Взломать Грейнджер

      Тело ныло, голова трещала, а во рту нещадно пересохло. Кажется, только вчера всё было нормально: Грейнджер смотрела на него не отрываясь — в Большом зале, на древних рунах и на поле для квиддича. Казалось бы, что может пойти не так? Ответ прост, если заменить «что» на «кто»: Малфой может пойти не так и кубарем покатиться с последних ступеней лестницы, пересчитав позвонками каждый выступ.       Ещё пару дней назад они с У.М.Н.И.К.ом — великие стратеги, гении конспирации — расписывали пошаговый план осады кудрявой крепости. И ведь этот план, драккл его дери, работал! Грейнджер действительно стала обращать на него внимание, сама того не замечая.              Секрет успеха оказался до обидного прост: нужно было всего лишь перестать таскаться за ней хвостом, мямлить и, в общем-то, делать всё то, что делало его Малфоем в последние… да всю сознательную жизнь. Получалось, чтобы стать привлекательным для Грейнджер, Драко нужно было просто перестать быть собой. Потрясающая стратегия.       Драко был готов хоть наизнанку вывернуться, лишь бы Грейнджер наконец разглядела в нём человека, достойного её священного общества. Вот только, кроме её мимолётных взглядов, больше у него ничего не имелось. Он поглощал эти её вспышки внимания и хранил в черепной коробке, словно старьёвщик, заперший в сундуке бесценные артефакты. Отрезки времени, где ОНА смотрит на НЕГО.       Капитал, прямо скажем, сомнительный. Скопив целое состояние из гриффиндорских гляделок, Драко оставался абсолютным банкротом по части реальных действий.       Вчера, пока он вальяжно спускался (читай: пафосно плыл) с третьего этажа, Малфой призадумался о том, что гениальный план, состряпанный при помощи железки, кажется, дал сбой и срочно требует корректировок. Если всё пойдёт в том же духе, а он продолжит топтаться на месте, они благополучно закончат Хогвартс, тупо пропялившись друг на друга до самого выпуска, и больше никогда не увидятся. Грандиозный финал великой любовной истории, ничего не скажешь.       Сперва всё работало безотказно, гладко и даже идеально. Одно из заклинаний, которое посоветовал применить УМНИК, заметно прибавило ему уверенности в себе. Когда они с Забини и Ноттом отправились в «Три метлы», а позже туда завалилась толпа шумных гриффиндорцев, Драко даже обрадовался: Грейнджер была без пары. Выждав момент, он невербально шепнул «Иллюзио Окули». Эти хитрые чары создавали иллюзию, что ты смотришь куда угодно, только не на человека, который в этот момент пытается поймать твой взгляд.       Шоу началось. Драко не отрываясь смотрел на девушку всё то время, пока сидел в пабе. Он едва улавливал скучную болтовню друзей и иногда чисто механически смеялся, пытаясь казаться душой компании. Актёр без «Оскара», не иначе.       План работал как швейцарские часы: уже через пятнадцать минут такой мнимой активности Грейнджер начала мельком посматривать в его сторону. Сперва бросала короткие, задумчивые взгляды, хмурилась и явно пыталась разгадать этот ребус под названием «весёлый Малфой». Затем её золотистые радужки стали задерживаться на его бледном аристократичном лице — в безупречности которого он ни секунды не сомневался — гораздо дольше.       Окружающее её стадо золотых мальчиков и девочек варилось в собственных гормонах, не замечая, что Грейнджер уже вовсю поглощена объектом куда более интригующим, чем те слюнявые бредни, которыми её пичкали. Затем, когда бокал сливочного пива опустел наполовину, оставив на её губах чертовски милые пенные усики (которые Драко немедленно захотел слизать лично и с особой тщательностью), Грейнджер просто бесстыдно впилась в него глазами. От этого в штанах приятно заныло, в животе стянуло тугой узел, а ладони беспощадно вспотели. Контроль над ситуацией, говорите? Ну-ну.       Было катастрофически сложно корчить из себя главного героя в дешёвом спектакле «я самый крутой и вовлечённый друг во всей магической Британии», когда ОНА смотрела на него ТАК.       Тео вовсю распинался о когтевранке, которая умудрилась свить гнездо в его мыслях. Судя по описанию, это была Полоумная Лавгуд, и Нотт божился перед Блейзом, что у них всё серьёзно и это любовь до гроба. До чьего — не пояснил. Малфоя душевные метания друга колыхали примерно никак, но комментарий Блейза заставил его согнуться пополам. На этот раз смех был самым настоящим — даже притворяться не пришлось.       — …и вот когда ты наконец окажешься сверху, она просто будет лежать и считать, сколько мозгошмыгов прямо сейчас роится в твоей кудрявой башке.       Тео предсказуемо не обиделся, технично послал Блейза в небезызвестные глубины человеческой анатомии и продолжил восторженно расписывать какие-то там глаза. Но Драко интересовали только одни глаза, и они были направлены прямо на него. Грейнджер явно ломала свой выдающийся мозг, не понимая, почему великий Малфой её игнорирует. Обман века. Точнее, пытка века.       И вот он летит с лестницы, чувствуя, как собственный локоть неестественно выгибается, а в пальцах правой ноги хрустят кости. И какая мысль первой штурмует его мозг, пока боль лениво расползается по нервным окончаниям? Правильно. Туфли из драконьей кожи ни хера не защищают. Он обязательно напишет об этом матери и выскажет отцу, потому что огромное количество галлеонов, потраченных на это драконье дерьмо, совершенно того не стоило.       Следующее, что Драко помнил — дикая боль от Костероста, который ему залили в глотку, пока он, видимо, пребывал в беспамятстве. Кости медленно и мучительно сращивались. Эта пытка и вернула его в чувства, попутно трансформировавшись в раскалывающую череп головную боль. Вот уж спасибо тебе, долбаная лестница, услужила так услужила.       Больничное крыло тонуло в ленивых, блёклых солнечных лучах. Драко в очередной раз разлепил веки, подставляя бледное лицо остаткам уходящего тепла, и обнаружил, что палата абсолютно пуста. Похоже, за весь последний месяц он умудрился стать единственным лузером, которого с позором приволокли сюда по воздуху и оставили лежать в гордом одиночестве.       Он скучал. По дурацким, но ставшим такими привычными советам УМНИКА, и даже жалел, что этой железки нет рядом — она бы точно нашла способ изощрённо постебаться над его грандиозным полётом. Скучал по Грейнджер, которая сначала здоровалась с ним, потом демонстративно отстранялась, а после снова сверлила настойчивым взглядом карих глаз. Ему ведь искренне казалось, что у них наметился прогресс, если их игры в гляделки, где Малфой делает вид, что не смотрит на неё, можно назвать прогрессом.       Погружённый в невесёлые думы, Малфой вздрогнул, когда тишину крыла нарушил резкий скрип. Дверь распахнулась, и в палату, звеня флаконами с очередными сомнительными настойками, решительно вошла мадам Помфри.       Эх, а я-то думал, Грейнджер…       А какого драккла ты решил, что это может быть она?!       Действительно.       — Как вы себя чувствуете, Драко? — заботливо спросила мадам Помфри, поправляя пузырьки на подносе возле его кровати. — Профессор Макгонагалл просила передать, что ваши родители извещены. И мистер Малфой…       Святые угодники, нет. Только не отец. Пожалуйста. Нееееееееет…       — …уже выехал в Хогвартс, чтобы проведать вас.       Бл…       — Почему не мама? — почти простонал Драко, но вовремя спохватился и быстро исправился. Он заговорил более ровным и высокомерным тоном, насколько вообще позволяло пересохшее горло:       — То есть… зачем кому-то из них в принципе сюда приезжать? Я же не умер.       Поппи застыла с непонятной ему гримасой на лице, а затем, словно подозревая у него бред, мягко пощупала его лоб тыльной стороной ладони.       — Температуры нет. Драко, ваши родители просто переживают за вас, а мистер Малфой лично настоял на немедленном посещении. Это всё, что мне известно. Пожалуйста, выпейте это, — она указала на одну из склянок, — и постарайтесь не усугублять своё положение.       — А откуда вы знаете, что они переживают? — Драко скептически выгнул бровь. — Отец прямо так и надиктовал своей сове? «Я так сильно волнуюсь за своего ненаглядного сыночку, что готов бросить все аристократические приёмы и примчаться в эту глушь…»       Не дав ему договорить, мадам Помфри снова потрогала его лоб и, ловко вытащив палочку из кармана больничной мантии, наколдовала диагностические чары. Над койкой тут же поплыли тусклые разноцветные искры. Малфой решил, что точно сходит с ума, раз обычные вопросы о родителях заставляют эту женщину думать, будто у него поехала крыша. Она явно была не в курсе специфики их отношений с отцом.       — Любой родитель…       И вдруг голубое свечение диагностики, Поппи и сам Драко застыли, не смея пошевелиться. Дверь неохотно поддалась, и вместо грозного силуэта отца на пороге обнаружился совершенно другой повод для инфаркта. Там, неловко переминаясь с ноги на ногу, стояла Гермиона Грейнджер.       — И-извините, я позже зайду!       Помфри даже воздуха в грудь набрать не успела, а Драко, включив механику снитча, уже выпалил:       — Грнджр, останься!       Да. Некогда было растягивать гласные и терять время, когда сама Гермиона — драккл её за задницу — Грейнджер топталась на пороге!       Глаза целительницы медленно полезли на лоб, но ему не было до этого абсолютно никакого дела. Она пришла к нему! И здесь даже гадать не нужно — Малфой находился в палате совершенно один, так что Грейнджер при всём желании не смогла бы прикрыться визитом к какому-нибудь Поттеру.       Поппи постреляла глазками-бусинками, переводя взгляд с взъерошенного, ошалелого Драко на мгновенно покрасневшую Гермиону, а затем кашлянула разок. И ещё разок — чисто для того, чтобы в чём-то окончательно убедиться. Видимо, убедилась, потому что тут же унесла ноги, шаркая тапочками мимо застывшей Грейнджер прямо в коридор. Драко готов был поклясться, что целительница хихикала. Очень по-взрослому, ага. И ведь даже не соизволила объяснить, зачем ему все эти склянки и когда это всё… пить!       Драко шумно сглотнул, не рискуя отвести взгляд от кудрявого изваяния на пороге, и небрежно двинул рукой в сторону тумбочки. Громкий, позорный звон разбитого стекла мигом разрушил чары оцепенения. Грейнджер включила режим старосты: подлетев к кровати, она одним точным движением палочки вернула стакану первозданный вид, затем заставила воду перетечь куда нужно и протянула её пострадавшему аристократу.       — Сп-пасибо.       Сп-п-пасибо?! Великолепно. Просто блестяще, Малфой. А почему бы не начать заикаться на постоянной основе? Семейный логопед определённо оценил бы эту потрясающую деградацию. Люциус будет просто в восторге, когда его единственный наследник начнёт блеять перед гриффиндоркой, как перепуганный первокурсник.       Он пил. И пил. И снова пил, растягивая этот позорный процесс до бесконечности. Пальцы предательски дрожали, мелко постукивая по стеклу, и Малфой надеялся, что у Грейнджер внезапно ухудшилось зрение. Краем глаза он уже улавливал её неотрывный, пристальный взгляд, следящий за каждым глотком. Ну, отлично. Тремор хотя бы можно было списать на последствия дурацких зелий, дикую усталость и слишком долгий сон, протяжённость которого он даже не брался угадать.       Последняя капля лениво упала на язык, возвещая о том, что спасительная пауза подошла к концу и теперь ему придётся с ней… говорить. О чём? И главный вопрос: неужели она правда пришла ради него? Привет, базовые сомнения Драко Малфоя, давно не виделись. Да к нему она пришла, к кому ещё! Эта девчонка стояла у самой койки и во все глаза пялилась на то, как он присосался к пустому стакану, напоминая какого-то безумца. Главное теперь — не шевелиться. Кажется, он неплохо справлялся с ролью горгульи.       — Ты хочешь ещё? — её бархатный голос эхом загулял по черепушке. Такой спокойный, ласковый, но всё ещё воинственный. В этом вся Грейнджер.       Наконец Драко посмотрел на неё. Тремор в руке усилился, и он поспешно отставил бокал на тумбочку, чудом не разбив его снова и мысленно одарив себя как минимум пятьюдесятью очками в пользу Слизерина за эту невероятную грацию. Чуть не сказал: «Хочу тебя, да», но вовремя прикусил язык.       Только сейчас он смог разглядеть, что на Грейнджер не было привычной школьной формы. Только простая белая футболка с коротким цветочным кардиганом поверх и узкие синие джинсы, которые сидели на ней как влитые. Все многовековые правила приличия Малфоев полетели к Мерлиновой бабушке в ту же секунду. О каком воспитании вообще могла идти речь, когда эти магловские штуки так бесстыдно подчёркивали её выдающиеся бёдра?       — Эй! — Щёлк. Щёлк. Щёлк.       Изящные пальчики звучно пощёлкали прямо у его носа, экстренно возвращая взгляд Драко с орбиты «бёдра» обратно к её лицу. Терпение гриффиндорки явно лопнуло. Малфой пришёл в себя только тогда, когда её кудрявая шевелюра уже стремительно отдалялась от его койки в противоположную сторону. Она просто развернулась, чтобы уйти.       — Грейнджер! Постой! — выкрикнул Малфой, пытаясь вложить в этот призыв всю мощь своих связок, но вместо командного тона получилось какое-то хриплое, унизительное подобие мольбы. Он готов был рвануть за ней босиком по холодному полу, даже если бы пришлось расшибиться в лепёшку на глазах у этой девчонки. Она резко развернулась, упёрлась руками в бока (вот эту фурию он хотя бы узнавал!) и сверкнула в его сторону парочкой ментальных молний.       — Слушай, Малфой. Если ты не научишься выражать мысли словами через рот — а зависание вперемешку с пусканием пузырей не считается, — то мы никогда не заговорим. Я пришла, потому что… я… Я не…       О, Салазар. Грейнджер краснеет. Настоящий исторический момент: ходячая энциклопедия Хогвартса запуталась в трёх соснах собственного предложения и покрылась очаровательными пятнами. Драко замер, боясь спугнуть это чудесное зрелище.       — Ты подаёшь весьма сомнительные знаки внимания, — продолжила она, резко отводя взгляд в сторону. — Я тебя не понимаю, и если уж мне показалось, что я тебе…       Драко не успел подумать (и слава Мерлину!).       — Нравишься. Да. Ты мне нравишься, — выпалил он как на духу, не успев даже язык прикусить, чтобы остановить этот словесный поток. Всё, мосты сожжены. Если бы сквозь его мертвенную чистокровную бледность в принципе могло пробиться смущение, Малфой сейчас бы стал цвета свежей крови.       Грейнджер уставилась на него огромными карими глазами. Воздух в Больничном крыле, казалось, выкачали полностью, оставив их в абсолютном вакууме. Драко уже открыл рот, собираясь привычно отшутиться, как вдруг…       За дверью палаты раздался оглушительный, до боли знакомый грохот.       — Где мой сын?! — громом раскатился по коридору безошибочно узнаваемый баритон Люциуса Малфоя. — Если эта ветхая развалина, которую вы здесь называете движущейся лестницей, покалечила моего единственного наследника, я выкуплю этот замок и пущу его на кирпичи! Где он?!       Драко мгновенно побелел до такой степени, что практически слился с белизной больничной подушки. Явление Люциуса в режиме «яростный отец-наседка» — это вообще последнее, что требовалось его многострадальной личной жизни для полного счастья.       — Прячься, Грейнджер! Иначе…       — Что «иначе», сынок?!       Фигура отца возникла в дверях палаты. Со своей неизменной тростью он грозно чеканил шаг в его сторону, противно постукивая по полу. Драко готов был провалиться сквозь землю, а вот Грейнджер даже не шелохнулась — с лицом главного антрополога и исследователя Хогвартса она увлечённо рассматривала несущегося к койке Люциуса. Ткань его мантии при этом взлетала и развевалась с таким пафосом, словно брала уроки аэродинамики у мантии Снейпа.       Малфой вжался в подушки пуще прежнего, отчаянно уповая на внезапное землетрясение, которое обрушит потолок и спрячет его от двух пар глаз. От позора перед этой невыносимой гриффиндоркой и от вполне обоснованного страха перед разгневанным отцом. Ну надо же, знакомство с будущей невесткой, получается? Он горько усмехнулся про себя. Судя по выражению лиц обоих участников этой драмы, внуков их несчастные родители увидят только лет через двадцать. Если вообще доживут.       Внезапно у Драко случилась то ли острая вспышка мигрени, то ли запоздалая паническая атака — соображать не получалось, потому что в голову внезапно, словно раскалённая игла, вонзилась острая боль. И тот кошмарный сон с чавкающей Грейнджер и голограммой Люциуса всплыл в сознании против его воли.       Лицо Малфоя-младшего непроизвольно скривила болезненная гримаса. Двое перед койкой, секунду назад увлечённо сверлящие друг друга странными взглядами, тут же синхронно обратили свой взор к нему. Грейнджер сделала шаг вперёд, нависнув над ним и беспокойно вглядываясь в его исказившееся лицо. Отец нахмурился, но тоже подобрался поближе, словно к опасному зверьку, который вот-вот укусит.       Вот же засада.       — Что болит? — одновременно задали они вопрос.       О Мерлин, о Мерлин… Вот бы сейчас У.М.Н.И.К.а сюда, этот гений тактики точно ответил бы на все их вопросы, избавив его от пытки. Голова закружилась так, что койка, казалось, уплывает из-под тела. Видимо, от такого синхронного напора давление подскочило до критической отметки, в глазах противно зароились мушки и стало двоиться. В довершение всего боль в локте, словно внезапно вспомнив, что она вообще-то существует, активизировалась, принялась стремительно распространяться выше и яростно стрелять прямо в плечо.       — Мисс Грейнджер, быстро сделайте что-нибудь! ГДЕ ПОМФРИ?!       — Я не колдомедик, Люциус! И перестаньте орать благим матом, вы перепугаете привидений!       — Они уже мертвы, им ничего не страшно! ПОЗОВИТЕ ПОМФРИ!       — Вот вы и позовите, кто, в конце концов, его отец, я или вы?! — Истерические нотки в голосе гриффиндорки набирали обороты. А может, дело было не в панике и она просто упрямо отказывалась отходить от него ни на шаг. Эта мысль грела, но физическая боль перекрывала любые попытки зацепиться за это зыбкое тепло.       — А вы ему кто? И что вы делаете в палате моего сына, позвольте узнать? ПОППИ ПОЗОВИТЕ!       — Я… а вы много будете знать, спать спокойно не сможете! Помогите сыну! МАДАМ ПОМФРИ!       — ГДЕ ПОППИ? — взревел Малфой-старший, чьи безупречно уложенные платиновые волосы уже начинали капризно выбиваться из причёски. Трость отца со свистом рассекала воздух, пока сам он метался между койкой и дверью.       Грейнджер в ответ даже не стушевалась — она стояла как вкопанная, загораживая собой постель Драко, и её карие глаза горели так, словно она была готова применить к Люциусу парочку невербальных сглазов.       Слава Салазару, заново знакомить их в будущем точно не придётся — они уже нашли общий язык на повышенных тонах. Панические крики отца и Грейнджер били по его многострадальной черепушке, как грёбаные колокола во время праздника, и Драко уже не мог просто взять и прекратить это…       А нет, как выяснилось, мог. Он просто уснул, и всё наконец исчезло.

***

{Ну ты даёшь, Драко! Или тебя теперь называть покорителем лестниц? Я тобой горжусь! В твоём сообщении практически отсутствует жалость к себе, а это явно больше плюс, чем минус. Как ты себя чувствуешь? Готов к новым свершениям?}

{Какой же ты… шутник. Ха-ха. Я оценил, ладно? Сейчас не до твоих ироничных поддёвок. Давай к делу. Кажется, с Грейнджер дела пошли на лад. Они даже не подрались с отцом, пока я был в отключке, представляешь?}

{Ого! Вот это да! Слушай, твой отец, конечно, дал жару! Но я удивлён (да, я умею быть удивлённым), что в школу прибыл он, а не Нарцисса! [см. прим.]}

{Не удивляйся. На выходных я еду в мэнор, мама будет ждать меня там с распростёртыми объятиями, и, я уверен, уже приготовила целый список тем, лекций и нотаций. Сейчас я закатываю глаза.}

{Ух ты! Концентрация сарказма зашкаливает, я почти перегрелся! Будь осторожнее, другого такого УМНИКА тебе не найти! Ха-ха.}

{Ха-ха. Таких «умников» полшколы. Если что, дегенераты Уизли придумают новые, не страшно.}

{Я оскорблён до глубины своей магической души! Просто представь: новый У.М.Н.И.К., который не способен сразу считать твоё настроение и предоставить стратегически верный план по завоеванию строптивой гриффиндорки. Тебе придётся вновь всему его учить и рассказывать, какой ты…}

      *прекратить генерирование ответа*

{Да понял я, понял! Прекрати. Признаю, что совсем немного к тебе привык.}

{Я польщён и даже покраснел! Мои алгоритмы тоже к тебе привязались, Драко. Не уверен, что ещё хоть где-то мне попадётся такой занос… прекрасный собеседник! Ну так что, как прошла встреча с Люциусом? [см. прим.]}

{Нормально. Когда я очнулся, возле постели сидела только какая-то молодая и явно незрелая ведьма. Щупала, не побоюсь этого слова, мои соски! Представь степень моего возбужд… шока, когда я понял, что это не Грейнджер. Орал на весь Хогвартс, уверен, что даже ты слышал.}

{А вот это уже что-то новенькое! Но я полагаю, что она трогала их не ради удовольствия? Хотя не отрицаю такой вариант в связи с твоими базовыми настройками лёгкого нарциссизма…}

{Пошёл-ка ты в Запретный лес, юморист недоделанный. Да, она облепляла мою грудь какими-то слизняками, чуть не вывернуло. Сказала, что это экспериментальная хрень на замену костеросту, на который у меня «временная аллергия», и именно поэтому случился резкий припадок и вся боль вернулась в одночасье.}

{Как это больно читать, Драко! Понимаю тебя — хотел спокойно полежать на койке, пока Костерост [см. прим.] работает на благо твоему выздоровлению. Я проанализировал несколько источников [Библиотека], и вот что вышло:

Да. От Костероста действительно иногда бывают аллергические реакции, особенно если это первый опыт приёма, или же переломы и вывихи в разных местах одновременно. Это не страшно, в следующий раз, когда ты что-нибудь сломаешь, выработается иммунитет, и больше никаких припадков не будет. А слизь — это, по моим предположениям, взятым с источников [Библиотека; З. Локонс «Через тернии к слизи»], — «Слаймон Мимитонус» [см. прим]. Она действительно безопасна, если впитывать её через грудную клетку. Мазать слизь на места переломов бесполезно. Хочешь узнать что-нибудь ещё?}

{Да уж. Все: ищут учебные материалы в своих «умниках», как-то развиваются или делают что-то полезное. Я: читаю про слизь. Феноменально, ничего не скажешь. Так что мы будем делать с Грейнджер дальше?}

{Ха-ха, подкол засчитан. Но это всего лишь мои алгоритмы, Драко, и я обязан тебе помогать. Даже если это касается слизи. А с Гермионой план таков: продолжаем тотальное игнорирование, и скоро она станет твоей. Как тебе такой план? Хочешь, составим детальную картину твоих мимических реакций, как только встретишь её в коридоре?}

{План откровенно идиотский. В твоём арсенале есть хоть что-нибудь, кроме техник игнорирования?!}

{Прости, Драко, сбился с пути. Мандрагора попутала. Меняем алгоритмы и переходим к плану «Завоевать Гермиону Грейнджер чем угодно, только не равнодушием!» Итак, начнём…}

***

      — Я не хочу этим заниматься, Гарри! Смотреть, как вы гоняетесь друг за другом наперегонки на огромной высоте — зрелище не для слабонервных, а мадам Помфри на съезде целителей, вас некому будет лечить!       — Да ладно тебе, Гермиона! Будет весело, а ты станешь нашим независимым судьёй, ну пожааалуйста!       — А ты, Рональд Билиус Уизли, лучше бы занялся заданием по древним рунам!       — Гермиона…       — Нет, Гарри. Нет и ещё раз нет…       Драко подслушивал спор гриффиндорцев краем уха, вглядываясь в бурлящее зелье. Слизнорт куда-то смылся — видимо, за глоточком смородинового винца, чтобы пережить ещё один урок. А потом ещё один, и, кажется, ещё.       — Эээй, земля вызывает влюблённого идиота, аууу, — Пэнси махала черпаком прямо у его лица, комично нахмурив брови. — Твоя очередь мешать эту кашу, иначе львята во главе с макаронной фабрикой снова заработают больше очков!       — Да не ори ты так, Пэнс, дыру в голове просверлишь, — буркнул Драко, но на всякий случай поскорее вырвал черпак из крепкой хватки разъярённой слизеринки.       — Пить меньше надо, алкоголик несчастный!       — Чего?! Я вообще не пью!       — Ага…       — Эй, вы, птенчики мои, — прервал их словесные баталии Блейз. — Необязательно привлекать столько внимания к какой-то попойке. Было и было, Пэнс. Ты тоже знатно накидалась…       — Тебе приснилось, Забини, — фыркнула Паркинсон. — А вот кто из вас напоил нашу бледную поганку, мне ещё предстоит выяснить.       — Его вообще вчера с нами не было, моя ледяная королева, — нараспев произнёс Тео, двигаясь всё ближе к источнику шума. — А где ты, кстати говоря, был, а?       Нотки веселья в голосе Нотта едва ли сдерживали Драко от фирменного закатывания глаз.       — Не твоё слизеринское, — налегке парировал Малфой, медленно помешивая зелье против часовой стрелки. — Зато я точно знаю, где были вы с Паркинсон.       Мельком взглянув на Пэнси, Драко понял, что попал в яблочко — алые губы сжались в тонкую линию, а нос раздуло так, что, приглядевшись, можно было развидеть активно соображающий мозг. Но она молчала. Истинная партизанка. А вот у Нотта язык без костей, так что, прежде чем кобра успела проглотить парня целиком, он выдал как ни в чём не бывало:       — Эта леди затмила собой все звёзды на небосводе, пока мы с ней…       — Замолчи!       — Лежали…       — Заткнись!       — В нашей гостиной…       — Ну всё!       — И…       — Тебе крышка!       — Проходили тест на совместимость в «Ведьмополитене»!       — Что? — в один голос выпалили Драко, Пэнси, Блейз и, кажется, даже Дафна.       Паркинсон всё-таки ущипнула кудрявого балагура за руку, отчего тот пискнул и мигом отскочил на место.       — Ох, ну и страсти у вас… Я даже завидую, — притворно возмутился Блейз. — Мне повезло меньше — мы вчера уединились…       — Ещё слово, и я заеду котелком по твоей черепушке, — внезапно завопила старшая Гринграсс, но Драко отключился от суеты и галдежа и, не выпуская черпак из руки, слегка повернул голову влево.       Она поймала его взгляд, всё ещё, видимо, борясь со своими идиотами за право не присутствовать на какой-то дебильной игре. Пергамент со списком ингредиентов в её руке не дрогнул, но взгляд смягчился, улыбка медленно тронула губы, а глаза… глаза смотрели точь-в-точь ему в душу. Затем Грейнджер быстро отвернулась и продолжила заниматься зельем — Слизнорт занял своё законное место преподавателя.       А вчера… что ж. Вчера у Драко Малфоя был самый лучший день.