили? – я свёл брови, пытаясь сохранять спокойствие, но, кажется, даже лампу сзади нас закоратило от скачка напряжения, как в проводах, так и в воздухе вокруг.       – Ну... – Ромео переступил с ноги на ногу. – Парни симпатичны, – а потом внезапно взглянул мне в глаза. – Но не ты. – на время повисла тишина. Мы смотрели друг на друга, как звери по разные стороны высокого проволочного забора: Хищник, желающий разорвать свою добычу в клочья, и овца, наивно полагающая, что ей ничего не грозит.       – Хмх, а когда-то ты даже этого бы не сказал. Что же случилось? – я смело подступаю ближе. Шаг – забор оказался ржавым. – Что же симпатичного есть в парнях, чего нет во мне? – мой голос под давлением раздражения слегка исказился и стало похоже на то, что я флиртую, но мне это только на руку.       – Ты н- – парень запнулся, а я получше вгляделся в его глаза: карие, светлые, довольно красивые и... с некой мерзкой желтизной в районе слёзных желёз. Я сразу всё понял.       – Ты пил. Вот и причина твоего честного ответа. – заявил я, чем ещё больше раздраконил своё желание постебаться.       – И что? – протяжно дразнится Ромео. – У вас тут так скучно, что не выпить не хватает терпения. – улыбка снова сияет ярче чем могла бы, при виде меня. Когда-то она выглядела иначе. Когда-то и он был чуточку другим, но это всё равно не меняет того факта, что моё всё чуящуе нутро по сей день остаётся равнодушным.       Я, решившись, томно призакрыл глаза и в пару секунд прижал бывшего согруппника к стене рядом с мужской уборной, расположив ладони у него на груди. Моё сердце ужасно неприятно билось от волнения, что мне очень не нравилось.       – Чт- эй, ты по моему что-то перепутал... – я не слушал, пробежав глазами по парню перед собой. Заведя руки ему за спину, начал вытаскивать края постельно-жёлтой рубашки из брюк. – Э! Пик, ты чё?! Отойди!       – Зачем мне это делать? – я приблизился к уху Ромы и сдавленно прошептал: – Я уже начал. – будто прочитав его мысли, я перехватил руку, что пыталась схватить меня на шиворот, чтобы оттолкнуть, и пригвоздил к стене, сжав в замок.       – Ты, ёбаный хуесос, блять! Отпусти меня! – лицо Ромы выражало недовольство, но его тело – совсем другое. Я только и приговаривал: "Тише, теше", когда он снова пытался повысить голос и вырваться.       – Ты уверен, что хочешь, чтобы я отстал? – зацепив его ремень, я притянул парня ближе к себе, и смотря вверх – в глаза, был практически у его губ. Он был чуть выше меня, так что пришлось немного задрать голову. От него правда несло алкоголем, виски что-ли, но он всё ещё казался мне сладким и нелепо безобидным. Как же жалко это выглядит. Он так хочет, но так противиться своему желанию, что просто смешно. Его внутреннее убеждение в своей искренней натуральности, всё ещё живёт. Только ярче, чем тогда, когда он сам чуть ли не на коленях передо мной стоял, пока никто не видел. В душу ко мне лез с признаниями в любви. Пытался заполучить меня доступными и не очень способами. С возрастом всё активнее и активнее. Его лицемерие мне уже по горло. Всё вело к тому, чтобы сейчас мне ничего не стоило ему подыграть.       – Что... – Он наконец смущённо отвернулся, дабы не видеть мою настойчивость, но я уже потянулся к его надушенной шее и впился зубами в кожу. Горько, очень, но нужно довести дело до конца, иначе – никак. Кажется он после этого быстро сдался мне, моим рукам, что уже лапали его спину и талию и до сих пор жали перехваченую ладонь к стене.       – У нас есть 20 минут, не сопротивляйся, – парень сквозь лёгкий стон облизнул пересохшие от спирта губы и я принял это за знак к действию, прильнув к ним. Рома дёрнулся, сжав приложенные к моей груди ладони в кулаки. Потом неуверенными рывками, еле дыша, он сперва стиснул пальцами плечи, а после оплёл мою шею, отдаваясь созданной мной ситуации. Смирился, как миленький. – Отлично, – отпустил я ему в губы, похвалив этим сам себя. – Значит не забыл, как лип ко мне. Я прав?       – Блять, хватит...       – Что?       – Давай мм... – парень задумчиво повертел головой по сторонам и вновь впился в мои губы; всего на несколько секунд, а потом потащил меня за руку в уборную. Я ухмыльнулся и, совершенно не сопротивляясь, захлопнул за собой дверь.       Оказавшись на низком подоконнике в страстном поцелуе с Ромео, в который постарался вложить всё своё актёрское мастерство, я стянул его галстук для дальнейших деталей моей сладкой мести. Окно в тусклом свете показалось мне вообще непроглядным и эти тонированные стёкла были кстати.       – Что ты хочешь? – с придыханием оторвался парень от моего рта, залезая кончиками пальцев мне в штаны, нырнув под кофту, и пристально разглядывая моё лицо. Губы, примятые друг дружкой, распухли, а глаза покорно смотрели сверху вниз, не решаясь разорвать зрительный контакт. В моей голове не было идей до этого момента, я планировал решить всё на месте. Кажется придумал, распалив себя этими планами пуще прежнего.       – Сделаешь что-то приятное? – ласково поинтересовался я, довольно ухмыляясь в предвкушении, и получил положительный ответ. Наивный идиот. Думает, я его прощу за какую-нибудь приятную глупость? Нетушки. Хочу максимально попустить его эго, унизить, заставить молить только уже не о поцелуях за зданием школы. А ведь никто ещё не пытался его контролировать. Все лишь восхищались им, хвалили и влюблялись... Во что? В эту надменную морду?       Звук звонкого шлепка ударился о каждую стену помещения и кротким гулом прожужжал у меня в ушах. Моя ладонь ныла. Не сильнее, конечно, чем щека Ромео, по которой она прошлась, но внезапно накатившая злоба сама решила за меня это сделать. На секунду меня обуял страх. Срываться нельзя. Поэтому я схватил его за шею и впился в его мягкие, набухшие губы, безжалостно кусая и до боли больше напирая. Затягивая в поцелуй, делая эту пощёчину частью представления. Он прятал язык, не мог поучаствовать – не умел. Удивительно даже.       – Понравилось? – я отстранился и между нами растянулась тонкая нить слюны. Высокий парень потёр место пощёчины и закусил губу; щёки загорелись от возбуждения и он постоянно отводил глаза. Моя голова свалилась на плечо и издевательская улыбка засияла на губах, когда я мельком заметил выделяющееся место на его штанах. Грёбаный мазохист. – Ясно всё с тобой, – с задором заключаю я. – Да ты просто сучка) – мои слова в миг ошарашили Рому, что тот быстро перестал прятать глаза, обиженно уставившись на меня. Он пытался показать своё недовольство, не понимая куда себя деть, ведь мои ноги обвили его поясницу и тянули к подоконнику. Я, несмотря на грубые слова, прямо перед ним, как он и желал. Ну просто бери – не хочу. То что ему не понравилось мной произнесённое – наглая ложь. Меня это тоже не на шутку разгорячило, хотя я никогда не был садистом со странными фетишами. Скорее это было наслаждение от того, что твой неприятель течёт по тебе от твоих же слов ненависти и неприязни.       Я стал вдруг серьезнее, когда понял, что время уходит, и приказным тоном прошептал:       – Сядь. На колени. – Рома, прям как послушный пёсик, за секунду оказался между моих ног и даже без всяких лишних слов расстегнул первую, вторую пуговицу штанов. Его подчинение и услужливость просто сводят меня с ума. – Неужели умеешь? – Рома неловко промычал, подняв глаза, что вызвало у меня на секунду неоднозначную реакцию. Будто мне стыдно с того, что я делаю с ним и что заставляю делать. Хотя...в смысле заставляю? Он сам это делает. Плюс то, как он с желанием оттянул ткань моих боксеров и обхватил ладонью так же возбуждённый член, мне сорвало крышу и эти мысли о милостыне заплыли туманом похоти.       Мне никогда ещё не делали минет, но нужно строить из себя невозмутимость, притвориться, что данный процесс от Ромео не очень то и приятен, а то придумает себе чего. Но даже так, мои щёки разгорелись, что было жарко, а возможно это из-за нигде не работающих конндицианеров.       – Ммах...не поднимай глаза, – я, нырнув пальцами в корни волос Ромы, звеня браслетами, заправил их назад и аккуратно достал из кармана телефон. Шершавый язык широким мазком прошёлся по всей длине, а пальцы сошлись в кольцо у основания, сжимаясь и иногда двигаясь вверх вниз. Он какого-то хера не спешил, хотя у нас не так много времени, и я, продолжая акт издевательства, решил его подогнать. – Зачем взялся, если не умеешь? – Рома немного притормозив, обиженно поджал губы, а после тут же заглатил полностью, вырвав из меня тихий, не подготовленный стон и дальнейшую насмешливую улыбку. Камера на телефоне включена – шоу скоро будет готово к показу. – Я сказал... – прерываюсь на томный вздох. – Не смотри, – моя рука схватила рядом лежащий галстук и накинула на чужие глаза, затянув и закрепив. Рома издал удивлённое мычание, но орган загнанный в глотку не позволил выразить несогласие словами. Несогласие? Удивления? К чёрту. Я, блять, уверен – он затвердел в своих брюках ещё сильнее. – Даже не пытайся. Я нихрена не понимаю. – я завёл пальцы на затылок парня и притянул ближе, упираясь ему в заднюю стенку горла, вместе с этим смотря на экран записи видео и закусывая губы. Нужно быть тихим...       Его язык ездил по каждой вене на возбуждённом члене. Пухлые, покрасневшие губы наверняка болезненно щипали, а глаза, сука, я бы хотел их сейчас видеть. Красные от слёз и блестящие в свете фонарика на моём телефоне. Парень явно не замечает, что является главной звездой моего маленького шоу и что на него светит основной "прожектор". Я всё так же пытаюсь сдерживаться, но он откуда-то это умеет очень уж хорошо, в отличие от поцелуев. Наверное, натренировался на учителях, когда ходил выпрашивать хорошую оценочку. В этот момент во мне всполыхнула ещё большая ненависть.       – Какой же ты жалкий, – горячая полость рта давало приятное влажное ощущение на моём половом органе и приятно затягивала. Время поджимало, как и губы вокруг чувствительной плоти, что я уже чувствовал подступающий конец; пульсация в чужом рту томила, а пальцы Ромео приятно сжимали джинсовую ткань на внутренней стороне моих бёдер, освобождая побольше места для работы. Весь красный и запыхавшийся – прелесть. – Хей, неужели ты смущаешься? – я тихо посмеялся. – Как это глупо выглядит. – звуки хлюпанья вспенивающийся слюны ласкали слух, что я почти забыл зачем здесь и зачем записываю это безобразие на камеру. Столько уже наговорил. Стоит убрать звук на видео. Жаль, конечно, но я сам виноват. Не получилось удержаться от глумящихся комментариев.       Последний раз я чересчур грубо, чего даже не ожидал от себя, взял его за мягкие волосы, сжав и притянув, проскальзывая кончиком члена по глотке глубже. Кожа на лобке ощутила судорожное дыхание, будто Рома одновременно пытается отдышаться и набрать побольше воздуха в лёгкие. Пальцы в розовых волосах, оставляя мелкие блёстки, легонько поглаживали затылок, даже не знаю, зачем. Мне не особо интересно сможет ли он вдохнуть в этот момент, мне просто хочется видеть, как он задыхается столь унизительным способом.       Ромео с глубоким вдохом вытащил мой член изо рта и прокашлялся, раскрасневшись, будто у него поднялась температура. Плюхнулся на холодный кафель и стянул галстук с глаз, захлёбываясь в интенсивной одышке и размазывая по губам собственную слюну. Быстро спрятав телефон обратно в карман, чтобы он не увидел, я застегнул штаны и отпрял от подоконника.       – 20 минут прошло, рискуем опоздать) – предупредил я и, проходя мимо, потрепал розовые волосы, выскользнув из уборной через приоткрытую собой дверь. Оставил парня в непонимании произошедшего.       Возвращаясь за кулисы сцены, я копался в настройках отправки поста в телеграмме. Совсем скоро, минут через 10, этот инцидент станет общественным достоянием и я это гарантирую, я это устрою – эта мысль стала самодовольной ухмылкой на моём лице. Мне осталось лишь в предвкушении вернуться на сцену.