time after time

      — Кто, Господи Иисусе, ввел эту моду на широкие штаны? — Уилл в сотый раз покрутился перед зеркалом, скептически осматривая свои ноги, скрывшиеся за свободной тканью брюк. — Я выгляжу как мешок.       — Ты выглядишь стильно, — парировал Джонатан, усталость в его голосе можно было почувствовать даже через динамик телефона. Младший Байерс раздраженно фыркнул, продолжая рыться в шкафу. Он вытащил оттуда уже половину гардероба, смутно понимая, какие из вещей принадлежат ему, а какие — Майку. Уилл все еще не мог привыкнуть к новой моде, и Джонатану едва удалось уговорить его не надевать старые скинни джинсы, которые ему удалось выудить на дне шкафа. — Ты идешь на прием, где будет полно художников. Поверь, твои широкие брюки будут не самым диким нарядом, который ты там увидишь.       — Что-то похуже этого? — спросил Уилл, вытаскивая полупрозрачную рубашку в синий горошек и демонстрируя ее брату. Лицо Джонатана картинно сморщилось.       — Не уверен, — протянул он. — Почему бы тебе просто не попросить помощи у Майка?       Уилл продолжил молча перебирать вешалки, отпихивая их вглубь шкафа немного более раздраженно, чем того требовала ситуация. Джонатан в телефоне терпеливо ждал его ответа, хотя Уилл предпочел бы, чтобы тот просто повесил трубку. Не было какой-то одной внятной причины, почему ему не хотелось просить помощи у Майка. Просто он чувствовал себя бытовым инвалидом, которому требуется помощь даже в поиске туалетной бумаги в их ванной. Майк никогда не раздражался из-за этого, но Уилл постоянно чувствовал себя жалким и несамостоятельным.       — Я вполне могу сам подобрать себе одежду, — отрезал он, не поворачиваясь к телефону. Это было довольно спорным суждением, если учесть, что он позвонил Джонатану и слезно попросил о помощи, держа в руке оранжевый шелк.       — Дезадаптивная автономия, — заключил женский голос за кадром телефона. Джонатан шикнул на свою жену, недовольно кривясь.       — Дезада…что? — Уилл сел на край кровати, высматривая на экране Эми. Она выглядывала из-за плеча его брата, снисходительно улыбаясь. Как рассказывала ему Джейн, Эми с Джонатаном были женаты уже около трех лет. Она работала психиатром и консультировала Джонатана, как режиссера, по поводу поведения людей с компульсивными расстройствами для его очередного сюрреалистического фильма.       — Дезадаптивная автономия, — терпеливо повторила она, заправляя прядь светлых кудрей себе за ухо. — Патологическая потребность делать все самостоятельно, даже в ущерб себе.       — О, эм… — промямлил он, чувствуя себя пристыженным. — Что ж, спасибо, Эми.       — Да, спасибо, Эми, — прошипел Джонатан и отошел подальше, очевидно, не желая продолжать внезапный сеанс психотерапии. — Прости.       — Нет, не извиняйся, она, в общем-то, права, — Уилл оглядел комнату и тот бардак, который в ней создал. Часы показывали половину пятого, а значит, у него был всего час, чтобы убрать это все до прихода Майка.       — Джон, ты забыл о Рейч? — вновь послышался голос Эми за кадром.       — Рейч? — растерянно переспросил Уилл. Джонатан заторопился.       — Уилл, отправь фото одежды в мессенджер, ладно? Мне нужно идти.       Уилл открыл рот, чтобы ответить, но экран телефона уже погас. Он вздохнул, устало отбрасывая его от себя. Возможно, ему стоило позвонить Джейн, но у нее была смена, и он не хотел отвлекать ее своими муками выбора. Да и стиль сестры был…своеобразным. Она всю жизнь провела в поисках самой себя, и Уилл не мог винить ее за желание чего-то неординарного. Сам он, однако, хотел просто выглядеть хорошо. После стольких дней, проведенных практически взаперти дома, ему хотелось выбраться куда-то и выглядеть как обычный, здоровый и красивый молодой человек. Может, ему просто хотелось, чтобы на него посмотрели так, как раньше. С интересом, не вызванным его амнезией, или хотя бы с полным равнодушием. Уилл жаждал нормальности, и рождественский прием, приглашение на который пришло ему вчера на почту, был очень хорошим поводом наконец-то выйти в свет.       Сначала он подумал пойти туда один. Так было бы проще, в каком-то смысле. Ему бы не приходилось постоянно ощущать это жужжащее присутствие Майка, которое электризовало пространство вокруг Байерса. Но потом он понял, что ему предстояло оказаться среди людей, которые наверняка знали его. Коллег, кураторов, фотографов, других художников. Они будут улыбаться ему так, словно между ними были годы совместных проектов и воспоминаний. Возможно, кто-то даже подойдет обнять его или спросит о чем-то, что произошло два года назад, и будет ждать ответ, который Уилл не сможет дать.       От одной этой мысли его желудок неприятно сжался.       Можно было бы позвать Джейн, но она вряд ли знала подноготную его жизни так же хорошо, как Майк. Вопреки здравому смыслу и тому, что помнил Уилл, он по-прежнему чувствовал себя в полной безопасности только в присутствии Майка Уилера. Это пережиток их детства, который просто вписался в геном Уилла, стал костяком его сознания. Когда все в твоем детстве шатко и нестабильно, ты цепляешься за единственный устойчивый и надежный объект. Майк был волнорезом в его бушующем шторме: он крепко держал его руку, вытирал слезы и лез в драку с каждым хулиганом, который толкал и обзывал Уилла.       Не было ничего удивительного в том, что привычка полагаться на него до сих пор имела смысл.       Когда Уилл за ужином ненавязчиво упомянул о приеме и пригласил его пойти с собой, Майк, казалось, растерялся. Глядя на его потерянное лицо, Байерс подумал, что, может, он был слишком строг к нему. Майк рассказал Уиллу про каждого из его знакомых, кто, в теории, мог бы посетить этот прием и подойти пообщаться. Он не вдавался в детали, все еще следуя этому глупому совету доктора, но показал фотографии этих людей и кратко объяснил суть их взаимоотношений.       — Это Сьюзи, вы вместе участвовали в резиденции в прошлом году. Она ужасно много говорит, так что можешь просто кивать каждые тридцать секунд, — хмыкнул Майк, показывая ему фотографию темнокожей девушки с красивыми кудрявыми волосами. Он листнул вправо, и на экране вместе со Сьюзи появился светловолосый парень, ярко улыбающийся в камеру. Майк скривился всего на секунду, но Уилл успел это заметить. — Томас Коллинз.       — Он не нравится тебе, — деловито заметил Байерс, откидываясь на спинку своего стула.       — Это не так, — фыркнул Майк, закатывая глаза. Уилл поднял брови, показывая, что не верит ни одному слову. — Да, не нравится.       — Почему?       — Он раздражающий.       — Почему? — продолжал давить Уилл, и Майк сдался, бросив телефон на стол. Он взъерошил волосы, пытаясь скрыть проступающие красные пятна на щеках.       — Он флиртовал с тобой, — наконец выдал он, пряча взгляд где-то между тарелками.       Уилл ничего не мог с собой поделать — разряд электричества уже пробежался по позвоночнику, нагревая все его тело. Он хмыкнул, сжав губы, и старался дышать как можно более ровно. Майк всегда был ревнивым. Их стычки с Лукасом прекратились лишь тогда, когда появился Дастин, и их внимание разделилось поровну. Даже перед переездом Байерсов в Калифорнию он взял с Уилла обещание не вступать в новую Партию, и выглядел чертовски облегченным, когда Уилл согласился.       Но все же это было не так, как сейчас.       В детстве ревность Майка всегда казалась Уиллу чем-то простым и почти забавным. Майк не любил делить своих людей: он не любил новых друзей, новые компании, новые привычки, которые могли отвлечь кого-то от него. В этом не было ничего романтического — только собственническая преданность, которой Уилер одаривал всех, кого считал своими. Но сейчас, глядя на то, как он упрямо краснеет и морщится, Уилл неожиданно понял, что это совсем другая ревность.       — Разве он не знал, что…он не знал про тебя? — аккуратно спросил Байерс, поднимая телефон Майка.       — Я задаюсь тем же вопросом, — буркнул Уилер, складывая руки на груди. Уилл с интересом рассматривал фотографию. Коренастый, улыбчивый блондин. Мимо его вкуса. — Перестань пялиться на него.       — Я не пялюсь! — вспыхнул Уилл, возмущенно вздыхая. Он отложил телефон, сердито отворачиваясь к окну. Он вообще не должен объясняться и технически — технически, — он имеет право пялиться на кого хочет.       Уилл вынырнул из воспоминаний, понимая, что он все еще стоит в захламленной вещами комнате, и принялся вновь раскладывать одежду по местам. Не сказать, что до него здесь был порядок, но Уилл постарался сделать хотя бы что-то полезное, подумав, что, может, Майку будет…удобнее искать одежду теперь, наверное. Постепенно он все лучше приспосабливался к гипсу, хотя он сильно замедлял любой процесс в его жизни.       Минуты неустанно бежали вперед, и Уилл после уборки тут же залез в душ, желая привести волосы в порядок. По-хорошему ему явно не помешала бы стрижка, но на это у него точно не хватит времени, поэтому Уилл просто решил повозиться с феном, пытаясь уложить волосы во что-нибудь приличное. Это была та еще задача, учитывая, что он знал, что такое текстурайзер и что им следует воспользоваться, но совершенно не понимал как именно. Он то и дело перекладывал пряди то на одну, то на другую сторону, но у него получалось что-то зализанное, и Уилл впервые начал скучать по своей старой дурацкой стрижке под горшок.       — Я дома, — послышалось в коридоре, и Байерс вздрогнул, осознав, что он все-таки не уследил за временем. Господи, а у него ведь еще даже не готова одежда. — Уилл?       — Я тут, — подал голос он, понимая, что звучит уныло. Майк постучал, и Уилл обреченно выдохнул, глядя в зеркало: — Заходи.       Майк аккуратно приоткрыл дверь, просовывая голову в проем. Его взгляд скользнул по лицу Байерса и застыл на его волосах, выглядящих так, будто их отутюжили. Уилер закусил губу, явно пытаясь не разразиться хохотом, и скользнул ближе, останавливаясь позади Уилла. Они вдвоем выглядели…до нелепости гармонично. Уилл чувствовал исходящий от Майка уличный холод, но спина его все равно горела, ощущая за собой грудь Уилера.       Он не сразу понял, что Майк тоже молчит не просто так: он внимательно рассматривал его отражение в зеркале, словно пытаясь решить, как именно подойти к этой катастрофе, не обидев Уилла и не рассмеявшись прямо ему в лицо. Это было почти оскорбительно, и Уилл уже собирался обернуться, чтобы потребовать объяснений, когда Майк наконец поднял руку и с невыносимым выражением сосредоточенности осторожно коснулся его волос.       — Что ты делаешь? — спросил Уилл, стараясь звучать возмущенно, хотя голос вышел скорее растерянным.       — Спасаю твою прическу, — невозмутимо ответил Майк, бережно тронув пальцами прядь у виска.       Уилл фыркнул, но не двинулся с места, потому что Майк уже взялся за волосы всерьез. Его пальцы были теплыми и уверенными, они порхали над его головой, пытаясь сделать из этого бардака что-то приличное. Пока Майк возился с его волосами, Уилл невольно ловил каждое движение в зеркале. Он видел, как тот чуть склоняет голову набок, как сосредотачивается, поджимая губы, когда какая-то прядь упрямо не ложится так, как ему нужно. Это было довольно интимно, если задуматься, так что Уилл отчаянно пытался не задумываться.       — Вообще-то я справлялся, — пробормотал Уилл, с усилием сохраняя остатки достоинства.       — Конечно, — усмехнулся Майк, обходя его, чтобы посмотреть на результат без зеркала. Его темные глаза пробежались по волосам, спускаясь к лицу, и застыли на губах Уилла, словно притянутые к ним магнетической силой. Байерс мгновенно почувствовал каждую точку соприкосновения их тел и отпрянул, ощутив чужое дыхание на коже.       — Спасибо, — пробормотал он, отворачиваясь, чтобы убрать фен. Майк промычал что-то согласное и вышел из ванной молча, за что Уилл был ему безмерно благодарен. Кожа головы Байерса все еще хранила фантомные прикосновения чужих пальцев, и Уилл дрожаще выдохнул, опираясь ладонью о край раковины.       Было сложно винить Майка за желание поцеловать его, но это все равно было настолько сбивающим с толку пониманием, что вполне могло сойти за причину его будущей панической атаки. Собравшись с духом, Уилл вышел, вновь пробираясь в спальню, чтобы наконец выбрать себе одежду. Он провозился со шкафом около десяти минут, краем уха слыша плеск воды, доносящийся из душа. Окончательным решением Уилла оказались классические черные брюки, свободная футболка из странной, но приятной ткани и оливковый пиджак с вышитыми цветами. Он покрутился перед зеркалом, оценивая свой внешний вид, и вдруг заметил, как сильно повзрослел за это время.       Прежде, чем страдание вновь накрыло его с головой, дверь в спальню распахнулась, и Майк, зайдя внутрь, вздрогнул, словно не ожидал увидеть здесь Уилла. Байерс на мгновение застыл, все еще держа в здоровой руке пиджак, будто внезапно пойманный на чем-то нелепом и слишком личном. Он видел, как взгляд Майка скользнул по нему с головы до ног, задержался на ткани брюк, на мягкой линии свободной футболки, потом вернулся к лицу, и это молчаливое, чуть удивленное внимание подействовало сильнее любой похвалы. Не то чтобы Уилл ждал чего-то осуждающего, но в этой паузе было слишком много невысказанного смысла, который у них теперь неизбежно возникал почти в каждом разговоре.       — Пойдешь в этом? — шутливо спросил Уилл, кивнув в сторону спортивных штанов и домашней футболки Майка. Уилер усмехнулся, подходя ближе. Запах его шампуня шел за ним шлейфом, и Уилл невольно потянулся за ним, вдыхая приятный аромат. Майк, ничего не заметив, стал копаться в шкафу в поисках своей одежды. Новый порядок, который навел там Уилл, кажется, не особо его устраивал, потому что он ворчал и чертыхался, но, в конечном итоге, все-таки выудил оттуда простую белую рубашку и черные брюки. — И это все?       Уилл не хотел прозвучать грубо, но он провел весь день, пытаясь придумать себе образ, а Майк просто…пойдет как на школьный выпускной? Белый верх, черный низ?       — Ты такой оригинальный, — подначил его Байерс, но Майк не выглядел смущенным. Наоборот, он выглядел странно довольным, что немного сбивало с толку.       — Я слышал, что мне идет классика, — усмехнулся он. Уилл отвел взгляд, понимая, что эти слова явно вырывались из его уст. Раньше он мог спокойно говорить Майку комплименты? В подростковом возрасте он бы многое отдал, чтобы сказать ему то, что крутилось у него на языке. Майк часто был не уверен в себе, он редко слышал комплименты, но Уилл был слишком стеснителен и полным ошеломляющей влюбленности, чтобы рассказать, каким он видит его на самом деле.       Майк коротко хмыкнул, довольствуясь пониманием на лице Байерса, и, не торопясь, стал стягивать через голову домашнюю футболку. Уилл успел заметить, как напряглись его плечи, когда ткань зацепилась за волосы на затылке, а потом резко отвел взгляд в сторону, будто внезапно обнаружил что-то ужасно важное в дверце шкафа. В этом не было ничего неприличного или нарочито смущающего, Майк вел себя абсолютно естественно, это была его спальня и он имел право переодеваться здесь. Пубертатные реакции Уилла были проблемой самого Уилла.       Он уставился на полки, забитые вещами, нарочно игнорируя шелест ткани за спиной, и несколько секунд старательно делал вид, что его вообще не касается происходящее в комнате. Затем Майк что-то тихо пробормотал себе под нос, и через мгновение послышался более тяжелый и короткий шорох одежды, будто он натягивал брюки. Уилл все еще смотрел в сторону, упрямо решив, что не собирается подглядывать, но тело предательски выдавало его любопытство. Он почувствовал, как меняется воздух в комнате, как будто с каждым движением Майка пространство вокруг него становилось плотнее и теплее, и это раздражало своей неизбежностью. В конце концов Байерс не выдержал и медленно, смиряясь с судьбой, повернулся обратно, готовый увидеть привычного Майка в белой рубашке и черных брюках. Раньше ему было трудно подобрать одежду по размеру. Он был подростком, его части тела росли с разной скоростью и все на нем весело как на вешалке из-за худобы.       Но теперь Майк выглядел иначе.       Он стоял спиной к нему, застегивая манжеты белой рубашки, которая уже успела сесть на его плечи. Черные брюки подчеркивали длинные ноги и собранность в движениях, которую Уилл почему-то раньше никогда не замечал настолько отчетливо. Вся эта, на первый взгляд, простая комбинация вдруг сделала Майка совсем другим — мужчиной с темной, спокойной силой в каждом жесте. Уилла бы эта одежда наверняка простила бы — в классике он выглядел как первоклассник, которому не хватало только большого букета в руке. Но Майк был великолепен в этом.       Уилл следил за тем, как отражение Уилера в зеркале застегивает пуговицы на рубашке, оставляя первые две небрежно открытыми. Бледная кожа обтягивала его размашистые ключицы, уходящие вдаль под край белой ткани, и Байерс проскользил по этой линии, ощущая острое желание нарисовать его. Майк весь состоял из изгибов и углов, и Уилл вдруг отчетливо и болезненно вспомнил, почему когда-то влюбился в него так сильно.       И вместе с этим он понимал, что перед ним уже другой Майкл Уилер, и это читалось в каждом его действии и слове, и он подумал, что, возможно, был несправедлив, постоянно связывая его с тем мальчиком из Хоукинса. Он так долго держал его в голове в одном-единственном образе, что даже не заметил, как тот успел вырасти из него, расшириться, стать сложнее, взрослее и увереннее. Это был другой Майк, и Уилл не знал его так хорошо, как думал.       Хотел ли он узнать его?       Майк, кажется, почувствовал это молчание. Он поднял голову, встретившись с его взглядом в зеркале, и на секунду замер. Уилл не сразу отвел глаза, хотя и почувствовал, как в груди осторожно, словно потягиваясь, шевельнулось что-то невыносимо похожее на старую, почти забытую нежность.       — Я выгляжу глупо?       В глубине души он все еще был тем же Майком.       Эта мысль оказалась неожиданно мягкой. Она не разрушила воспоминания Уилла, но словно добавила к старому рисунку новые краски и линии. Ведь Уилл тоже не остался тем мальчиком-зомби, думающим, что его всю жизнь будут преследовать и ненавидеть. Он вырос, нашел хорошую работу, встретил людей, которые его принимают.       Почему тогда он отказывал Майку в праве измениться?       — Тебе идет классика, — хмыкнул Уилл и отвернулся, успев увидеть, как на губах Майка расцветает улыбка.

***

      Все будет в порядке.       Уилл провертел эту фразу на языке около двадцати раз, пытаясь заставить свое маленькое трусливое сердце поверить в это и перестать пытаться сбежать из его груди. Большой зал, украшенный рождественскими лентами и огнями, был уже прилично заполнен людьми, собирающимися в небольшие кучки. Внезапно он осознал, что идея прийти сюда абсурдна в своей сути: он никого здесь не знал и, кроме того, пока еще плохо ориентировался в том, что происходило в мире искусства последние пять лет. О чем ему здесь говорить? И с кем?       Майк, шедший рядом, заметил его смятение. Он ничего не сказал, но слегка наклонился ближе и, будто между делом, коснулся его локтя тыльной стороной пальцев.       Они двинулись дальше через зал, где люди уже начали поворачивать головы в их сторону. Сначала это были короткие, вежливые взгляды, но затем кто-то заметил Уилла по-настоящему, и выражение на лице в темном шелковом платье мгновенно сменилось радостью узнавания. Она сделала шаг вперед, затем еще один, и прежде чем Уилл успел подготовиться, его уже крепко и искренне обнимали.       — Господи, Уилл, — выдохнула она с таким облегчением, что Уилл на секунду растерялся, а затем автоматически, почти неловко, обнял ее в ответ здоровой рукой. — Я так—так рада тебя видеть!       Байерс лихорадочно пытался вспомнить ее имя, но все фотографии, показанные раньше Майком, выветрились из его головы словно по щелчку пальцев. Он беспомощно перевел взгляд на Уилера, и тот, оценив ситуацию, сделал шаг навстречу: — Аккуратнее, Сью, ты сломаешь ему вторую руку, — хмыкнул Майк, приветливо улыбаясь девушке. Она тут же отпрянула, с искренним сожалением осматривая гипс Уилла.       — Прости! Я отправила тебе приглашение, но не была уверена, что ты придешь, — прощебетала Сьюзи, радостно всматриваясь в черты его лица. Она была миниатюрной и гиперактивной, и этим сильно напоминала Уиллу его мать.       — Спасибо за приглашение, — он постарался улыбнуться максимально приветливо, что, кажется, устроило девушку. Она начала рассказывать ему про мероприятие, подробно описывая почти каждого человека, которого видела, понимая, что Уиллу пока все еще трудно с этим.       Почти сразу к ним подтянулись другие люди: кто-то из его коллег и еще несколько организаторов этого приема, потерявших Сью в толпе. Они говорили с ним так, будто ничего страшного не произошло, хотя он мог видеть, как они аккуратно и слегка нелепо пытаются обходить тему его аварии стороной. Но не все из окружающих, видимо, были в курсе его потери памяти. Один из мужчин вежливо поинтересовался, как продвигается разработка его новой выставки. Уилл растерянно моргнул, не зная, что ответить, но Сьюзи тут же мягко перехватил инициативу:       — Уилл сейчас в творческом отпуске, — улыбнулась она и мгновенно направила тему разговора в сторону кризиса среднего возраста и выгорания. Уилл благодарно сжал ее руку, чувствуя внутри расползающееся тепло от мысли, что он завел себе хороших друзей за это время.       Вскоре толпа вокруг них начала редеть, и Уилл почувствовал головокружительное облегчение. Он справился с этим, и это было даже приятно: узнавать о себе что-то новое, вливаться в творческую среду заново. Уилл счастливо улыбнулся, обернувшись на Майка, который почти все время молчал, за исключением моментов, когда к нему обращались напрямую. Сначала Байерс думал, что Майку просто некомфортно находиться здесь, но он выглядел довольно расслабленным и дружелюбным. Сейчас, глядя в его теплые глаза, Уилл подумал, что, наверное, Майк просто дал ему возможность выйти на первый план и справиться самому.       Он все еще был благородным рыцарем, и Уилл улыбнулся шире, намереваясь что-то сказать, но Сьюзи резко взвизгнула, активно махая кому-то в толпе.       — Мы здесь! — крикнула она, напугав всех стоящих рядом людей. Майк с щелчком сомкнул челюсть, и Уилл по одной его реакции догадался, кого на этот раз занесло в их компанию. Сьюзи втянула светловолосого парня в объятия: — Том, посмотри, кто пришел!       Взгляд Коллинза остановился на Уилле, и он мягко улыбнулся ему через плечо Сьюзи. Щеки Байерса потеплели, и он неловко улыбнулся в ответ.       — Возьму выпить, — пробормотал Майк и, не дожидаясь ответа, стремительно зашагал в сторону бара. Уилл смотрел на его удаляющуюся спину до тех пор, пока она не скрылась в толпе.       Томас наконец высвободился из объятий девушки и шагнул к нему, протягивая левую руку. Уилл ответил на рукопожатие, чувствуя себя странно потерянным без успокаивающего присутствия Майка за спиной.       — Я рад, что с тобой все хорошо, — сказал Коллинз, выпуская его ладонь. — Мы все сильно переживали.       Он выглядел искренним, когда говорил это, и если бы не этот глубокий и пронзительный взгляд, Уилл мог бы списать ревность Майка на предубеждение к его друзьям.       — Мне уже лучше, — неопределенно ответил Байерс, не желая вдаваться в подробности.       — Когда будешь готов выйти на работу, позвони мне или Сью — мы поможем и расскажем обо всем, что ты…упустил, — Коллинз неловко кашлянул и поморщился, словно сказав какую-то глупость, но Уилл лишь благодарно улыбнулся.       — Хорошо, — кивнул он, и Томас облегченно выдохнул.       — Уилл, — позвала его Сьюзи, понижая голос. Она выглядела немного смущенной, но одновременно с этим так очевидно раздираемой любопытством, что Байерс почти невольно улыбнулся. Томас тоже слегка склонил голову в их сторону, явно понимая, что сейчас прозвучит вопрос, который вежливые люди обычно не задают вслух. — Ты можешь не отвечать, но…вы с Майком в порядке?       — О чем ты? — прошептал он, чувствуя, как румянец начинает подниматься по шее. О, он точно не был готов говорить об этом прямо сейчас. Сьюзи прищурилась, словно Уилл пытался скрыть что-то совершенно очевидное. — Все не так просто, ладно?       — Не так просто? — переспросил Томас.       Уилл вздохнул. Он не был уверен, что готов обсуждать Майка с кем-либо из этих людей, но и отмахнуться грубо тоже не мог: их тон был наполнен мягкостью, и они не выглядели как люди, которые хотят просто услышать сплетню. Даже если у Томаса действительно были какие-то неоднозначные чувства к Уиллу, он не дал этому перерасти в радость от чужих проблем.       — Я…Мы… — он мучительно пытался подобрать слова, искренне не понимая под какое клише можно подбить это невообразимое сплетение чувств и ситуаций между ним и Майком. Это нельзя было описать чем-то конкретным, не было слова, которое было бы достаточно емким.       Появление Майка избавило его от этой пытки. Уилер скользнул взглядом по небольшому расстоянию между Уиллом и Томасом, и отвернулся, занимая свое место за плечом Байерса.       Уилл смотрел на его профиль, прекрасно осознавая эмоцию, которая крылась в опущенных бровях и нервном покусывании губ — Майку было страшно. Наверняка он думал, что у Уилла есть все права на то, чтобы отказаться от их брака и заинтересоваться кем-то другим: он был потерян и запутан, и кто-то вне этой проблемы мог стать для него отдушиной.       Сьюзи и Томас тут же заговорили об отвлеченных вещах, но Байерс не мог заставить себя думать о чем-то другом, кроме этого выражения на лице Майка. Он знал, что, возможно, прямо сейчас сделает глупость — то, что станет для него началом конца, но все роковые ошибки, которые он совершал в своей жизни, были сделаны во имя Майка Уилера, и Уилл не собирался отказывать себе в этой традиции.       Он, неразборчиво отвечая что-то на вопрос Сьюзи, протянул руку к ладони Майка, мягко переплетая их пальцы. Его кожа, как и в детстве, была холодной и чуть влажной из-за тревоги. Майк замер на несколько секунд, а затем его ладонь медленно сжала пальцы Уилла в ответ. Сьюзи запнулась на полуслове, глядя на их сцепленные руки. Ее губы дрогнули в понимании: Уилл только что показал ей все, чего не мог произнести вслух.