Венера в мехах

Перед прочтением работы настоятельно рекомендую заглянуть в описание. Рейтинг многих может ввести в заблуждение, так что если вы пришли за диким сексом — здесь его не будет, по крайней мере пока :) Также в шапке работы вы сможете найти дополнительные плюшки в виде атмосферного плейлиста и визуальных дополнений. Приятного прочтения :) В определённых кругах за мной со временем закрепилось довольно нелепое прозвище — Джинни-святоша. Обычно его произносили у меня за спиной, хотя случалось, что говорили и в лицо, когда я в очередной раз приезжал забирать Феликса из «Канзас-Сити» или с чьей-нибудь вечеринки в одном из тех серебристых лофтов даунтауна, которые в те годы считались вершиной богемного шика. — Твоя блондинка опять перебрала. Забери его. — Кажется, он снова наглотался чёрт знает чего. — По-моему, ему нехорошо. Если я был дома, то ехал сразу. Если находился на работе, приходилось сначала отпрашиваться у мистера Хоббса, владельца фотолаборатории, где я проявлял свадебные снимки и фотографии упитанных улыбающихся младенцев. Первое время Хоббс относился к моим внезапным исчезновениям с пониманием, однако довольно скоро это понимание иссякло. Он прекрасно знал, куда и зачем я каждый раз срываюсь. Впрочем, это знал не только он. Пожалуй, один лишь я был убеждён, что Феликс во мне нуждается. Я любил его. Любил по-настоящему — той безнадёжной, изматывающей любовью, которая переживает здравый смысл. Так любят мать, бросившую тебя в детстве. Так любят город, который год за годом тебя губит. Вероятно, именно поэтому я раз за разом снимал его с пожарных лестниц, куда он выбирался после очередной ссоры с любовником, одалживал ему деньги, искал для него наркотики среди ночи, варил жидкий бульон наутро после особенно тяжёлых загулов и терпеливо выслушивал уверения, что всё находится под полным контролем. С каждым годом мне становилось всё труднее примирить в своём сознании двух Феликсов. Того юношу, в которого я когда-то влюбился, и этого — измученного, бледного, глотающего Секонал на сомнительных вечеринках, исчезающего на недели и всякий раз возвращающегося ко мне всё более чужим. О своей семье Феликс рассказывал неохотно. Его родители владели в Австралии крупным текстильным бизнесом. Сам он утверждал, что сбежал от них на другой конец света исключительно ради того, чтобы танцевать то, что ему хочется. В детстве он, кажется, занимался балетом. Его отец, насколько я понял из обрывков рассказов, считал это занятие несерьёзным и надеялся однажды увидеть сына во главе семейного дела, однако Феликс обладал редким талантом поступать наперекор любым ожиданиям. В конце концов он уехал в Бостон и поступил в университет искусств. Там мы и познакомились.