Сыны стервятника

Черное пламя на ладонях старшекурсников вспыхнуло мгновенно. Но Скэриэла это не сильно напугало. Он лишь раздраженно закатил глаза и вдруг громко свистнул. Из теней по всему помещению вышли полукровки и низшие, держа в руках пистолеты и автоматы. Сердце Готье поднялось к горлу и забилось быстрее, мешая нормально дышать. Лоу же медленно подошёл ближе и внимательно посмотрел на него. — Так кто ты, Готи? Хотя нет, подожди, не отвечай пока. Вам же всем наверняка интересно, как же так случилось, что я здесь? — Ни капли, — со скучающим видом заметил Гильермо, поправляя съехавшие на нос очки. Движение было небрежным, но в нём чувствовалось напряжение, словно чистокровный был готов в любой момент атаковать. — Дело в том, что ты стал уж слишком подозрительным, Джером, — сказал Скэриэл, проигнорировав слова своего бывшего лидера. — Тебе не было никакой веры уже после того, как рядом с тобой стал крутиться Уолдин. Люмьер в ответ театрально поклонился. — Я решил узнать, куда же ты так спешишь, а когда понял твой маршрут, просто вызвал своих ребят и обогнал тебя. Честно, я… Разочарован, что вам не понравился мой сюрприз. Взрыв был такой сильный, такой яркий… А как вопили от боли те чистокровки-пограничники, мёд для ушей. А теперь я спрошу в последний раз: кто ты такой, Готи? Гедеон посмотрел сначала на родного брата с презрением и ненавистью, а после — на приёмного, как бы говоря: не надо. Но Готье было уже плевать. Черта пересечена, назад пути нет. Он собрал всю волю в кулак и посмотрел на того, кого когда-то считал другом. С кем он дурачился в комнате, надеясь, что их не услышат. С кем целовался в тайне от всех. — Ты прав, Скэриэл Хитклиф, — он выразил интонацией фамилию, и в глазах Лоу вспыхнул недобрый огонёк. — Я не Готье. Я наследник Октавианской Империи, Киллиан Парис Бёрко. Выживший сын Лукиана и Северины, убитых вами, полукровками и низшими. Но, даже несмотря на это, я хочу мира и равенства для всех. А чего хочешь ты, Скэриэл? Крови? Власти? Мести? С каждым словом Лоу мрачнел. Ухмылка пропала с его лица, уступив место оскалу ненависти. Он не хотел верить, но понимал, что врать о таком для Готье нет смысла сейчас. На последних словах друга он не выдержал. — Заткнись! Волна темной материи подняла пыль вокруг него, черная дымка окутала его тело, руки мигом почернели до локтя. Джером видел его таким лишь однажды — в ту самую секунду, пока летел шкаф. Больше похожего на дикого зверя, чем на человека. От этого воспоминания по спине пробежала дрожь. А затем чья-то ладонь легла на его плечо, утягивая парня глубже в толпу чистокровных. В следующий миг поток черного пламени вылетел из ладоней Лоу прямо по направлению к Готье. Через мгновение раздался грохот выстрелов. Но свита императора среагировала раньше: вокруг их группы выросла плотная стена темной материи, отражая любые атаки. Как только магазины низших опустели, защита рухнула, но сгустки материи полетели прямо в них. Трое тут же сломали позвоночники о бетонные стены завода, а вот Скэриэл успел отклониться от атаки Гедеона и контратаковал. От напряжения кожа на его черных как уголь руках потрескалась, и тонкие струйки крови побежали по ним, делая вид полукровки ещё более жутким. Хитклиф без проблем отразил атаку, но он никак не ожидал, что следом за потоком черного пламени в него полетит нож. Готье успел увидеть блеск металла в тускло освещенном помещении, после чего лезвие вошло в шею Гедеона. Мир словно рухнул, замер, и лишь кровь медленно потекла из раны. Хитклиф зажал горло рукой, и кровь потекла уже сквозь его пальцы. На лице отразилось то, чего Готье никогда не видел у своего брата — страх, настоящий, животный. После чего он рухнул на колени и завалился на бок. В пылу сражения Люмьер первым после Готье увидел это. В глазах его разгорелась такая ярость, что она могла спалить всю планету дотла. Поток темной материи такой силы, какую никогда не видел этот мир, обрушился на низших и полукровок, мигом дробя их кости и отрывая конечности. Однако один из них успел выстрелить, прежде чем его пистолет вылетел из руки и рукояткой пробил его ребра. Пуля пролетела между Леоном и Готье, попав прямо в бедро Джерома. Тот вскрикнул от боли и рухнул на одно колено. Скэриэл попытался скрыться за бетонной колонной, но Гильермо, ещё даже не заметивший ранения Гедеона, сбил его с ног сгустком пламени. Однако булькающий хрип где-то снизу отвлёк его, и де Фария наконец посмотрел туда, где совсем недавно стоял Хитклиф. Картина ужаснула его. Потеряв всякий интерес к Лоу, он упал на колени и начал всеми силами зажимать рану на шее своего главного соперника. Теперь и его ладони окрасились кровью Хитклифа. — Твою мать, Гедеон! Держись, прошу! Хитклиф положил перепачканную ладонь тому на затылок и притянул к себе. Одними губами он прошептал на ухо Гильермо: — Позаботься о… Готье… Или я тебя из ада достану… Готье, не отдавая себе отчета, побежал за Лоу, который успел подняться и попытался скрыться. Леон схватил его за плечо, пытаясь удержать, но он лишь отмахнулся и побежал по темным коридорам, пуская в полукровки сгустки материи такой смешной силы, что, даже попав, едва ли они сбили бы его с ног. Тут Готье потерял Скэриэла из виду и остановился. Через секунду полукровка появился за его спиной и ударом ноги заставил упасть на землю. — Готи, Готи… Не ту игру ты затеял. Видит бог, я не хотел этого. Тебе стоило убить меня тогда, когда я сам вложил нож в твою руку. Ладони Лоу вспыхнули черным пламенем, жар которого Готье чувствовал даже с расстояния. Полукровка направил их на него и выпустил залп оглушающей мощности. Готье закричал, и в этом крике было всё: боль, ненависть, скорбь. Казалось, он кричал вечность. И когда закрыл рот, крик всё ещё звучал в его ушах. И тогда Готье понял, что теперь крик принадлежит полукровке. Тот лежал на земле с животным ужасом в глазах. Руки его были нормального цвета, но всё так же с лопнувшей во многих местах кожей. Успевшие побелеть за время боя пряди вновь стали черными. Хитклиф опустил взгляд и понял, что его всего окружает черная дымка. Усталость мигом исчезла. Наоборот, по телу разлилась невиданная ранее сила. — Ты… Ты извлекатель… Проклятый извлекатель! Скэриэл бросился на него с земли, но тут черные щупальца обвили его лодыжки и грубо кинули тело Лоу в стену. Тот вскрикнул от боли, а щупальца лишь сильнее сжались, вот-вот готовые сломать берцовые кости. Из тени вышел Люмьер, и от его взгляда внутри Готье что-то испуганно сжалось. И всё же, он посмотрел ему в глаза и твердо сказал: — Люмьер, нет. Мы его не убьём. Уолдин скривил губы в горькой усмешке. — Киллиан, этот ублюдок убил Гедеона! Убил! Он уже не дышит… В последних словах послышался едва уловимый всхлип, от которого сердце сжалось. И всё же, он стоял на своём. — Это приказ, Люмьер. Лоу ответит за это, клянусь памятью своей семьи. Старшекурсник медленно выдохнул, и щупальца испарились. Тогда Готье грубо схватил Лоу за черные патлы и потащил по земле в помещение, где всё началось. Где умер Гедеон… Там он увидел, как Леон перевязывает бедро Джерома обрывком своей рубашки, а Гильермо сидит над окровавленным телом Гедеона с отсутствующим выражением лица. Когда де Фария увидел их, он медленно поднялся и севшим голосом спросил: — Почему эта тварь всё ещё дышит? — Я не убью его, — твёрдо сказал Готье. — Тебе и не нужно. Это сделаю я. Медленно, чтобы он пожалел, что вообще родился на свет! На последних словах голос его сорвался на хриплый крик. В глазах стояла боль, какую не ожидаешь увидеть у главного соперника погибшего. Гильермо выглядел так, словно потерял часть себя. — Мы не убьём его, — всё так же твёрдо сказал Готье, хоть и голос предательски дрогнул. — Но и отпускать его я не собираюсь. Даже без темной материи он опасен. Вы сами видели, люди идут за ним. Мы запрем его в подземельях музея. Скэриэл будет в заключении до тех пор, пока я не взойду на престол. Я хочу показать ему, в какой Октавии он мог бы жить, если бы встал на мою сторону, а не жаждал мести и власти. А потом он вернется в темницу. Сказав это, он наконец отпустил чужие волосы, и Лоу обессилено уронил голову на бетонный пол. Готье опустился на колени рядом с телом брата. И пусть в их венах текла разная кровь, ближе у принца никого не было. И не будет. Глаза Хитклифа уже остекленели, взгляд был устремлён в потолок. Готье мягко положил ладонь на чужой, ещё теплый лоб и провел вниз, закрывая веки брата навсегда. И только после этого он позволил слезам потечь из собственных глаз.