Нелюбовь по привычке

Два года пролетели незаметно. Коллеи закончила школу. Без медали, без особых успехов — но закончила. Фарузан сидела на выпускном в первом ряду и хлопала громче всех. Когда Коллеи получила аттестат, она переглянулась с ней через весь зал и улыбнулась. Фарузан не улыбалась в ответ — она просто смотрела, но в её глазах было что-то тёплое, что Коллеи научилась читать без слов. Мона тоже была там — выпускалась из параллельного класса. Они не разговаривали почти два года. Иногда встречались взглядами в коридоре, но обе отводили глаза. Коллеи не жалела. Грустила иногда, по ночам, но не жалела. После церемонии Мона подошла к ней. — Поздравляю, — сказала она. Обычно, без улыбки. — И тебя, — ответила Коллеи. Они постояли молча. Рядом толпились люди, кто-то смеялся, кто-то плакал. Кто-то кричал «ура!» и подбрасывал вверх букеты. — Ты хорошо выглядишь, — сказала Мона. — Счастливая. — Наверное, — ответила Коллеи. Она не знала, что ещё сказать. Счастье не было для неё привычным словом. Но Мона сказала — значит, так оно и есть. — Он… тот человек… он тебя правильно любит? — спросила Мона. Коллеи посмотрела на неё. В глазах Моны не было ревности. Только искреннее любопытство и, может быть, немного грусти. — Да, — сказала Коллеи. — Правильно. Мона кивнула. — Я рада. Она не сказала «прости». Не попросила вернуться. Не сказала «давай останемся друзьями». Просто развернулась и ушла в толпу выпускников. Коллеи смотрела ей вслед. — Иди сюда, — сказала Фарузан, подходя сзади. — Хватит на неё смотреть. — Я не смотрела. — Врёшь. Коллеи повернулась к ней. Фарузан была в своём обычном наряде — никакого платья, никаких каблуков. Она ненавидела выпускные. Сказала, что пришла только ради неё. — Ты могла не приходить, — сказала Коллеи. — И пропустить твой звёздный час? — Фарузан усмехнулась. — Ни за что. Они обнялись. Прямо посреди шумного двора, под крики одноклассников и звуки музыки. — Поехали домой, — сказала Фарузан. — Домой, — повторила Коллеи. Это слово больше не пугало её.

***

Они снимали маленькую квартирку на окраине города. Две комнаты, кухня, балкон, с которого видно звёзды. Фарузан настояла на балконе. — Я буду смотреть на звёзды, — сказала она, когда они только заезжали. — А ты будешь сидеть рядом и делать вид, что тебе интересно. — Мне правда интересно, — ответила Коллеи. — Врёшь. — Немного. Фарузан тогда засмеялась — тем смехом, который Коллеи полюбила больше всего на свете. Громким, резким, настоящим. Они жили вместе уже год. Коллеи до сих пор не верила, что это происходит на самом деле. Каждое утро она просыпалась и первым делом смотрела на Фарузан — спящую, растрёпанную, иногда похрапывающую. И улыбалась. Фарузан работала в Академии — готовилась к защите диссертации. Коллеи устроилась в маленькую аптеку помощницей фармацевта. Не потому, что хотела — потому что нужно было платить за квартиру. И потому, что работа с лекарствами перестала напоминать ей о Байчжу. Теперь это была просто работа. — Мне не нравится твоя работа, — сказала Фарузан однажды вечером. — Потому что пахнет лекарствами? — спросила Коллеи. — Потому что это напоминает тебе о нём. Она не называла Байчжу по имени. Просто «он». Как будто имя могло вернуть его в их жизнь. — Не напоминает, — ответила Коллеи. — Я выросла. — Ты выросла, — согласилась Фарузан. — Но шрамы остались. — Я знаю. Но они теперь не болят. Фарузан посмотрела на неё долгим взглядом. Потом кивнула. — Ладно. Врёшь ты красиво. Коллеи улыбнулась. — Я у тебя научилась.

***

В субботу они поехали на кладбище. Нет, не хоронить. Просто навестить. Фарузан редко говорила о прошлом, но иногда просила съездить туда. К могиле бабушки — единственного человека, который любил её в детстве. Единственного, кто не считал её «странной» и «слишком умной». — Расскажи о ней, — попросила Коллеи, когда они стояли у ограды. — Она пекла пироги. С яблоками. И никогда не спрашивала, почему я такая странная. — Ты не странная. — Я знаю. Но она не знала. И всё равно любила. Коллеи взяла её за руку. — Я люблю тебя, — сказала она. — Знаю, — ответила Фарузан. — Взаимно. Они стояли молча. Ветер шевелил траву. Где-то далеко лаяла собака. Коллеи подумала о том, как много людей прошло через боль. Как много из них так и не нашли никого, кто сказал бы «оставайся». — Я никогда не думала, что буду счастлива, — сказала Коллеи. — А теперь? — Теперь думаю каждый день. Фарузан усмехнулась. — Сентиментальная. — С тобой — да. Они поехали домой. В автобусе Коллеи смотрела в окно и думала о том, как странно устроена жизнь. Год назад она боялась выходить из дома. Год назад она спала на полу в чужой комнате. Год назад она не верила, что заслуживает любви. Сейчас она ехала домой. К Фарузан. К их маленькой квартире с балконом и звёздами. — Ты чего молчишь? — спросила Фарузан. — Думаю. — О чём? — О том, как хорошо, что мы встретились. Фарузан отвернулась к окну, но Коллеи заметила, как она улыбнулась. — Ты невыносима, — сказала Фарузан. — Ты тоже. Они доехали до своей остановки. Вышли. Взялись за руки. Пошли домой.

***

Вечером они сидели на балконе. Фарузан показывала созвездия — те же самые, что когда-то показывала Мона. Но теперь это не имело значения. Звёзды были просто звёздами. Не символами. Не обещаниями. Не напоминаниями. — Вон та — Полярная, — говорила Фарузан. — Всегда на севере. — Как ты, — сказала Коллеи. — Что? — Ты — мой север. Куда бы я ни пошла, я знаю, где меня ждут. Фарузан замолчала. Потом сказала: — Ты стала поэтом. — Я стала счастливой. Фарузан вздохнула. — Ладно. Уговорила. Я тоже счастлива. Они сидели до темноты. Пинали комаров. Пили остывший чай. Смотрели на звёзды. — До старости? — спросила Коллеи. — До старости, — ответила Фарузан.