Только вернись

Нет, ты больше не один.

Когда наступит тьма –

Я зажгу звезды на небесах.

Слушай мой шепот в темноте.

Нет, ты больше не один.

Когда наступит тьма,

Знай, я всегда рядом.

Слушай шепот в темноте...

Шепот во темноте.

© Skillet – Whispers in the dark

Денис осторожно толкнул дверь палаты плечом – руки были заняты. В одной – небольшой бумажный пакет с выпечкой, в другой – два стаканчика кофе. Капучино для себя и чёрный без сахара для... - Привет, – тихо выдохнул он, немного неловко приподнимая стаканчики в руках. Тишина была ему ответом. Густая, вязкая, пропитанная запахом медикаментов и чуть уловимой хвоей. Аромат дождя пробивался из приоткрытого окна. Ветер колыхал занавески. Артём лежал на кровати – неподвижный, бледный, с затянувшимися, но всё ещё заметными кровоподтёками на лице. Свинцовая пасмурность за окном оптимизма картине не добавляла. Капельница мерно отсчитывала количество лекарства. - А я нам тут кофе взял... По привычке. – Денис нервно усмехнулся, наконец проходя в палату, ставя стаканчики на тумбочку. – Ты сейчас не сможешь выпить, но пусть пахнет, да? Как будто мы просто сидим в офисе, и ты опять забыл поесть… Голос срывается, затихая под невыносимой тяжестью, что давила на ребра изнутри. Чтобы занять руки, он тянется к пакету с выпечкой, наполняя пространство сладким запахом выпечки. Первые попавшиеся булочки с сахарной пудрой. Свежие, пышные, ещё теплые. Тёма любил сладкое. Так же, как черный кофе без сахара – странное сочетание, которое всегда веселило Дениса. - А этим с персоналом поделишься тогда, – добавил он фальшивым, бодрым тоном. – Раз уж решил сесть на временную диету. Шутка повисла в воздухе, никем не подхваченная. Денис вздохнул, отодвинул стул и сел. Ножки противно заскрипели по полу. Он поморщился, пробормотал «извини», словно за то, что нарушил устоявшийся покой неприлично громким звуком, и сел, сжимая в руках свой несчастный стаканчик с кофе. Тишина давила. Так нестерпимо хотелось услышать родной голос. Подколку. Грубость. Да что угодно – лишь бы Артём открыл глаза и сказал что-нибудь в своём духе: «Дэн, ты опять купил кофе в той дерьмовой кофейне?». Или: «Ты что, спал в костюме? Выглядишь как побитая собака». Или просто: «Заткнись, Дэн». Денис посмотрел на безжизненно лежащую руку. Тонкие пальцы, выступающие костяшки, след от капельницы на сгибе локтя. Он протянул ладонь и осторожно накрыл их своей. Тёплые. По крайней мере, тёплые. Сердце бьётся. Грудная клетка поднималась и опускалась. Дышит. - Ты не беспокойся, я всё оплатил, – продолжил он, глядя на их руки, голос звучал почти ровно. – И даже не начинай про «верну», окей? Твоё дело лежать. Восстанавливаться. Отдыхать. Если ты сейчас в своей голове придумываешь схему, как отработать больничный счёт – забудь. Я серьёзно. Он сглотнул. В горле встал плотный, колючий комок от которого слезились глаза. Он поднёс безвольную ладонь Артёма к своему лбу, обхватил обеими руками, зажмурился. Он обещал себе не расклеиваться. Обещал держаться. Обещал быть сильным. Но как? - Родной мой, – едва слышно прошептал он, прижимаясь губами к костяшкам. – Что же они с тобой сделали... Почему… Денис замолчал, чувствуя, что ещё немного, и он позорно разревется прямо здесь. Он всегда боялся именно этого. Не успеть. Не защитить. Не оказаться рядом, когда это было нужно. Его, блять, не было рядом. Он ничего не мог исправить. Не мог повернуть время вспять, чтобы оказаться на той крыше. Дважды. Сначала, чтобы не дать повесить на него ложные обвинения, а затем, чтобы не дать ему смотреть на то, как какая-то полоумная летит вниз. Не дать его психике разбиться на сотни кусочков. «Ты не господь бог» – звучит в голове голосом Артёма. Губы ломает в отчаянной усмешке. Точно. Он постоянно говорил Стрелецкому, чтобы тот перестал взваливать на себя ответственность за все дерьмо на свете. Но от собственного чувства вины не помогало не на йоту. Денис боялся, что из-за своих методов тот рано или поздно окажется в реанимации. И вот – он сидит у кровати Артёма, молится всем богам, в которых никогда не верил, и мечтает только об одном – услышать до боли родной голос. Услышит ли он его ещё хоть когда-нибудь? Надежда умирала последней. Денис цеплялся за неё обеими руками. - Ладно, мне бежать пора. – он прокашлялся, выпрямился, мягко опустил руку Артёма обратно на кровать. – Завтра с утра загляну, хорошо? Постарайся не доводить медперсонал. Голос фальшивил. Очередная шутка получилась какой-то сломленной и отчаянной. Денис поднялся, отряхнул пиджак от несуществующей пыли, забрал свой уже остывший кофе и направился к выходу. У двери замер. Обернулся. Посмотрел на неподвижную фигуру на кровати, на бледное лицо, на стаканчик чёрного кофе, который так и остался стоять на тумбочке. – Я вернусь, – хрипло сказал он. – Слышишь? Ответом была тишина. Он вышел, плотно прикрыв за собой дверь. *** В следующий раз он пришел вечером. Вечернее солнце рисовало на стенах палаты причудливые узоры, отбрасывая тени деревьев за окном. Не в силах сидеть без дела, он мягко, но настойчиво забрал у медсестры влажную ткань салфетки. - Вы идите, отдохните. Я справлюсь. Медсестра, пожилая женщина с усталыми, но добрыми глазами, хотела возразить, но что-то в лице Дениса заставило её передумать. Она молча кивнула и вышла, прикрыв за собой дверь. Денис опустился на стул поближе, смочил салфетку в тёплой воде, отжал. Прохладная ткань коснулась лба Артёма – легко, почти невесомо. Денис водил ею по вискам, по скулам, по линии подбородка и говорил. Вполголоса, почти шёпотом, как колыбельную. - А у нас сегодня новости. Помнишь ту пару, которую ты консультировал перед... Ну, до всего? Помирились. Представляешь? Я случайно встретил их в коридоре, они просили передать тебе спасибо. Я сказал, что ты пока в отпуске, но обязательно передам. Вот, передаю. Он снова смочил салфетку, отжал, перешёл к шее. - Ещё я попросил, чтобы к тебе ограничили количество посетителей. – голос Дениса стал чуть тише, немного виноватым. – Может, потом ты мне выскажешь за это, но мне кажется, что тебе нужно больше отдыхать, а не выслушивать чужие бредни. Наслушаешься еще, когда придешь в себя и вернешься к своим консультациям. Он хмыкнул, обхватывая запястье Артёма и бережно проводя влажной тканью по тонкой коже. О том, что «когда» сейчас было скорее слабеньким «если» – он предпочитал лишний раз не вспоминать. – Да-да, я тоже несу бредни и мешаю тебе отдыхать, не умничай, – фыркнул он, словно Артём и правда что-то ответил. – Ничего. Пару минут в день ты меня потерпишь. Надеюсь. Он закончил, отложил салфетку. Поправил одеяло, задержав теплую ладонь на его плече. На мгновение замер, глядя в безмятежное, расслабленное лицо. А потом наклонился и прижался губами к его лбу – долгим, бережным поцелуем. - Спи спокойно, маленький, – прошептал он. – Ты в безопасности. Обещаю. И ушел, бесшумно прикрыв за собой дверь. Не оборачиваясь. *** Это стало традицией. Почти ритуалом. Каждый вечер, а иногда утро, если вечером не получалось, Денис приходил в палату, садился на скрипучий стул и доставал книгу. - Мама приготовила на завтрак синие вафли и синие яйца, – читал он размеренно, поглядывая то на строчки, то на неподвижное лицо на подушке. – Забавно, что она отмечает знаменательные даты синей пищей. Думаю, этим она хочет сказать, что на свете всё возможно... Голос лился спокойным потоком, смешиваясь с солнечным светом, падающим из окна, с собственным дыханием. Это стало для Дениса медитацией. Способом быть рядом, когда Артём не мог ответить. Способом верить, что он все слышит, просто очень устал. Просто его мозг спит слишком глубоко. Просто ему нужно время. Иногда Денис замолкал над книгой, смотря в одну точку перед собой. Обычно этой точкой оказывалась вздымающаяся грудь Артёма. Лишнее доказательство жизни. - Ты справишься, – говорил он в такие моменты. – Ты всегда справлялся. А я подожду. Однажды вечером он задремал прямо на стуле. Голова сама склонилась на сложенные руки, глаза закрылись. «Всего на минутку» – пообещал он себе. Дома в последнее время не спалось. Слишком тихо. Слишком пусто. А здесь он слышал дыхание Артёма. Чувствовал его присутствие. Так они и проспали вдвоем – Денис, уронивший голову на край кровати, и Артём, неподвижный, но живой. Пока медсестра не пришла объявить, что время посещения подходит к концу. *** Дни складывались в недели. Недели – в месяцы. Кровоподтёки затянулись. Лицо Артёма снова стало прежним, разве что чуть более осунувшимся. Состояние было стабильным – врачи говорили, что физически он восстанавливается, но сознание возвращаться не спешило. Слишком глубоко он ушёл. Слишком сильно устал. Денис привык. Перестроил график, перенёс встречи, научился работать из больничного коридора, с ноутбуком на коленях и вечно остывающим кофе на подоконнике. Перестал вздрагивать от каждого звука за окном палаты, перестал замирать в дверях в ожидании чуда. Он просто приходил. Просто был. Собирался ждать столько, сколько нужно. Месяц. Год. Десять лет. Всю жизнь. Он не давил. Не требовал. Не устраивал истерик. Лишь иногда, в особенно тяжёлые дни, позволял себе прижаться лбом к безвольной ладони и прошептать: - Ты только вернись. Пожалуйста. Я не могу без тебя. И снова выпрямлялся, отпивал кофе и открывал книгу на заложенной странице. *** Это был обычный день. Солнечный, теплый, ничем не примечательный. Денис зашёл в палату, привычно зажав телефон между плечом и ухом, и махнул рукой в сторону кровати – мол, привет, я сейчас. - ...Нет, этот контракт нужно пересмотреть, там пункт четырнадцать вообще ни в какие ворота... Да, я понимаю, но скажи им, что мы не согласны на такие условия. Пусть переделывают. Всё, давай, я перезвоню. Он уже хотел бросить трубку, повернувшись к кровати, когда осознание наконец догнало его. Артём полусидел на подушках, чуть склонив голову набок, и смотрел на него внимательным, изучающим взглядом. На губах играла слабая, но совершенно реальная, расслабленная улыбка. Глаза – открытые. Живые. Отражающие солнечный свет в своей прозрачной кристально бирюзе. - Привет, Дэн, – разрезал тишину до дрожи родной голос. Денис застыл. Телефон выскользнул из пальцев и упал на пол, но он этого даже не заметил. - Привет... Тём... – выдавил он, запинаясь, а затем тряхнул головой, подхватил телефон и бросил в трубку: - Я потом перезвоню. Пара мгновений ступора. Всего пара мгновений, прежде чем он сорвался с места. В два шага пересёк палату, упал на край кровати и сгрёб Артёма в объятия. Крепко. Отчаянно. И в то же время осторожно. Словно тот мог рассыпаться от неловкого прикосновения. - Я тоже по тебе соскучился, – рассмеялся Артём, обнимая его в ответ, худые руки легли на плечи, сжались, притягивая ближе. – Шевелюру отрастил? Тебе не идёт. Выглядишь как старик. Денис фыркнул, утыкаясь носом в его макушку, и привычно, даже не заметив этого, на автомате, поцеловал его в висок. - Язва, – хмыкнул он, отстраняясь ровно настолько, чтобы заглянуть в лицо, его глаза сияли, он не мог перестать улыбаться, как полный идиот, но ему было плевать. – С возвращением. - О, это я ещё даже не начинал, – довольно протянул Артём, беря с тумбочки книжку, вертя ей перед его лицом. – Перси Джексон? Серьёзно? Денис рассмеялся. Счастливо. Открыто. Впервые за долгое, бесконечно долгое время. - Да у одной из сотрудниц ребенок увлекается. Вот решил одолжить, чтобы скоротать время. – он пожал плечами, все ещё не в силах стереть глупую улыбку с лица. – Тем более ты не протестовал, так что претензии не принимаются. Артём фыркнул, перелистывая несколько страниц. А потом поднял на него взгляд – уже без шуток, без подколок. Серьёзный. Теплый. - Ты читал мне. Каждый день. Денис замер. Потом медленно кивнул. - Ты слышал? - Не всё. Обрывками. Но слышал. – Артём отложил книгу и накрыл ладонь Дениса своей. – Спасибо, Дэн. За всё. Денис молчал. А потом подался вперёд и снова обнял его. Крепче. Отчаяннее. Уже не сдерживаясь. - Не пугай меня так больше, – прошептал он в макушку Артёма. – Никогда. Слышишь? Артём не ответил. Просто прижался ближе, уткнулся носом в его шею и закрыл глаза. Они просидели так, наверное, целую вечность. Солнце клонилось к закату, в палате становилось всё темнее, но никто из них не двигался. Никто не хотел нарушать этот момент. - Знаешь, что я понял? – тихо сказал Артём спустя какое-то время. - М? - Что ты единственный, кто не требовал от меня проснуться. Кто просто... был. Кто ждал. Кто читал мне дурацкие книжки и пил кофе у моей кровати. Денис улыбнулся, поглаживая его по спине. - Ты бы на моём месте сделал то же самое. Артём помолчал. А потом едва слышно выдохнул: - Наверное. Но мы сейчас не обо мне говорим и… – еще один тяжелый вздох. – Я всего лишь хочу сказать, что мне бесконечно повезло с тобой, Дэн. Честно, я даже не знаю, как еще выразить насколько я тебе благодарен. - Угомонись, – ласково шепчет Денис, улыбаясь. – Пей свой чертов кофе и дыши. Мне больше ничего не надо. Артём хотел что-то возразить, но теплые губы прижались к его виску в ещё одном долгом, бережном поцелуе. И все слова потеряли свое значение. Море из воспоминаний все еще шумело в голове. Волны с шелестом накатывали на берег. Вода, как парное молоко, обнимала своим теплом. Соль на губах. Звук дыхания, аромат родного парфюма, теплые ладони на спине и мерное биение сердца. Сон переплетался с реальностью, мягко выбрасывая его на берег. Он наконец-то нашел путь домой.