Гермиона Грейнджер и взрывопотам в животе
16 июня 2026 г., 18:37
Запись в дневнике
Гермионы Джин Грейнджер
03.10.1996
Дорогой дневник. Годрик, как это жалко (сделаем вид, что ты знаешь это слово). Мне нужно исповедаться. И да, когда-нибудь я научусь делиться своими эмоциями правильно. Я всё ещё на стадии принятия. Я не могу доверить это ни одной живой душе, кроме зачарованных клочков пергамента (если бы ты умел обижаться, я бы сразу попросила не дуться на горькую правду). Малфой — глубоко нездоровый человек. Я абсолютно уверена, что у него какое-то запущенное чистокровное заболевание или ментальное расстройство, потому что с каждым годом его поведение в моём присутствии бьёт новые рекорды загадочности, превращая его в форменного безумца. Неоспоримый факт: даже Пивз на его фоне выглядит эталоном адекватности. Иногда он смотрит на меня через весь зал. Очень пристально. Не моргая, понимаешь? Нет, ты, конечно же, не понимаешь. Наверное, пора перестать обвинять тебя в этом. Мне просто жизненно необходимо выговориться. Всё началось ещё на третьем курсе и теперь стремительно усугубляется с каждым годом. В последний раз дурость Малфоя достигла апогея, и я даже всерьёз решила поискать в Запретной секции медицинскую литературу о его… шатком ментальном состоянии. Сначала он притащился в библиотеку, и ладно бы с нормальной целью — почитать или сделать уроки (всё-таки не самый глупый человек в замке, как мне казалось раньше). Нет! Угадай (если можешь), кто в итоге переписывал своё эссе по рунам в два часа ночи? Даже если ты угадал, мне всё равно! Потому что я чертовски не выспалась (ненавижу быть грубой!) и сегодня меня бесят абсолютно все! Но мне всё ещё катастрофически необходимо выговориться! Он… Мерлин, он назвал моих родителей садистами! Нет, я, конечно, всё понимаю — обыватели часто ассоциируют стоматологию с какими-то пытками. Но моя мама делает анестезию так, словно её рукой водит сам Мерлин, а отец — лучший специалист по лечению запущенного кариеса! И вообще… Ладно это! Чтобы добить меня окончательно, Малфой с видом самого дремучего пещерного человека швырнул передо мной (передо мной, я подчёркиваю!) пособие по ПОРАБОЩЕНИЮ ЭЛЬФОВ! Возмутительно?! Беспрецедентно! Либо этот платиновый кретин не знает обо мне абсолютно ничего, либо вся информация в его аномальном мозгу искажена до неузнаваемости. Я не выдержала. Пергамент был безвозвратно испорчен, нервы — на пределе, а этот несчастный безумец попался под горячую руку. Я ему врезала. И это было… прекрасно. Что-то во мне от мимолётного контакта с его неестественно холодной кожей странно всколыхнулось. Нет, никакая это не влюблённость, даже не думай зазнаваться (если твоя бумажная природа это позволяет), скорее… упоительное чувство победы. И осознание того, что парень, сплетни о котором не умолкают в туалете для девочек уже который год, привязался ко мне. К «пушистому заморышу», как выразился однажды Грегори Гойл. Это было десятого сентября девяносто первого. Память у меня отличная. Знаешь, что он сделал дальше? Не угадал (если вдруг ты пытался)! Никаких оскорблений в духе «библиотекарского мха», никакой подножки с последующим спасением и ярлыком «неуклюжего пуделя». Малфой просто сложил губы бантиком и полетел в мою сторону! Я отказываюсь даже представлять, какой противоестественный порыв им двигал. Те мелкие пузыри и отчётливый свист, с которыми он совершал этот манёвр, напугали меня до полусмерти. Я отпрянула, но бросить этого идиота на произвол судьбы и позволить ему разбиться не решилась. Исключительно из соображений безопасности — он бы точно нажаловался, а я дорожу своей репутацией! Я не придумала ничего лучше, кроме как подвесить его заклинанием. Будь у тебя глаза и голос, ты бы точно одарил меня взглядом, полным осуждения. Но я не чудовище, каким ты меня мысленно рисуешь (если, конечно, наделён зачатками воображения, в чём я глубоко сомневаюсь). Что ещё мне оставалось? Ну что?! Малфой нёсся на меня, как продырявленный шарик с водой, свистя и капая! А теперь давай представим на миг (чисто гипотетически, на одну миллисекунду), что я ему… Мерлин, какой кошмар… нравлюсь! *клякса**клякса*
*клякса*
Отвлеклась, а ты уже испачкался. В общем, если представить, что он неровно дышит ко мне (хотя это и так явно — ты бы слышал эти хрипы, уж больно похожие на предсмертные), то его способы… мягко говоря, пугающие. Никогда не прельщали парни, неспособные транслировать мысли через рот нормальными человеческими словами, минуя стадию гипертрофированных оскорблений на языке гиппогрифов. Клювик, прости, дело совершенно не в тебе, ты намного воспитаннее! В любом случае — это абсурдно. Я на такое не поведусь даже под угрозой исключения из Хогвар… Так. Даже думать об этом не хочу. Я окончу школу с отличием, несмотря на***
Я не договорила! Все вокруг буквально помешались на этих дурацких У.М.Н.И.К.ах, и мне это категорически не нравится. Никогда бы (ну, почти никогда) не подумала, что Уизли посягнут на самое святое — на знания! Наши громкие ссоры были слышны, кажется, даже в подземельях, а однажды нас с Фредом пришлось разнимать. Точнее, меня силой отрывали от его колючего свитера, пока я обещала нажаловаться Молли. Джордж — ещё один прирождённый король переговоров — тут же пообещал показать мне все схемы и скрытые наработки, лишь бы я успокоилась. Временно. Ещё близнецы оправдывались тем, что студенты нужны им исключительно для тестирования, а на коробках чётко написано: полагаться на этот магический интеллект не стоит. Меня это не особо убедило, я же не дурочка. Хотя схема с обнаружением и исчезновением прямо на глазах у профессоров действительно поражает. Но им я в этом ни за что не признаюсь. Теперь точно пока!Запись в дневнике
Гермионы Джин Грейнджер
05.10.1996
Вчера я не вернулась, хоть и обещала. Тебе на это плевать, знаю, но меня всё равно мучает совесть. Какой кошмар… Но я не писала по одной простой, но одновременно очень сложной причине: Малфой. Опять! Даже не вздумай закатывать глаза, я знаю, что ты там, в недрах пергамента, шумно вздыхаешь. Так вот, не надо. Я решила провести эксперимент и пока понятия не имею, к чему всё это приведёт. После той ночи в библиотеке Малфой продолжил, кажется (пусть, Мерлин, мне это только кажется!), с утроенным усердием пожирать меня взглядом. Я не преувеличиваю. Будь у него вместо глаз два дополнительных микро-рта, этот ненормальный мальчишка давно бы меня сожрал. Я не пытаюсь набивать себе цену, просто констатирую факт. Но в ту ночь, когда я вносила свои позорные мысли, корябая твои желтоватые листы, сон ко мне так и не пришёл. Мозг напрочь отказался засыпать, генерируя одну безумную мысль за другой, и за одну из них я ухватилась, как за шипастый хвост разъярённого дракона. Метафоры не нравятся? Что поделать, терпи. План показался моему перевозбуждённому мозгу настоящим спасением. Я решила относиться к выходкам Малфоя снисходительнее. Если у него в голове обитает целая армия тараканов, и я никак не могу помочь ему (пока не получила квалификацию целителя, чего делать, конечно же, не планирую), то выход один — надо стать одной из них. Затеряться в толпе и быть дружелюбнее. Затея казалась мне даром свыше (или классическим бредом уставшего мозга). Но на практике всё вышло плачевно: у Малфоя случился припадок. Чего именно? Без понятия. Но я лично наблюдала, как от моего вежливого приветствия вместо дежурного «уйди с дороги» этот чистокровный сноб намертво завис. Лицо выражало всё и сразу: от первобытного недоумения до гримасы после съеденной лимонной дольки (может, он до этого перекусил у Дамблдора?). Не суть. Но, кажется, я немножко, совсем чуть-чуть… сделала всё только хуже. Он расплылся в такой улыбке, что его зубы могли бы бесперебойно освещать весь Хогвартс, если бы вместо свечей, факелов и ламп у нас было электричество. Люмосозаменитель во плоти. Затем он издал нечто среднее между хрюканьем и фырканьем и, нацепив на лицо одну из своих фирменных ухмылок (да, в его арсенале таковые имеются, я уверена), выпалил, как гордый павлин: «Приветик!» — и промчался мимо. Странный. Он очень странный, дневник. И да, кажется, я начинаю привязываться к тебе. Ты не считаешь меня сумасшедшей только потому, что не умеешь разговаривать, и это мне на руку. Весь следующий день Малфой пялился на меня пуще прежнего. При этом из его жестов и мимики напрочь исчезла нервозность. Без вечно недовольной мины он выглядел даже… немного симпатичнее. Но, признаться, к его нахмуренной версии я как-то больше привыкла. С тех пор он со мной не разговаривал, и это определённо плюс. Видимо, моя попытка проявить снисходительность показалась ему… белым флагом? Ну уж нет. Скорее, зелёным светом на то, чтобы кошмарить меня с ещё большей страстью. Ох, Мерлин. Нужно срочно написать маме, у неё всегда есть ответы на всё. Хотя, признаться, в такие переделки я ещё не попадала. Что ж, попробовать стоит. Через совиную почту будет не так неловко, даже если мама решит, что я веду себя как глупая девчонка (она-то знает, что я самая умная, это я так, к слову). Ладно… пока!Запись в дневнике
Гермионы Джин Грейнджер
08.10.1996
Ужас. Ужас ужас ужас ужас ужас ужас!!!!!!!! Даже не вздумай корить меня за отсутствие знаков препинания, Фрэнк (отныне тебя зовут именно так!), я в панике, я в растерянности и я… да, я в шоке! Самом настоящем! Мои глаза сейчас походят на два золотых снитча! Уж от собственной матери такого коварства, такого предательства я никак не ожидала. На моё весьма подробное письмо с просьбой о помощи дочери, которая запуталась во всём на свете и хочет простого человеческого «ответов на все вопросы мироздания», она ответила…«Милая! Да этот мальчик по уши в тебя влюблён, как ты этого не понимаешь! Он делает всё, чтобы привлечь твоё внимание!»
Представляешь??!! Про внимание я, конечно, согласна, но всё остальное… Какой бред! Какая чушь и вопиющая несправедливость! Я думала, она поддержит меня, посоветует держаться от Малфоя подальше или, на худой конец, вышлет пособия по психическому здоровью подростков, которых нет в Хогвартсе. Но реальность оказалась суровее. Так она и написала, ну, или почти так. Я просто адаптирую текст, не ной. Далее:«Какое счастье, что ты написала мне, а не папе! Он бы мигом вывалил тебе такие пикантные подробности нашего первого знакомства, о которых тебе пока знать рановато. И нет, милая моя, там не было ничего противозаконного или аморального, просто… ты поймёшь эту историю, только когда сама влюбишься. По-настоящему. Тебе ведь нравится этот мальчик, Драко, да? Очень красивое имя».
Это не письмо любящей матери, а какое-то практическое руководство по раскрытию тайных замыслов Малфоя. Никакой он не Драко, а просто Малфой. И имя вовсе не красивое, а совершенно заурядное. Один такой студент на весь Хогвартс? Пф, велика важность! Я, между прочим, тоже такая одна! Нашли мне тут, понимаешь, исключение из правил…«Дорогая, загляни внутрь себя. Ты жаловалась на этого мальчишку с первого курса. И другим твоим подопечным, конечно же, доставалось, но этого ты всегда выделяла сильнее других».
А вот это уже чистой воды клевета! Не было такого, Фрэнк, не слушай (не читай) эту чушь! Нечего мне копаться в себе, всё и так предельно ясно — если я и возмущалась его поведением, то всегда обоснованно. Мама противоречит сама себе.«Помнишь, как он нарезал круги вокруг тебя на своей метле, пока у тебя голова не пошла кругом? Этот бледный мальчик понятия не имеет, как ещё к тебе подступиться, задействует то, что, по его собственному мнению, должно стать ключом к твоему сердцу. Вам двоим нужно всего лишь сесть и нормально поговорить!»
Да уж. У меня просто нет слов — абсолютно, совершенно! Единственное, чего я сейчас хочу, — это зарыться с головой в одеяло и больше никогда-никогда оттуда не выползать. Хогвартс как-нибудь закончит себя сам, а я буду сидеть в этом коконе, пока в один прекрасный день не пополню ряды местных привидений. Почти Безголовый Ник и Съехавшая с Катушек Гермиона Грейнджер. А что… звучит весьма солидно! Ладно. Всё это шутки (почти всё), и о нормальном разговоре с Малфоем можно только мечтать. Как мама вообще себе это представляет? «О, привет, Драко! Давай поговорим спокойно, и ты не будешь хрюкать, убегать и биться головой о стену, когда я с тобой здороваюсь? О! Если я тебе нравлюсь, просто признайся! Давай возьмёмся за ручки и уйдём в закат. Прямо с Астрономической башни». Не буду отвечать маме на эти провокации, пока не успокоюсь. Ушла в себя, вернусь нескоро.Запись в дневнике
Гермионы Джин Грейнджер
11.10.1996
Сегодня на зельеварении Слизнорт умудрился поставить нас с Малфоем в пару. Забавно, не правда ли, Фрэнк? Но нужно отдать блондину должное: на этот раз он вёл себя куда менее специфично. И, более того, даже озвучил пару на удивление дельных комментариев по поводу ингредиентов. Я наблюдала за ним краем (только краем!) глаза, пока была его очередь работать черпаком. Малфой выглядел настолько сосредоточенным и педантичным, каким я не видела его ни на одном из остальных предметов. Я впервые осознала, что он действительно чем-то горит и делает всё с такой самоотдачей, что это вызвало во мне лёгкий (исключительно лёгкий!) прилив уважения. Пару раз он даже смог посмотреть на меня дольше двух секунд и не забиться в конвульсиях — рекорд! Наверное, ты уже решил, Фрэнк, что я жестокая, бессердечная и неприятная личность? Ну, если ты в принципе на это способен… Ладно, опять я за своё. Но нет, мне вовсе не чужды эмоции. Я даже, представь себе, могу улыбаться :) Я знаю, что такое влюблённость (в теории!) и ощущение эйфории — такое происходит каждый раз, когда я открываю книгу. Но с парнями всё слишком сложно. На втором и третьем курсах я искренне думала, что влюблена в Рона. Но вовремя передумала. Не нужно быть гением, чтобы понять: мы совершенно не подходим друг другу. Я умная, он… хороший. Поэтому, чтобы исключить даже малейшую вероятность наших отношений, я собственноручно подтолкнула его к Браун. Эта девчонка помешана на розовом цвете и сердечках, а ещё она тайно вздыхает по Рону чуть ли не с первого курса. Ты бы знал, сколько раз мне приходилось спать, накрывшись подушкой, пока Лаванда охала и ахала, рассказывая всем девочкам в спальне о том, что у него самые рыжие волосы, какие она только видела в жизни. Ужас. На пятом курсе ко мне пристал Маклагген, но я быстро от него отделалась. Его сальные шуточки и шевелюра, которую он, готова поспорить, намывает ежедневно с маниакальной тщательностью, не внушали ничего, кроме брезгливости. Вдобавок от него несло тыквенным пирогом. Постоянно! Но однажды мне целую неделю нравился Невилл. И только потом я осознала, что это было простым наваждением, а выделяет он меня среди остальных лишь потому, что сам по себе очень добрый. На самом же деле Невилл влюблён в Луну. А Луна… Так. Хватит сплетен! Это всё влияние Браун! Не хочу становиться такой же легкомысленной. Вернёмся к Малфою. Нет, подожди, кажется, кто-то идёт… Наверное, Джинни. Если мои расчёты верны, то сейчас начнётся полуторачасовое обсуждение Гарри. А если нет… Да, это Джи…*клякса*
Запись в дневнике
Гермионы Джин Грейнджер
20.10.1996
Привет. Сегодня мы с Гарри, Джинни, Роном и Лавандой выбрались в Хогсмид. Сказать, что в этой компании воркующих голубков я ощущала себя белой вороной — значит, просто промолчать. Но я всё равно скажу! Было… неловко. Лучше бы я заперлась в спальне с той книгой, которую подарила мне Джинни — «Влюблённый в своё отражение». Она сказала, что, прочитав её, я стану лучше понимать Малфоя. Но разве мне это нужно? Я уже запуталась, Фрэнк. Возможно, это прозвучит глупо, но за эти пару дней я даже успела… соскучиться по странностям слизеринца. Мы практически не пересекались, и он вроде как перестал изображать сумасшедшего. Неужели я ему разонравилась? То есть я вовсе не считаю, что действительно нравилась ему, но… Ой, да ну тебя. Просто я успела привыкнуть к его косым взглядам и заиканию. К весьма абстрактным и необычным выражениям. И теперь, когда всё резко прекратилось, мне стало… нет, вовсе не грустно. Скучно. Мне стало скучно, определённо!!! Ничего более. Я видела его сидящим в компании своих змей в «Трёх Мётлах». Они смеялись. Сливочное пиво в этот раз было безвкусным, хихикающие парочки вокруг (Гарри и Джинни ещё даже не подтвердили статус своих «отношений») вызывали головную боль, а Малфой так ни разу на меня и не посмотрел. Я совершенно не нуждаюсь в его взглядах или словах, и вообще — он сам по себе мне не нужен! Просто мне больше нечем делиться, а ты отличный собеседник. Молчаливый. И понимающий. Я почти в этом уверена! :) — это улыбочка, если что. А Малфоя… интересно анализировать. Вот и всё. Ну… ладно. Я мельком посматривала на него чисто из исследовательского интереса — чтобы знать, по каким ключевым словам искать о нём информацию в пособиях по трудным или сумасшедшим подросткам. На нём была чёрная (видимо, праздничная или выходная) рубашка, и… ну, она ему шла. Ни разу не видела его в чёрной рубашке. Он закатал рукава и почти всё время, что мы там просидели, много улыбался. Мне кажется, я от силы раза три за все годы учёбы видела его улыбающимся. Именно улыбающимся — не путать с ухмылкой! И, если честно, улыбка у негоЗапись в дневнике
Гермионы Джин Грейнджер
23.10.1996
Сегодня, пока я шла к гриффиндорской башне, ко мне подползла — никогда в жизни не поверишь! — Паркинсон. Да-да, та самая черноволосая змея, которая в любой непонятной ситуации просто шипит. Но сегодня она со мной заговорила. То есть буквально словами, понимаешь? И вела себя, представь себе, почти что вежливо. Змея взяла меня под локоть и увела в свободную от чужих глаз нишу. Я, конечно же, вырвалась и сразу спросила, что ей нужно, но она «посоветовала» мне помолчать (даже не заткнуться!) и послушать её. Я узнала, что Малфой умудрился навернуться с лестницы и теперь лежит в больничном крыле, и… обрадовалась. Нет, конечно, не тому, что он сломал себе два пальца на ноге и вывернул локоть. А тому, что… Впрочем, это не так важно. Паркинсон вывалила мне всё подчистую: «Ты должна навестить его. Этот идиот по тебе сохнет, и если ты этого в упор не замечаешь, могу посоветовать тебе хорошие очки — даже Поттер обзавидуется». И всё в таком духе. Моя догадка подтвердилась! Ну, или мамина. Не суть. Это заявление ничуть меня не взволновало, если что. Мне до него нет абсолютно никакого дела. Ни до него, ни до его дурацких попыток сделать мне комплимент (Джинни разложила его дурость по полочкам). Я ответила ей так грубо, насколько вообще позволяли мои вежливость и чувство такта, и просто ушла под аккомпанемент весьма нелестных выражений, доносившихся в спину. Паркинсон крикнула, что я отбитая дура. Ну-ну, это мы ещё посмотрим. А я думала, что он понял степень своего сумасшествия и теперь избегает меня, потому что ему — элементарно — стыдно. Но нет… Кажется, его бесконечное, странное внимание ко мне дало обратный эффект. Теперь мне его не хватает, как это ужасно! И как было хорошо без этого всего! Кто там говорил о бабочках в животе? Это глупости, и их не существует, они физически не могут там расти. И «махать крылышками»! Вместо этого я чувствую себя так, словно… словно у меня в желудке прочно угнездился взрывопотам. Он там крайне неприятно ворочается, а вдобавок требует, чтобы я немедленно навестила Малфоя. Много хочешь, взрывопотам! Никуда я не пойду. Запомни это, Фрэнк. Я. Никуда. Не пойду.
Примечания:
Напоминаю, что у меня есть ТГ-канал, где я ежедневно делюсь своими артами, мыслями, анонсами, и где очень атмосферно, заходите, не пожалеете 🥹
https://t.me/AfterEightWrite
(арты к историям и анонсы глав тоже там) 💕
