Нелюбовь по привычке

Коллеи сидела на подоконнике в своей комнате и смотрела на пустой стакан, который держала в руках. Обычный стакан, прозрачный, с тонкими стенками. Мама купила его на прошлой неделе в магазине у дома — четыре штуки, дешёвенькие, почти одноразовые. Она крутила его в пальцах и думала о том, как легко он может разбиться. Упасть на пол — и всё. Осколки, которые уже не склеить. Мысль пришла сама собой. Не новая. Она возвращалась к ней снова и снова, как к старой, заезженной пластинке. «А если я разобьюсь — меня склеят?» Она не нашла ответа. В телефоне завибрировало. Мона: «Ты чего не отвечаешь? Я тут тебе уже пять сообщений написала». Коллеи открыла переписку. Действительно, пять пропущенных. Она даже не слышала уведомлений — была в мыслях. «Извини, не слышала», — напечатала она. «Не слышала или не хотела отвечать?» — Мона добавила смеющийся смайлик, но Коллеи не было смешно. «Реально не слышала. Что-то случилось?» «Ничего. Просто скучно. Нилу сегодня занята, делать нечего». Коллеи посмотрела на последнюю фразу. «Нилу занята» — значит, Мона пишет ей, потому что не с кем больше говорить. Потому что свободна. Не потому что соскучилась. Она хотела написать «понятно», но стёрла. Потом хотела написать «значит, я запасной вариант», но стёрла и это. Написала: «Я тоже скучаю по тебе». Ответ пришёл через минуту: «Скучай, скучай. Я завтра наверстаю, ладно? Пока». «Пока», — ответила Коллеи. Она положила телефон на подоконник и снова взяла стакан. Повертела. Поставила на окно. В коридоре послышались шаги. Тяжёлые, размеренные. Коллеи узнала их сразу — Байчжу вернулся. Она замерла, прислушиваясь. Шаги прошли мимо её комнаты. Дверь спальни закрылась. Тишина. Коллеи выдохнула. Она не боялась его так сильно, как раньше. Или боялась, но привыкла. Страх стал фоновым, как запах лекарств в квартире — сначала душит, а потом перестаёшь замечать. Мама говорила, что Байчжу хороший. Что он заботится о них. Что он устаёт на работе. Коллеи не верила. Но спорить не собиралась. Спорить было опасно. Она слезла с подоконника, взяла стакан и пошла на кухню — поставить его в шкаф. На кухне горел свет. Мама сидела за столом, пила чай и листала что-то в телефоне. — Байчжу пришёл, — сказала Коллеи, ставя стакан на место. — Я слышала, — мама не подняла головы. — Он сегодня без настроения. Не попадайся ему на глаза. — А если он сам придёт? Мама пожала плечами. — Тогда будь вежливой. Коллеи кивнула и пошла обратно. В коридоре было темно. Она почти дошла до своей комнаты, когда дверь спальни открылась. Байчжу вышел в халате, с влажными волосами — только что из душа. Увидел Коллеи, остановился. — Ты чего шастаешь поздно? — Стакан поставила, — ответила Коллеи, глядя в пол. — Не спится? — Нет. — Учёба, наверное, — он вздохнул. — Знаешь, я в твоём возрасте тоже много занимался. Думал, что это самое важное. А оказалось — нет. Самое важное — здоровье. И дисциплина. Коллеи молчала. Она знала, что лучше не отвечать. — Иди спать, — сказал Байчжу и вернулся в спальню. Коллеи зашла к себе, закрыла дверь и села на кровать. «Дисциплина», — подумала она. — «Так он называет свои удары?» Она снова вспомнила чашку. Ту самую, первый раз. И подумала: «Интересно, он помнит? Или для него это ничего не значит? Для меня — это шрам. А для него — просто момент». Она легла, укрылась одеялом и закрыла глаза. Завтра будет новый день. В школе. За партой у окна. В тишине, которую никто не нарушит. Кроме уведомлений от Моны. Иногда.

***

Утром Коллеи проснулась от того, что в коридоре громко включили телевизор. Байчжу смотрел новости перед работой — его привычка. Она села на кровати, посмотрела на телефон. Новых сообщений не было. Она встала, умылась, оделась, вышла на кухню. Мама уже ушла на работу — на столе лежала записка: «Суп в холодильнике, не забудь поесть». Коллеи убрала записку в карман — для неё это было больше, чем мама думала. В школе всё шло как обычно. Урок за уроком. Перемена за переменой. Коллеи сидела одна, смотрела в окно, иногда отвечала на сообщения. Мона написала: «Сегодня Нилу показала мне новый танец. Я чуть ноги не сломала, представляешь? Она смеялась до слёз». Коллеи ответила: «Повезло тебе с подругой». «Повезло, — согласилась Мона. — Но мне с тобой тоже повезло. Ты первая, кто меня понял. Никогда не забывай». Коллеи смотрела на экран и чувствовала странное — тепло и боль одновременно. «Я не забуду», — написала она. «И не пропадай. А то я волнуюсь». «Не пропаду». Она убрала телефон и достала тетрадь. Открыла чистую страницу. Не стала рисовать — написала: «Осколки. Трещины. Склеить нельзя. Можно только привыкнуть». Потом закрыла тетрадь и убрала в рюкзак. На биологии учитель рассказывал про кровеносную систему. Коллеи не слушала. Она смотрела на свои руки на парте и думала о том, что внутри каждого человека течёт кровь. И что шрамы — это просто память. «Моё тело помнит всё, — подумала она. — А я — нет. Или не хочу помнить». Когда прозвенел звонок, она собрала вещи и пошла к выходу.

***

По дороге домой она зашла в магазин. Мама просила купить хлеба и молока. Она взяла с полки булку и пластиковую бутылку, подошла к кассе. — Сто пятьдесят мор, — сказал продавец. Коллеи отдала деньги, сунула покупки в рюкзак и вышла на улицу. Там было ветрено — листья кружились в воздухе, падали под ноги, шуршали. Она достала телефон, набрала сообщение Моне: «Я купила хлеб и молоко. Всегда удивляюсь, как обычные продукты делают жизнь нормальной». Мона ответила не сразу. Через полчаса пришло: «Да, странно. Мы вчера с Нилу забыли купить яйца, и ужин был грустный, без омлета». Коллеи улыбнулась. Ей нравилось, когда Мона писала обычные, бытовые вещи. Это создавало иллюзию, что они живут рядом. Что они по-прежнему близки. Она написала: «В следующий раз не забывайте». «Обязательно. Кстати, хочешь, приеду к тебе в субботу?» Коллеи остановилась посреди улицы. Приедет. В субботу. — Да, — напечатала она. — Конечно, хочу. «Тогда договорились. Во сколько?» «В любое время». «Ок, напишу потом». Коллеи убрала телефон и пошла домой быстрее. Она почти забыла, как тяжело нести рюкзак с продуктами, думая о субботе. В субботу Мона приедет. Они увидятся. Вживую. Не в переписке. Она сможет сказать: «Я скучала». Или не сможет. Но хотя бы увидит. Она зашла в подъезд, поднялась на свой этаж, открыла дверь. В квартире пахло борщом — мама, наверное, готовила перед уходом. Коллеи разулась, прошла на кухню, поставила хлеб и молоко на стол. В комнату заходить не хотелось. Она села на кухне, положила голову на руки и закрыла глаза. В субботу Мона приедет. Четыре дня. Она сможет потерпеть.