time after time

      Уилл сидел в мастерской уже больше часа, хотя назвать это времяпрепровождение работой можно было с очень большой натяжкой. По правде говоря, он провел в комнате почти все утро, упрямо пытаясь убедить себя, что несколько неудачных линий, перечеркнутых и размазанных по бумаге, тоже можно считать началом процесса, а не просто очередным подтверждением того, насколько нелепо он выглядит сейчас в своих попытках рисовать.       В квартире было тихо, Майк еще спал, а Салем все-таки получил разрешение на вход в мастерскую, поэтому теперь тихо дремал на подоконнике, изредка приоткрывая глаза, чтобы убедиться, что Уилл еще здесь.       На мольберте стоял пустой холст, к которому Байерс то и дело возвращался взглядом, но как только его пальцы заносили над ним кисть, все мысли тут же разбегались и ладонь начинала дрожать. Черная краска капала на белую простынь, бережно расстеленную на полу, а холст по-прежнему оставался пустым.       И хотя Уилл старался не злиться, он все равно чувствовал, как раздражение медленно, по капле, собирается где-то в плечах и шее. Он со вздохом откинул от себя кисть, ощущая, как резкое действие отдается болью в раздробленных костях его правой руки. Ему было нужно пережить еще около двух месяцев до снятия гипса, но это время казалось мукой. Уиллу хотелось писать, хотелось наконец разложить в голове все на свет и цвет, сведя все чувства и мысли до штрихов и линий. Но он был заперт в ловушке разума и в ловушке тела, поэтому все, что ему оставалось — это принять судьбу и разбираться во всем без посредников.       Желудок заурчал, отчетливо намекая, чего требует организм. Уилл вздохнул, понимая, что Майк еще спит, а это значило, что сейчас у него будет очередное жонглирование одной рукой, чтобы приготовить что-то хотя бы отдаленно похожее на яичницу. Салем встрепенулся, увидев, куда направляется его хозяин. Его маленький кошачий желудок никогда не был сыт, и Уилл начинал понимать, почему Майк придумал ему эту диету с двухразовым питанием.       Дверь в спальню была приоткрыта, так что Байерс старался не сильно шуметь посудой. Взгляд невольно притянулся к этой маленькой щелке, за которой скрывалась темная комната, и Уилл подавил в себе желание заглянуть туда. Майк редко позволял себе спать подольше, но сегодня была суббота, а значит, будильник наконец не командовал его жизнью. Обычно он вставал раньше Уилла, но вчера они до позднего вечера играли в приставку, поэтому его долгий сон не стал чем-то удивительным.       Байерс вернул взгляд к столешнице, на которой уже разложил все нужные ингредиенты. Тяжело вздохнув и поправив гипс, он принялся как можно тише бороться со шпинатом и яйцами, параллельно пытаясь защитить бекон от Салема. Разбить яйцо одной рукой, не превратив половину содержимого в украшение кухонной столешницы, оказалось почти невозможным. Скорлупа раскрошилась прямо в миску, желток потек по пальцам, а сама миска едва не соскользнула со стола, когда он попытался удержать ее локтем.       Уилл прикрыл глаза, пытаясь вернуть самообладание.       Он скучал по вещам, о которых никогда раньше даже не задумывался: по тому, как легко можно открыть банку, по возможности придержать разделочную доску второй рукой, по ловкости правой руки. Ему казалось, что после аварии вся его жизнь превратилась в бесконечную череду маленьких поражений. Они были недостаточно серьезными, чтобы из-за них плакать, но их было так много и каждое напоминало ему, что он больше не может жить так, как привык.       Он осторожно высыпал шпинат на сковороду, и тот тихо зашипел в горячем масле. Ладно, ладно, он может справиться с этим. Всего лишь глупая глазунья. Он подхватил миску с яйцами, не обращая внимание на ее липкость, и вылил содержимое в сковороду. Поздно поняв, что он забыл про лопатку, Уилл начал судорожно бегать по всей кухне, пытаясь найти ее. Ее не было в столовых приборах, не было рядом с посудой, и ему пришлось рыскать по всем ящикам, уже не заботясь о тишине, потому что от сковороды начал исходить отчетливый запах чего-то горелого.       Наконец он обнаружил лопатку и тут же кинулся к яичнице, пытаясь спасти ситуацию. Все было не так уж плохо, как он думал, может, корочка получится слишком хрустящей, но в целом — в целом, — глазунья получилась нормальной. Соус спасет ситуацию в любом случае, просто нужно…       — Что ты здесь устроил, Герман Германн?       Уилл прикрыл глаза на мгновение, пытаясь справиться с желанием грязно выругаться. Майк всегда не вовремя. Технически, Байерс сам виноват в том, что шумел и тем самым разбудил его, но неужели нельзя было полежать в кровати еще хотя бы пять минут?       — Моя временная недееспособность не повод для шуток, — пробурчал Уилл с усилием оттирая жидкий желток со столешницы. — Оставайся без завтрака.       — О нет, как же я обойдусь без диареи с самого утра, — фыркнул Майк, усаживаясь за стол. Уилл, не оборачиваясь, показал ему средний палец, борясь с собственной улыбкой. Когда между ними не возникали препятствия в виде романтического напряжения и брака, Уилл мог снова чувствовать себя просто старым другом Майка. Это было приятно. Уилер скептически осмотрел погром на кухне. — Я закажу клининг.       — Тебя вырастили белоручкой, — шикнул на него Уилл, за что получил в ответ полный обиды взгляд. — Мы справимся сами.       Байерс поставил перед Майком тарелку и устроился напротив, с немалым облегчением наблюдая, как Уилер с напускной невозмутимостью подцепляет вилкой поджаристый край яйца и даже не морщится, хотя Уилл все еще не был уверен в его съедобности.       — Очень вкусно, — прокомментировал Майк, вилкой запихивая маленькие осколки скорлупы, попавшие ему в тарелку, за листом шпината.       — Правда? — спросил Уилл, закусывая губу, чтобы не рассмеяться. Майк уверенно кивнул, как полагает благородному рыцарю, и принялся загружать грязные тарелки в посудомоечную машину. Уилл поднялся, чтобы вытереть последствия своей готовки с плиты, и они, не сговариваясь, начали уборку кухни.       Спустя почти час они наконец-то закончили и одновременно остановились посреди гостиной, оглядывая весь беспорядок, оставленный после вчерашнего вечера. Диван был временной кроватью Уилла, поэтому превратился в нагромождение подушке и пледов, на журнальном столике скопились провода и джойстики вместе с пустыми банками из-под газировок, и на всех поверхностях лежали какие-то документы с работы Майка.       Уилер преувеличено трагично вздохнул и отправился за пылесосом. Уилл, удовлетворенно кивнув самому себе, принялся складывать разбросанные по комнате вещи, периодически перекладывая их с места на место, потому что совершенно не понимал, где именно они должны лежать. Логика хранения вещей принадлежала Майку, а значит, многие решения казались ему совершенно необъяснимыми.       — Не смей ничего менять, — донесся голос Майка сквозь шум пылесоса, словно тот каким-то образом почувствовал направление мыслей Уилла. — Теперь я ничего не могу найти в шкафу.       — Вообще-то это я тут ничего не могу найти, — буркнул Байерс себе под нос.       Майк проходился пылесосом вдоль стен, иногда останавливаясь, чтобы убрать очередную игрушку Салема, который воспринимал уборку как рандеву с их ногами и непрерывно бросался под них то одному, то другому.       Когда дело дошло до книжного шкафа, Уилл поднялся на табуретку, чтобы поставить наверх тяжелый альбом по современному искусству, который он листал на досуге от нечего делать.       — Если упадешь и ударишься головой снова, постарайся не забывать меня на этот раз, ладно? — раздался раздраженный голос Майка снизу. Он стоял в паре шагов, скептически выгнув бровь.       Уилл фыркнул, потянувшись еще выше. Альбом никак не хотел вставать на место, и ему пришлось сильнее наклониться вперед: — Если бы тебя можно было забыть просто ударившись головой, я бы сделал это еще в средней школе.       Спустя час они сделали перерыв на обед, лениво доедая вчерашнюю лазанью под какое-то бессмысленное шоу. Майк периодически комментировал происходящее на экране, в основном возмущаясь из-за глупого сюжета и плохой работы сценаристов.       Только в два часа они сумели снова отлепить себя от дивана, чтобы наконец закончить уборку. Уилл перебирал вещи в шкафу под телевизором, когда наткнулся на какую-то самодельную книгу с подписью Майка на обложке. Он покрутил её, разглядывая неровно сшитый переплет.       — Что это? — спросил он у Майка, показывая ему книгу. Уилер обернулся, немного щурясь из-за плохого зрения, а затем из его рук выпала подушка и он стремительно кинулся к Уиллу. Тот, действуя лишь на инстинктах, отскочил в другую сторону, придерживая книгу подальше от Майка.       — Уилл, — предупреждающе пробормотал Уилер. Его щеки горели алым, а глаза бегали, не в силах выдержать прямой взгляд Байерса. — Отдай мне это.       — Что там? — спросил Уилл, одолеваемый любопытством. Он никогда не видел Майка более смущенным и не мог даже предположить, что скрывала за собой эта обложка. Он попытался открыть её, но Майк тут же сделал выпад, и Уиллу пришлось оборонительно отступать за диван.       — Верни, — потребовал Уилер, но голос его был больше веселым, чем сердитым, и Уилл решил поиграть в это чуть дольше.       — Разве брак не подразумевает под собой отсутствие секретов между двумя людьми? — он преувеличенно обиженно надул губы, играюче вертя книгой над головой. Майк закатил глаза.       — Это не… — он вздохнул и покраснел ещё сильнее. — Это не секрет. Ты знал об этом.       — Тогда я могу посмотреть? — Уилл, дразнясь, поднял обложку книги на пару сантиметров, и Майк, широко раскрыв глаза, бросился прямо на него, заставляя Байерса со смехом пятиться назад. — Там что, пошлый гейский фанфик?       — Ты такой козел!       — Не говори, что это о нас с тобой, — Уилл искренне расхохотался, глядя на пунцовое лицо Майка.       Тот, окончательно потеряв терпение, в два быстрых шага сократил расстояние между ними. Уилл инстинктивно отступил назад, но тут же почувствовал поясницей край кухонной стойки. Отступать оказалось больше некуда.       Уилл вытянул руку вверх, стараясь удержать книгу вне досягаемости. Майк тихо фыркнул и потянулся за ней. Кончики его пальцев едва коснулись переплета, но Уилл поднял руку еще выше.       — Ты ведешь себя как ребенок, — шикнул Майк, глядя на его самодовольное выражение лица.       — Тебе напомнить, кто из нас пишет фанфики?       — Грубо! — рассмеялся Майк и сделал еще один шаг вперед. Чтобы достать книгу, ему пришлось упереться одной рукой в край столешницы рядом с бедром Уилла. Вторую он продолжал тянуть вверх, безуспешно пытаясь ухватиться за переплет. Байерс невольно выгнулся назад, вдруг отчетливо ощущая твердую грудь Майка, вжимающуюся в него.       Внезапно ситуация перестала быть забавной перепалкой двух друзей. Уилл зацепился взглядом за острую линию подбородка Майка, спустился к шее, тянущейся прямо перед его губами. Его кожа была, как и всегда, гладкой и болезненно бледной, чувствительной до каждого прикосновения. Тепло разлилось по низу живота Уилла так быстро, что он вздрогнул, ощущая почти зудящее желание сомкнуть вокруг этой шеи пальцы.       Майк тоже перестал тянуться за книгой. Его взгляд медленно опустился с поднятой руки Уилла на лицо, словно он только сейчас вспомнил, кого именно пытался догнать. Его черные глаза затуманились от чего-то, что он нашел в лице Байерса. Уилл чувствовал его ладонь совсем рядом со своей головой. Если бы он чуть-чуть повернул лицо, его висок коснулся бы чужого запястья. Если бы Майк наклонился хотя бы на сантиметр…       Телефонная трель прозвучала в густой тишине настолько неожиданно, что они оба вздрогнули. Уилл машинально отвернулся и опустил руку с книгой, не сразу замечая, что его пальцы дрожат. Майк не двигался, на секунду выглядя почти разрушенным.       Телефон не замолкал.       Майк провел рукой по лицу, и зашагал в ту сторону, откуда звучал рингтон.       — Привет, Макс, — прошипел он в трубку, и это мало походило на дружелюбное приветствие. Затем его лицо разгладилось, и он обернулся, встречаясь взглядом с Уиллом. — Новогодняя ярмарка?

***

      — Объясни мне еще раз, почему нам обязательно ехать на метро?       Шепот Майка опалил линию его челюсти, и Уилл инстинктивно наклонился, ощущая щекочущий жар его дыхания. Возможно, отправиться в центр города в субботу в шесть вечера на метро было не самой лучшей его идеей: народу было настолько много, что он мог чувствовать ребра Майка, вжимающиеся в его грудь, даже через две куртки.       — Это атмосферно, — в который раз ответил ему Уилл, но уже с долей сомнения, потому что злая женщина рядом то и дело била его сумкой по ноге. Майк фыркнул, но поезд качнулся и звук утонул в испуганном возгласе. Байерс вцепился в его куртку здоровой рукой, помогая устоять на месте.       — Атмосферно? — прошипел Уилер, прикрывая его гипс, чтобы выходящие из вагона люди не причинили ему боли. — Мы что, подростки?       — В моей голове мне все еще девятнадцать, — напомнил ему Уилл.       Макс предложила встретиться уже на самой ярмарке, но перед самым выходом Байерс загорелся идеей поехать туда на метро. Майк уговаривал его передумать до самой станции, но он был непреклонен. В конце концов, почти все его будни состояли из квартиры и машины, исключая недавний прием, поэтому даже гудящая толпа в метро не могла испортить его настроение.       Поезд снова качнулся, и Майк ойкнул, испуганно глядя на Уилла. Тот непонимающе нахмурился, разглядывая стремительно краснеющее лицо Уилера.       — Что? — поинтересовался он.       — Бабушка сзади схватила меня за задницу, — еле слышно пробормотал Майк, выглядя убитым этим признанием. Уилл аккуратно перевел взгляд на пожилую даму позади Майка, которая явно не испытывала никакого дискомфорта или смущения. Он закусил губу в попытках не рассмеяться, глядя на ужас в глазах Уилера.       — Может, она просто перепутала тебя с поручнем, — предположил Уилл, за что получил довольно ощутимый удар в колено.       — У меня не такая уж плоская задница! — рыкнул Майк в ответ чуть громче, чем следовало, и несколько людей вокруг обернулось на них. Уилл расхохотался в голос, пряча лицо в вороте пуховика Уилера, скрываясь от любопытных взглядов других пассажиров. — Я рад, что мое униженное достоинство так сильно веселит тебя.       Майк перестал ворчать только после того, как они прибыли на нужную станцию. После душного воздуха в вагоне декабрьский мороз стал облегчением для них обоих. Впервые за долгое время метель решила успокоиться и температура поднялась до комфортной для прогулки. Несмотря на это, Уилл все равно решил взять с собой шарф Майка, потому что на холоде у него постоянно немели губы и из-за этого он начинал разговаривать как идиот.       Они свернули на более широкую улицу, и в нос ударил запах жареных каштанов и сладкой глазури, а впереди уже начали проступать первые рождественские ряды: узкик деревянные павильоны, увитые яркими разноцветными гирляндами. От звука старой рождественской музыки Уилл почти завыл, на мгновение возвращаясь в свое детство, окутанное ностальгией. Он невольно ускорил шаг, ощущая, как восторг начинает течь по его телу вместо крови, согревая с головы до пят. Майк едва успевал за ним, проталкиваясь через людей куда менее грациозно, чем Уилл.       — Поверить не могу, — пробормотал Байерс, застыв на месте. Майк едва не налетел на его спину, сумев вовремя затормозить. Впереди аниматоры, переодетые в персонажей из D&D разыгрывали какую-то сценку, и это определенно привлекло внимание Уилла. Он с интересом рассматривал, как Бард отчаянно сражается с Векной, и затылок его пронзило фантомной болью. — D&D снова в моде? Я думал, только мы — четверо задротов, — и ее создатель еще помнили про эту игру.       — Ретро и все такое, — пожал плечами Майк, выглядя немного расстроенным. Поймав вопросительный взгляд Уилла, он поспешил объясниться: — Я скучаю по нашим кампаниям. Но даже когда мы…даже когда мы помирились, ты отказывался играть после того случая.       Ну а что ты думал? Что у нас никогда не появятся девушки? Что мы будем вечно сидеть в моем подвале и до конца жизни играть в игры?       Уилл поежился, зарываясь носом поглубже в шарф. Запах Майка действовал на него странно: он раздражал и успокаивал его в равной степени.       — И это все равно недостаточное наказание за те слова, что я сказал тебе тогда, Уилл, — тихо произнес Майк, с трудом поднимая взгляд. Уилл знал, как тяжело тому даются извинения, и он ценил эти слова, но они были нужны тому тринадцатилетнему мальчику. Может, тогда они не стали бы такой ядовитой раной, которая разворотила и уничтожила все его взросление.       — Это уже неважно, — он покачал головой, рассматривая красные огни на бутафорной карете Санта-Клауса.       — Майк! Уилл!       К ним навстречу спешили Джейн и Макс, придерживая друг друга за локти, чтобы не упасть. Джейн посмеивалась над ворчанием подруги, с горящими глаза смотря на брата. Она почти рухнула в его объятия, когда они подошли, но Уилл зашипел от боли в руке, и Джейн пришлось отстраниться, причитая и извиняясь. Макс и Майк обменялись дружескими толчками, и это было самое нежное приветствие у них, которое Уилл когда-либо видел.       — Я предлагаю Milk Bottle Knockdown, — объявила Мейфилд, окидывая всех их решительным взглядом. Уилл охотно закивал, поддерживая ее идею. Их с Макс азартность он обнаружил еще в первый год их знакомства, когда они могли часами соревноваться за первое место в аркадных залах.       — Вы идите, а я схожу нам за какао, — улыбнулась Джейн, которая, в отличие от брата и подруги, не была фанаткой соперничества.       — Я с тобой, — предложил Майк, и они направились к бело-зеленому ларьку, от которого исходил сладковатый запах горячих напитков. Уилл смотрел, как они идут рядом, обмениваясь фразами, и почувствовал давно знакомое покалывание, за которым неизбежно следовало глубокое чувство вины. Он не знал, когда было глупее ревновать Майка к собственной сестре: тогда, когда у Уилла не было на Уилера никаких прав, или теперь, когда он, по сути, был его мужем. Это не было логично или осознанно, это просто было привычкой, впитавшейся в него с юношества.       — Расслабься, Байерс, — Макс настойчиво потянула его за руку в сторону нужной палатки, и он приказал себе выкинуть все ненужные мысли из головы.       Игра была простой до некуда: плюшевым мячом нужно было сбить пирамиду из бутылок за один бросок, чтобы забрать большую игрушку, за два броска, чтобы забрать маленькую игрушку, за три — чтобы уйти с утешительным призом. Макс уверенно расправила плечи, и Уилл, понял, что в ближайшие пятнадцать минут будет безоговорочно втянут в старое, знакомое и невероятно заразительное соперничество.       — Проигравший уговаривает Майка пойти на каток, — безапелляционно заявила она, закатывая рукава куртки.       — Почему его нужно уговаривать? — с интересом спросил Уилл, представляя Майка на льду. Он был таким высоким и стройным, похожим на красивых фигуристов из ледовых шоу.       Макс лишь фыркнула в ответ.       Парень в красном фартуке, обслуживающий аттракцион, со скукой наблюдал за их диалогом.       — Один доллар за три броска, — напомнил он, терпеливо ожидая, когда они начнут играть.       Макс достала кошелек:       — За двоих.       — Эй! — возмутился Уилл. — Почему все вокруг думают, что за меня нужно платить?       — Потому что только ты из нас временно не работаешь, — резко, но правдиво, как и всегда, ответила девушка, уже прицеливаясь.       Ее первый удар оказался почти идеальным: верхний ряд бутылок разлетелся мгновенно, две нижние опасно качнулись, но остались стоять.       — Да ладно! — простонала она.       Вторым броском Макс добила пирамиду и с победным видом забрала небольшого плюшевого лиса.       — Видел? — она помахала игрушкой у него перед носом. — Учись, Байерс.       — Не считай цыплят, пока они не вылупились.       Он подкинул мяч в левой ладони, привыкая к непривычному весу. Он был хорошим стрелком, но метать (а тем более метать левой рукой) было сложнее. Уилл прицелился, прищурив правый глаз, и бросил. Мяч ударился о край пирамиды, сбив всего две бутылки.       Макс издала театральный вздох сожаления, дуя губы:       — Начинаю считать цыплят.       — Помолчи, — прошипел Уилл, прицеливаясь вновь.       Осталось три бутылки и один бросок до утешительного приза. Он вздохнул и метнул мяч, сбивая две из стеклянных мишеней, на что Макс радостно вскинула руку в воздух, празднуя победу.       — Вот дерьмо, — пробурчал Байерс, понимая, что помимо собственного позорного проигрыша, ему теперь придется иметь дело с Майком, который очевидно не хочет идти ни на какой каток.       — Там была огромная очередь, — пожаловалась Джейн, протягивая Макс бумажный стаканчик с какао. Майк, шедший рядом с ней, нес напиток Уилла. Байерс глубоко вздохнул, понимая, какое представление ему предстоит сейчас устроить, и двинулся навстречу Уилеру.       — Макс предложила пари, — сообщил он трагическим голосом, принимая из его рук теплый стаканчик. — И я проиграл.       — И что ты должен сделать? — с улыбкой поинтересовался у него ничего не подозревающий Майк.       — Не я, — осторожно ответил Уилл, глядя на него из-под ресниц. Брови Уилера медленно поползли вниз, пока он осознавал, к чему клонит Байерс. — Ты должен согласиться пойти на каток.       — Нет, — отрезал Майк и попытался отвернуться, но Уилл вовремя схватил его за куртку, удерживая на месте.       — Ну пожалуйста! — взмолился Байерс, дергая Майка за рукав. Тот смотрел поверх его головы, с усилием избегая встречаться с ним взглядом. — Я ни разу не катался на коньках. — Ты катался, — ответил Уилер чуть резче, чем следовало, и Уилл отпрянул, задетый этим. Липкое ощущение неотвратимости скользнуло меж его ребер, сворачиваясь за ними саднящим комком.       — Я не катался, — с нажимом повторил Уилл. Обида зажгла глаза, и он отвернулся, даже не пытаясь выдержать тяжелый взгляд Уилера. — Перестань искать во мне другого человека.       — Я не… — Майк вздохнул, проводя раскрасневшимися ладонями по лицу. Он дрожаще выдохнул, пытаясь подобрать слова. Макс оттянула Джейн чуть в сторону, предоставляя им личное пространство для этого разговора. — Уилл, я не ищу в тебе другого человека. Ты и есть этот человек.       — Это не так! — воскликнул он, и голос его сорвался на хрип. — Это не так, и ты это знаешь. Ты боишься думать, что я могу ничего не вспомнить, потому что тогда тебе придется признать, что тот Уилл умер в той чертовой машине.       — Хватит! — Майк сделал пару неуверенных шагов назад, словно ноги не держали его. Его лицо исказилось как от физической боли, и Уилл лишь убедился в том, о чем и так знал: Майк не сможет смириться, если память не вернется к нему.       — Я стараюсь, — Уилл сглотнул, пытаясь подавить дрожь в голосе. — Одному Богу известно, как я стараюсь Майк. Я мог уехать в Ленору, мог развестись с тобой, мог не пытаться вернуть ту жизнь и создать новую.       Майк слушал его молча, лицо его было пустым, словно мысли его были слишком глубоки, чтобы отражаться на нём. Уилл обхватил себя рукой, глядя в черное небо, нависающее над Чикаго.       — Но что будет, если я не вспомню? — спросил он, подавляя в себе желание закрыть глаза и уши. Ему нужно было знать. Нужно было, чтобы остановить себя и не пропасть в безнадежных чувствах к нему снова.       — Я… — Майк открыл рот, чтобы продолжить, но слова не шли. Он беспомощно смотрел на Байерса, очевидно, не в силах сказать что-то, что было бы правдой.       Уилл кивнул пару раз, принимая молчание за достаточный ответ. Он отвернулся, найдя глазами сестру. Они с Макс синхронно отвернулись, делая вид, что не подслушивали. Уилл закатил глаза и зашагал прямо к ним, протягивая Джейн руку. Она тут же схватилась за нее, и они медленно пошли в сторону катка, оставляя Майка наедине с Макс. Уилл посчитал, что это станет для него достойным наказанием.       — Ты в порядке?       Джейн мягко положила подбородок на его плечо, пока они стояли в очереди у проката коньков. Уилл протяжно выдохнул, не зная, как уместить чувства в слова. Было слишком страшно произносить что-то вслух, будто облеченное в звук это стало бы более осязаемым, чем эфемерная эмоция внутри.       — Ты должна была спросить это перед тем, как я связал себя с ним браком, — проворчал Байерс, дергая плечом. Джейн фыркнула, мягко пихая его в бок. — Типа, эй, братишка, у тебя все в порядке с головой?       — Никто не смог бы отговорить тебя от этого брака, — сказала она, закатив глаза. Очередь медленно двинулась, и они последовали за толпой. — Ты его хотел. Ты сделал предложение.       — Я сделал? — Уилл остановился, глядя на сестру. В своем нынешнем мышлении он бы никогда не решился предложить Майку что-то подобное, боясь отвержения. Какой уровень доверия был между ними, если он смог сделать нечто подобное?       — Да, это было очень романтично, — Джейн деловито поджала губы, словно это было ее заслугой. — Ты нашел какие-то красивые качели, отвел туда Майка, и, сидя там, предложил ему выйти за тебя. Ну, знаешь, как он предложил тебе дружить в детском саду.       Горло Уилла сжалось, дернувшись от судороги. Впервые с того дня, когда он только обнаружил свою амнезию, он почувствовал такую острую боль от нее. Это было не просто милое свидание и даже не первый поцелуй. Это было предложение — его предложение, согласие Майка и эмоции, которые они разделили в тот день между собой. Это никогда не повториться, и это может остаться навсегда утерянным в его памяти.       Уилл чувствовал себя ограбленным.       — Я расстроила тебя? — спросила Джейн виновато. Уилл отрицательно покачал головой, не желая доставлять беспокойство сестре в этот вечер.       Получив коньки, они устроились на длинной деревянной скамейке. Уилл долго возился со шнурками, неловко пытаясь затянуть их одной рукой. Гипс постоянно цеплялся за штанину, пальцы соскальзывали, и спустя пару минут он громко выругался, получая гневные взгляды от родителей маленьких детей вокруг него.       — Дай сюда, — сказала Джейн, садясь перед ним на корточки. Уилл раздраженно фыркнул, откидываясь на спинку скамьи.       — Спасибо, но я ненавижу это.       — Можешь кататься с развязанными, — проворчала она грозным голосом своего отца, и Уилл послушно заткнулся, позволяя ей помочь.       Ходить на коньках было странно, словно он был на огромных и неустойчивых каблуках. Может, это действительно было не самой лучшей идеей, но он чувствовал детское предвкушение от чего-то нового. Первый же шаг на лед заставил Уилла вцепиться в бортик. Джейн осторожно взяла его за локоть, помогая устоять.       — Скучаю по временам, когда это было обязанностью Майка, — бормотала она себе под нос, с усилием удерживая равновесие за них обоих. Уилл вовсе не был толстым, но постоянный заказ ризотто из того ресторана явно добавил ему пару лишних килограмм.       — Я думал, Майк не умеет кататься, раз так яро отказывался идти сюда, — удивился он, стараясь не слишком сильно наваливаться на Джейн.       — Умеет, — фыркнула она. — Просто ты катаешься ужасно, поэтому ему приходится весь сеанс следить за тем, чтобы ты не разбился.       Они сделали пару осторожных и медленных кругов. Уилл начал понимать, как двигать ногами, но из-за сломанной правой руки держать равновесие было сложнее, чем обычно. Его корпус то и дело тянуло вперед, и Джейн приходилось с усилием помогать ему выпрямляться.       — Ну все, перестань нянчиться с ним, — рядом с ними возникла Макс, которая потянула его сестру за другую руку, заставляя их обоих опасно закачаться в воздухе. Уилл издал что-то между испуганным возгласом и возмущенным криком, но Макс уже утащила Джейн в другую сторону, оставив его беспомощно стоять одному в центре катка.       — Вы серьезно бросите меня здесь?! — крикнул он вслед их удаляющимся спинам.       — Мы верим в тебя, — пропела Макс, не оборачиваясь.       — Не надо в меня верить, заберите меня обратно!       Девушки скрылись в толпе, и ему ничего не оставалось, кроме как начать двигаться, потому что несколько человек уже грозились наехать на него. Уиллу не хотелось проверять, насколько больно будет падать и какова вероятность того, что кто-нибудь наедет на него лезвием. Уилл осторожно перенес вес на левую ногу, затем так же осторожно подтянул правую. Коньки предательски разъехались на пару сантиметров, и сердце мгновенно ухнуло куда-то в живот.       — Кажется, тебе нужна помощь.       Майк материализовался сбоку от него, до раздражения грациозно скользя по льду, что довольно резко контрастировало с неуклюжими попытками Уилла передвигать конечности.       — Тебе кажется, — фыркнул Байерс, все еще обиженный. Каждый раз, когда он пытался скользить, другая нога спотыкалась о лед, и его шатало из стороны в сторону. Он выдохнул через сжатые зубы, проклиная себя и Макс за идею с катком.       — Уверен? — скептически протянул Уилер, смотря на его дрожащие ноги.       — Уверен, — буркнул Байерс, прекрасно понимая, что со стороны выглядит просто жалко: шатающийся, пыхтящий и со сломанной рукой. Майк закатил глаза и, повернувшись к нему лицом, поехал чуть спереди, очевидно пытаясь работать непрошенной страховкой для него. — Майк, я вполне могу сам…       С громким возгласом незнакомая девушка влетела в плечо Майка, едва не роняя их обоих. Уилл застыл на месте, покачнувшись от неожиданности. Майк инстинктивно поймал незнакомку за плечи, удерживая их двоих от падения. От резкого столкновения шапка сползла ей на глаза, и она мило поправила ее, испуганно глядя на Уилера снизу вверх.       — Простите! — воскликнула она, вцепившись в его куртку мертвой хваткой. Уилл нахмурился, глядя на ее сжатую ладонь. — Я не разобралась как тормозить.       — Все в порядке, — Майк вежливо улыбнулся ей, опуская руки, но от резкого смещения веса они снова покачнулись, и девушка налетела на его грудь. Уилл, не сдержавшись, цокнул, ощущая, как в груди скользит что-то колючее и неприятное. Майк неловко попытался отстраниться. — Осторожнее.       Девушка снова начала рассыпаться в извинениях, несмотря на растущий дискомфорт на лице Уилера.       — Майк, — позвал Уилл возможно чуть громче, чем следовало. Они оба обернулись на него (о боже, наконец-то, я все еще тут, спасибо, что заметили!), и Байерс красноречиво указал на свое довольно шаткое положение на льду. — Мне нужна твоя помощь.       Майк аккуратно выпутался из случайных объятий, помогая девушке благополучно уехать в сторону ее друзей, и двинулся навстречу к Уиллу.       — Твоя независимость быстро закончилась, — заметил Майк не без удовольствия. Он крепко сжал его руку, и Байерс был бы лжецом, если бы сказал, что не почувствовал невероятное облегчение от устойчивости и безопасности, которые принес с собой этот жест.       — Я видел, что тебе было некомфортно, — парировал Уилл, не глядя в сторону Майка. Он не хотел думать и уж тем более посвящать Уилера в свои куда более запутанные мотивы.       — Это довольно благородно с твоей стороны, — кивнул Майк, не скрывая улыбки. Его явно веселила вся эта ситуация.       — Я не виноват, что женщины сегодня так жаждут подержаться за твои части тела, — съязвил Байерс, и Майк расхохотался, теряя равновесие, и Уилл вновь начал свое неизбежное кренение ко льду. Уилер вовремя обхватил его за талию, помогая выпрямиться. Он не спешил убирать руки, и Уилл не спешил просить его об этом, потому что его поясница наконец-то смогла отдохнуть от веса собственного тела.       — Как хорошо, что ты всегда рядом, чтобы спасти меня от них, — улыбнулся Майк, и его горячее дыхание обожгло замерзшее лицо Байерса. Луч от прожектора отражался в теплых глазах Майка, искренне светящихся чем-то невыразимым, и Уилл почувствовал, как мелкие трещины идут по всей поверхности его грудной клетки. Майк, кажется, заметил это смятение, потому что в следующее мгновение хватка на его талии ослабла, и он отъехал в сторону. — Найдем Макс и Джейн?       Уилл слабо кивнул, и они медленно поехали в ту сторону, где среди толпы виднелась рыжая копна волос Макс. Он крепко обхватил руку Майка, позволяя практически везти себя по льду, едва передвигая ногами самостоятельно.       — Предатели, — буркнул Байерс, когда они наконец подъехали к Макс и Джейн. Мейфилд засмеялась и притянула его к себе, закидывая руку на плечо.       — Прости, не могла оставить Уилера без его любимой работы, — улыбнулась она ему, за что получила раздраженный тычок от Майка.       Уилл хотел ответить ей что-то язвительное, но телефон в кармане его куртки настойчиво завибрировал, прерывая их диалог. Байерс поймал себя на чувстве дежавю. Он выудил телефон и пару секунд глупо пялился на экран, ощущая на себе три заинтересованных взгляда.       Уилл сглотнул, стянул с себя перчатку и принял вызов, поднося телефон к уху. Его взгляд непроизвольно скользнул к Макс, и лицо ее мгновенно растеряло прежнюю веселость, словно она поняла, кто ему звонил.       — Привет, Лукас.