Только вернись

Я буду тем, кто обнимет,

Я буду тем, кто тебя примет.

Вся любовь, что во мне –

Пылает, как в огне.

© Skillet – Whispers in the dark

После того как Артём пришёл в себя, Денис не мог перестать его касаться. Это происходило само собой – на автомате, на инстинктах, на каком-то древнем, животном уровне, который требовал постоянного подтверждения: живой, теплый, дышит. Он понимал, что, наверное, безбожно палит свои чувства, которые прятал годами. Но очень сильно надеялся, что это не выходит за рамки обычной человеческой радости. Друг вернулся. Друг выжил. Кто не будет счастлив? Он не хотел по-другому. Ему нужно было продолжать брать Артёма за руку. Касаться пальцами, передавая стаканчик с кофе. Поглаживать лодыжку, пока они что-то обсуждали. Брать салфетку, чтобы вытереть с губ крем от очередной сладости. Поправлять одеяло, подставлять плечо, пока Артём заново привыкал ходить. Мелочи. Бесконечные, невесомые мелочи, из которых состояла его забота. Артём замечал. Ничего не говорил, лишь мимолетно скользил взглядом по тому, как пальцы Дениса снова и снова ищут его пульс. Как будто Денис боялся, если перестанет – сердце Артёма остановится. Как будто держал его на земле одними только прикосновениями. Внутри кололо виной. Сейчас он видел, насколько был нужен. Хотя бы ему. Тогда, стоя на крыше перед лицом пропасти, он даже не задумывался о том, что Денис не переживет его смерти. Конечно, это объяснялось состоянием аффекта и перегрузкой психики – но всё же он не подумал. Поэтому Артём ничего не говорил. Не язвил. Не отшучивался. Готов был сколько угодно давать Денису подтверждение: я жив, я проснулся, я здесь. И проснулся голодным. Теперь все кофе и вкусности, которые Денис приносил, съедались за долю секунды. Артёму постоянно хотелось сладкого – булочки, круассаны, шоколад, пирожные, всё подряд. И Денис исправно приходил с гостинцами, с теплой улыбкой смотря на то, как Артём ест. Это успокаивало. После месяцев наблюдения за его исхудавшим, бледным лицом видеть, как он за обе щеки уплетает любимые сладости – было бальзамом на душу. И в то же время кожа зудела чувствительностью. Каждый раз, когда Денис мимолётно касался его – хотелось плюнуть на всё и прижаться всем телом. Кожа к коже. Даже не в сексуальном смысле – в жажде почувствовать чужое присутствие до самых костей. Почувствовать себя живым. Но требовать такого от Дениса казалось неправильным. Он и так делал слишком много. Впрочем, Денис и сам увидел. Сложно было однажды не заметить откровенный стояк, прорисовывающийся сквозь ткань мягких больничных штанов, пока Артём о чём-то самозабвенно болтал, отпивая кофе. Денис осёкся на полуслове, замечая столь интересную деталь, тут же резко поднимая глаза выше. Артём перехватил его взгляд, усмехаясь, легко махнув рукой. - Не обращай внимания. Обычная физиологическая реакция на всплеск гормонов после пробуждения, – будничным тоном пояснил он, ничуть не выглядя смущённым. Ну конечно. Это же Стрелецкий. - А дрочить для слабаков? – хмыкнул Денис, заставляя себя поддерживать такой же беззаботный тон. - Бесполезно. – Артём поморщился, тяжело вздыхая. – И скучно. Пока нормальную порнушку найдешь, уже десять раз заглянут с проверками. Он склонил голову, глядя на Дениса с озорными искрами в глазах, и тот не смог сдержать смех от этой очевидной шутки, от облегчения, от того, что Тёма снова был собой. Настоящим. Живым. Они ненадолго сменили тему, продолжили что-то обсуждать, но Денис не мог выкинуть из головы эту деталь. Мысли крутились, возвращались, прокручивались снова и снова. В конце концов он набрался смелости. - Хочешь… помогу с этим? Артём моргнул. Не сразу понял, с чем конкретно Дэн опять собрался ему помогать. - С чем? – всё-таки непонимающе выдал он, ведь мозг уже переключился на другую тему разговора. - С физиологической реакцией. – Денис усмехнулся, хотя внутри всё сжалось. Слова хотелось трусливо забрать обратно, но они уже прозвучали. Это было неловко. Но в то же время – хотелось. Хотелось прикоснуться. Хотелось помочь. Хотелось заменить всю боль чем-то другим. Артём сглотнул, глядя на него со смесью шока и уязвимости. Да уж, не часто Денису удавалось вывести гениального Стрелецкого из равновесия. - Дэн, мне кажется, это немного лишнее… – тихо и хрипло сказал он, хотя тело уже откликалось отчаянным зудом от одной только мысли, что кто-то другой к нему прикоснётся. – Ты и так делаешь слишком много. - Артём, какая разница, сколько я делаю? – устало выдохнул Денис, потирая пальцами переносицу. – Я делаю то, что считаю нужным. Не больше, не меньше. И это… мне не сложно. Ни капли. Мне просто хочется, чтобы ты был в порядке. Вот и всё. Единственный вопрос – хочешь ли ты? Стрелецкий отставил кофе на тумбочку и прикрыл глаза. Бороться со своими желаниями, особенно когда кто-то так открыто протягивал руку, было невыносимо сложно. Он пытался проанализировать это с точки зрения здравого смысла. Как это повлияет на их отношения? Что это будет значить? Не разрушит ли это ту хрупкую связь, что между ними была? Но всё это меркло перед желанием простого человеческого тепла. Он действительно слишком устал, все еще с открытыми ранами, все еще слабый, тогда как привык быть сильнее всех. В итоге, поддавшись своему вечному девизу: «Натвори хуйни сейчас – разбирайся с этим потом» – Артём кивнул. - Уверен? - Блять, Дэн, не заставляй меня уходить в дебри самоанализа, я и так чувствую себя… Идиотом. – Он огрызнулся, пряча лицо в ладонях. – Я хочу. Твои прикосновения приятные. Это единственное, что я могу сказать. - Больше и не надо, – мягко кивнул Денис, приподнимая уголки губ в усмешке. – И да, обведу кружочком тот день, когда великий господин Стрелецкий назвал себя идиотом. С губ срывается раскатистый смех, когда Артём кидает на него мрачный взгляд, показывая средний палец. Денис не торопился, допивая свой кофе за пару глотков, прежде чем поднятья со стула. Ненадолго вышел из палаты, чтобы найти администратора и договориться о том, чтобы к ним какое-то время не заходили. Когда вернулся, Артём сидел всё в той же позе, напряженный донельзя. - Я подумал, ты сбежал, – хмыкнул он, но за словами угадывалось облегчение. - После того как сам предложил? – рассмеялся Денис, параллельно задергивая шторы, отчего комната погрузилась в уютный полумрак. – Может, я немного инфантильный, кстати, исключительно, по твоим словам, но не до такой степени. Артём тушуется, внутри поселяется нервозность, что приглушает возбуждение. Но Денис не давит. Присаживается на край кровати, поглаживая ладонью лодыжку, скользя пальцами вверх и вниз. Поддавшись внутреннему порыву, он цепляет резинку носка, плавно стягивая ткань, обхватывая стопу ладонью, начиная мягко разминать. Артём откидывается назад, когда Денис заботливо притягивает его ногу к себе на колени, продолжая массировать пальцами. Он сжимает зубы, чтобы заглушить слишком громкий стон, который грозит вырваться первым из-за того как мышцы ноют, когда их разминают, и это приносит тепло напополам с облегчением. - Пару часов к нам никто не зайдет, – замечает Денис, проделывая то же самое со второй ногой. – Не сдерживайся. - Тут стены буквально из картона, – хрипло выдыхает Артём, закрывая глаза, кадык дергается. - Ага, а ещё полно психов, взывающих к Наполеону. Так что твои звуки никого не убьют, – фыркает Денис, продолжая свой неторопливый массаж. Через некоторое время Артём все же разжал челюсть. Звуков он так и не издал – только тяжело дышал, но уже менее напряженный. - Можно тебя обнять? – осторожно спрашивает Денис. И только получив утвердительный кивок, поднимается, скидывая пиджак. Он опускается позади Артёма, притягивая его спиной к своей груди, утыкаясь губами в мягкий ежик едва отросших волос. Ладонь проникает под футболку, ложится на теплый живот, скользит выше, к груди, снова вниз. Медленно. Успокаивающе. Артём судорожно выдыхает, прикрывая глаза, все мышцы каменеют, словно захлебываясь от переизбытка интенсивности. Словно нервы забыли, как обрабатывать такие сложные сигналы. - Относись к этому как к обычной потребности, – мягко шепчет Денис. – Как к еде или воде. Тебе нужно только сказать, чего хочется и всё. Артём сглатывает, прижимаясь спиной к Денису ещё теснее, насколько это возможно. - Можешь меня сильнее обнять и подержать? – тихо шепчет он в пустоту перед собой. – Прям сильно. Не бойся сделать мне больно. Я хочу почувствовать. Денис едва ощутимо кивает и начинает постепенно усиливать хватку. Руки сжимаются крепче, прижимая Артёма к себе так, как он и сам на самом деле хотел всё это время – всем телом, без остатка, без расстояния. - Вот так? - Да, - хрипло подтверждает Артём, стараясь, чтобы его голос не сорвался на слишком высокую ноту. Мышцы расслабляются от давления. От того, что его прижали – сильно, надежно, почти до треска костей. От того, что чужое тепло и дыхание проникают под кожу. Как будто руки Дениса собирали его по кускам, во что-то относительно целое, хотя бы на секунду, на одно единственное мгновение. Успокоили голод, утешили душу. Между ними воцарилась тишина, нарушаемая только шелестом дыхания, пока они держались друг за друга. Пока Артём учился снова ощущать себя живым, а Денис вслушивался в его пульс, в сотый раз убеждая себя самого, что Тёма никуда не исчезнет. Своеобразный тайм-аут прервала ладонь Дениса, что скользнула вниз по животу, к резинке штанов, останавливаясь, проверяя границы дозволенного. - Оу… – выдохнул Артём с расслабленной улыбкой, чувствуя, как тело заинтересованно откликается, возбуждение до конца так и не спадало, а сейчас наливалось новой силой. - Все ещё обычная потребность, – шепчет Денис, целуя его шею сбоку. – В порядке? - Более чем. Хотя напомни мне в будущем покопаться в твоих наклонностях. - Всенепременно, – фыркает Денис. Движения сливаются с разговорами. Совершенно незаметно ладонь обхватывает напряжённый член, заставляя Артёма издать сдавленный вздох и вцепиться пальцами в ткань подушки. Он даже не ожидал, что это будет настолько ярко. Первое прикосновение кого-то другого, после того, как он провалился во тьму, отзывалось жадным голодом. Острым. Таким, которому невозможно было сопротивляться. - Дэн… – разбито шепчет он одними губами, дёргая бёдрами в его ладонь. - Всё хорошо, – откликается Денис, плавно ускоряя движения. – Никто не войдёт. Ничего не нужно. Просто наслаждайся. Чувствуй себя хорошо. Из горла вырвался первый задушенный всхлип, а затем ещё один. Удовольствие нарастало горячими толчками – то откатываясь назад, то снова накрывая. Слова Дениса лишь ещё больше заставляли дрожать, распадаясь на части в его руках. Не было требований, не было ожиданий, не было платы. Только тепло. Только забота. Только: «Я хочу, чтобы тебе было хорошо». Артём кончил с глухим стоном, сжимаясь в руках Дениса, заляпав спермой собственную футболку. Дыхание сбилось окончательно. Тело дрожало от переизбытка эмоций, тепла и тактильности. Денис ничего не говорил, никак не комментировал, давая время на то, чтобы отдышаться и прийти в себя. Просто лежал, прижимая его к себе, поглаживая по животу, по груди, по плечам. - Как ты? – тихо спросил он через некоторое время. Артём помолчал. А потом слабо усмехнулся, все ещё не открывая глаз. - Как Высоцкий, – чуть заплетающимся языком выдыхает Артём, в голове приятно плыло. – Спасибо, что живой. - Вот уж действительно, спасибо, – Денис фыркает, но без сарказма, в голосе сквозит сплошное облегчение и забота. Он потянулся за салфетками, убирая небольшой беспорядок, после возвращаясь к Артёму, все так же устраиваясь позади него и обнимая поперек живота. - Напомни мне отсосать тебе за это, – уже в полудреме бурчит Артём, вырубаясь практически мгновенно, как перегруженный компьютер. - Придурок, – тихо смеется Дэн, касаясь губами его затылка, чуть усиливая объятие. – Спи, мой хороший. Ничего не нужно. Артём что-то неразборчиво мычит сквозь сон, быстро успокаиваясь. Впервые за долгое время проваливаясь в место без тревоги, без кошмаров, без проклятой крыши. Потому что его держали. Надежно, крепко и уверенно. Держали. И не собирались отпускать.