Сыны стервятника

Запретные Земли встретили Готье пробирающим до костей ветром и мерзким запахом разложения на улицах. И всё же, несмотря на снующих туда-сюда низших в лохмотьях, которые с ужасом разбегались при виде светлых волос парня, Джером выбрал самое безопасное место для встречи. Батлер, проживший здесь всю жизнь, явно был более осведомлен о зонах влияния Скэриэла. Пусть Лоу в последнее время и получил среди жителей негласный титул «Принца Запретных Земель», в особо грязные и отдаленные от Ромуса места он не лез. Как минимум, пока что. — Хитклиф, ты идиот? Не мог волосы спрятать? Раздраженный голос раздался за спиной так неожиданно, что Готье едва не подпрыгнул на месте. Но всё же он постарался сохранить лицо и медленно повернулся к низшему. Тот был одет, как всегда, просто: синие джинсы и серый свитер крупной вязки, явно больше нужного размера. — Ну простите, — цокнул языком Хитклиф. — А как бы ты меня тогда узнал? — Ты серьезно думаешь, что здесь каждый второй одевается в вещи, которые хотя бы сочетаются между собой? Посмотри вокруг, тут все выжить пытаются, а не «лук» подбирают каждое утро. Ладно, плевать, тебе всё равно не понять. О чем ты хотел поговорить? Ты сказал, что это серьёзно, и я очень хочу верить, что ты не плакаться мне в плечо пришел. Готье закатил глаза, но всё же сдержался от колкости. Дело было важнее. А портить и так шаткие отношения с человеком, которого ты пришел посвящать в свою свиту — настоящее самоубийство. — Скэриэл стал слишком опасен, Джером. Давай начну с самого начала: в Академии его приняли в тайное общество, и там он узнал все тайны Октавии: откуда взялась темная материя, что свержение Бёрко организовали чистокровные и многое другое. А потом он сам предложил членам общества начать диверсии в Ромусе. Я уверен, что, не найдя поддержки там, он начнёт это своими силами уже сейчас. — Так, стоп. Ты или с ума сошел, или у тебя очень плохое чувство юмора, Хитклиф. Тайное общество? Диверсии? Бред какой-то. — Джером, — голос Готье смягчился несмотря на то, что внутри всё кипело. — Ты знаешь, что я приемный. Черт, я даже рассказал тебе, что я извлекатель. И ты серьёзно думаешь, что я шучу? Ты нужен нам, Джером. — Кому «нам»? — недоверчиво посмотрел на него Батлер. Готье замялся, подбирая слова, и решил быть предельно честным. — Скэриэл — Хитклиф, это ты знаешь, не так ли. Хочешь знать, кто я? — Он осмотрелся и, не найдя вокруг никого, произнёс это. — Меня зовут Киллиан Парис Бёрко. Я наследник Октавианской Империи. В воздухе повисла тишина, словно само понятие звука кто-то свыше удалил из реальности. Джером отчаянно смотрел в его глаза в поисках признаков безумия. И, не найдя их, тихо чертыхнулся. — Твою мать, Хитклиф… Вы все друг друга стоите. Лоу, который не Лоу, и Хитклиф, который не Хитклиф. Скажи, что ты шутишь, чтобы я просто заблокировал твой номер к чертям и ушел. Готье слабо улыбнулся и покачал головой. — Ты нужен нам, Джером. Ты единственный, кому доверяет Скэриэл, ты знаешь о его планах, знаешь, что происходит здесь, — он окинул многозначительным взглядом мрачный местный пейзаж. — Ты же понимаешь, что Скэриэл не хочет мира и равенства. Он хочет утопить Ромус в крови чистокровных и самому сесть на престол. Представь, сколько полукровок и низших он сам пустит под чужие пули ради власти? А сама Октавия после новой революции станет идеальной мишенью, и нас просто сотрут соседние страны. — В рот я вас и ваши политические интриги… Хорошо, что ты вообще хочешь от меня сейчас? — Твое согласие, Джером, не более. Мне нужно точно знать, что ты со мной. Что мы доверяем друг другу. Готье сделал особый акцент на словах о доверии, и низший мрачно усмехнулся. И всё же, пораздумав, он кивнул. Тогда Хитклиф достал из кармана небольшой старый телефон и протянул его Джерому. — Вот, для связи. Чтобы Скэриэл ничего не узнал, проверив твои переписки. Я на днях свяжусь с тобой, и мы соберемся все вместе. Спасибо за доверие, Джером. С этими словами Хитклиф развернулся и пошел прочь. Вспомнив замечание Батлера, он накинул на голову капюшон, скрывая светлые волосы, и исчез за поворотом. А Батлер так и остался стоять посреди пустой улицы, крепко сжимая телефон в ладони. — Леон, подожди! Нужно поговорить. Без лишних ушей. Готье нагнал друга на выходе из столовой. Тот с непониманием посмотрел на него, но видя серьезность в глазах Хитклифа, кивнул. Тот взял его под руку и повёл в сторону рощи нимф. В учебное время этот небольшой парк пустовал, ведь находился далеко от большинства тектумов. Да и молодёжь предпочитала проводить свободное время в магазинах или библиотеке, а не в борьбе с комарами, которые до сих пор не желали уходить на покой. Наконец, когда они оказались в самой глуши, Готье остановился. Кагер смотрел на него всё с тем же непониманием, которое, казалось, за время пути только усилилось. — Готье, я не понимаю, что… — Леон, пожалуйста, — он выставил руки вперед, жестом прося друга заткнуться. — Я всё объясню, просто по порядку. Первое — ты нужен мне и всей Октавии. Ты весь, в том числе и та тьма, что ту так усердно прячешь. Лицо чистокровного помрачнело. Он вспомнил тот злополучный разговор, когда едва не вывихнул Готье руку. Когда рассказал, что он, Леон Кагер, безгрешный принц октавианского балета, в балетной школе издевался над нынешним патрицием дома Марсен — Кливом Маккинзи. Сначала Хитклиф не поверил, но потом Леон на миг показал ему, что скрывается за маской чистоты. Первым порывом парня было уйти, но Готье схватил его за руку и остановил, практически прижимая к дереву. Голос его опустился до громкого шепота, почти шипения, в котором одновременно сквозили жесткость и отчаяние. — Леон, я бы не обратился к тебе без причины. Я сказал, что всё объясню, так дай мне это сделать. Ты нужен мне, потому что Скэриэл не тот, за кого себя выдавал. — Что ты имеешь ввиду? — осторожно спросил Кагер, наконец поняв по тону Готье, что что-то действительно не так. — То и имею. Он использовал всех нас. Тебя, меня, Оливера. Ему нужны были рекомендательные письма для поступления в Академию. Ты знаешь, как его зовут за границами Ромуса? Принц Запретных Земель, мать твою! Он символ новой революции и главный её идейный вдохновитель. И прямо сейчас он готовит диверсии в столице. Леон, твой дядя — глава полиции. А как ты думаешь, куда первым делом будет нанесен удар террористов, а? Леон сглотнул, понимая, куда клонит Готье. В его голове уже не было ни одной мысли, что друг шутит, что-то додумывает или сошел с ума. То, как Хитклиф говорил это, заставляло что-то глубоко в душе слушать и внимать каждому слову. — Я знаю, что ты, как и я, и Оливер с Оливией, хорошо относишься к полукровкам. Спасибо Лоу за это, — Готье горько усмехнулся. — Поэтому говорю тебе правду. Ты мне нужен в войне. Не только со Скэриэлом, но и с советом старейшин. Прежде, чем Кагер успел открыть рот для вопроса, парень сказал заветные слова. — Совет старейшин убил мою семью, Леон. Я не Готье Хитклиф. Меня зовут Киллиан. Киллиан Парис Бёрко, младший сын Лукиана. Последний выживший член великой династии. На Леона было страшно смотреть. Его рот был слегка приоткрыт в немом вопросе, кожа белее листа бумаги, а глаза истерично бегали по лицу Готье, всё ещё надеясь найти хоть намёк на шутку. Но его не было. — Через год я должен взойти на престол, Леон. Но один я не справлюсь. Мне нужен ты. Твоя находчивость, твой талант в обращении с темной материей, и твое сердце. Ты сам рассказал мне о Кливе. Ты не задумывался, почему ты делал это? Почему травил несчастного парня? Дело было не в тебе, Леон, — Готье положил руку на плечо друга, и тот вздрогнул. — Нынешний режим с самого детства заставляет нас ненавидеть. Ненавидеть низших и полукровок, относиться к ним как к мусору. Эта ненависть копится в нас и выливается на равных нам. Ты хочешь искупить свои грехи? Я даю тебе такой шанс. Помоги мне сделать Октавию страной для всех, а не только для чистокровных. Встань на мою сторону, друг. Ради будущего. — Но Готье… Мой дядя… твой отец… они ведь тоже в совете! Ты же не хочешь… — Поэтому я и не могу допустить, чтобы Скэриэл успел что-то сделать. Я клянусь тебе честью своей семьи, что невинные не понесут наказания. Тем более, что наши семьи сами пытаются бороться с режимом верховного сизара. — Я… Господи, как всё это тяжело. Как мы вообще сможем противостоять совету? Готье улыбнулся. Леон сказал «мы», не «ты» или «вы». — Честно? Пока не знаю. Сейчас главной угрозой является Скэриэл, и против него у нас есть козырь. Скоро всё узнаешь, обещаю. Через пару дней я собираю всю свиту, и ты сможешь задать все вопросы, которые придут тебе в голову за это время. Поэтому советую записывать их, чтобы ничего не забыть. Он слегка усмехнулся. Леон тоже хихикнул, слегка нервно, но всё же искренне. Его жизнь уже не будет такой, как прежде, куда уж там. Один друг оказался наследным принцем, другой желал утопить страну в крови. А раз так, то почему бы действительно не попробовать впервые в жизни не прятать голову в песок? С этими мыслями Леон шёл рядом с Готье на следующее занятие. Они молчали, но оба понимали, что теперь стали намного ближе друг к другу. Теперь они не просто товарищи, теперь Кагер официально в свите императора.