То, за что они сражались

Хогвартс горел. Каменные стены дрожали от ударов, окна взрывались внутрь, разбрасывая стекло, как ледяной дождь. В коридорах стоял дым, перемешанный с запахом заклинаний и крови. Крики, вспышки, грохот — всё слилось в один непрерывный шум войны. Гарри двигался сквозь это, будто тень. Мантия-невидимка скользила по полу, едва касаясь обломков. Он не останавливался. Перед ним сражались — свои и чужие, — но он проходил мимо, не вмешиваясь, пока не находил цель. Пожиратель в маске — Джагсон — оттолкнул заклинанием двух учеников и шагнул вперед, занося палочку для нового удара. Гарри возник рядом. Без слова. Без предупреждения. Взмах. Красная дуга заклинания вспыхнула в упор. Джагсон дернулся, словно его нить резко перерезали, и рухнул на каменный пол. Гарри уже шел дальше, даже не оборачиваясь. Время тянулось странно. Мгновения растягивались, звуки глохли и возвращались. И вдруг — знакомый голос. Он остановился. В развороченном зале, где когда-то стояли длинные столы, Джинни держала оборону. Волосы растрепаны, лицо в копоти, глаза горят упрямством. Она двигалась быстро — слишком быстро, чтобы её могли легко задеть. Но против неё стояла Беллатриса. Та смеялась. Громко, почти счастливо, будто война была для неё праздником. Заклинания вылетали из её палочки одно за другим — яркие, смертоносные, хаотичные. Джинни уворачивалась. Раз — мимо плеча. Два — над головой. Три — в стену, где камень взорвался облаком пыли. — Давай же, маленькая Уизли! — голос Беллатрисы резал воздух. — Покажи, на что ты способна! Джинни сделала шаг назад — и споткнулась. Чьё-то тело. Чей-то неподвижный, забытый в бою силуэт. Она упала. Тишина в голове Гарри стала оглушающей. Беллатриса выпрямилась. Улыбка растянулась шире. — Вот и всё. Зеленый свет сорвался с её палочки. Гарри хотел закричать. Хотел броситься вперед. Хотел… хоть что-то. Но не мог. Он стоял, парализованный, словно сам стал частью каменных стен. Джинни подняла голову. И посмотрела прямо туда, где он был. Сквозь мантию. Сквозь хаос. Сквозь страх. Как будто видела его. Её взгляд был спокойным. Уставшим. И… прощающим. Она закрыла глаза. — НЕТ! — крик разорвал тишину. Гарри резко сел. Темнота. Тишина.

***

Гарри резко сел на кровати. Грудь ходила ходуном, дыхание рвалось, как после бега. Пот стекал по вискам, пропитывал ворот рубашки. Он провел рукой по лицу, пытаясь стряхнуть остатки сна, но тот не отпускал — слишком живой, слишком настоящий. Рядом спокойно спала Гермиона. Её дыхание было ровным, тихим. Прядь волос упала на лицо. Гарри осторожно поправил ей одеяло, задержал руку на мгновение — просто чтобы убедиться, что она здесь, жива, рядом. Он нащупал очки на тумбочке, надел их и медленно встал. Пол под ногами был холодным. Он вышел из комнаты, стараясь не скрипнуть дверью, и спустился на кухню. Дом спал. Только слабый свет с улицы пробивался через окно. Гарри подошел к раковине, открыл кран. Вода зашумела слишком громко в тишине. Он налил стакан, сделал несколько жадных глотков, будто пытался утопить в них остатки кошмара. Не помогло. Он сел за стол. Руки все еще дрожали. Десять лет. Прошло десять лет. А она всё равно снилась. Джинни. Всегда один и тот же момент. Один и тот же взгляд. Те же закрывающиеся глаза. Гарри стиснул пальцы, глядя в пустоту перед собой. Ему говорили — все говорили — что он не виноват. Гермиона. Миссис Уизли, со слезами, но с теплом в голосе. Мистер Уизли, тихо, почти по-отечески. Профессор Макгонагалл, твердо и безапелляционно. — Ты не мог ничего сделать. Но Гарри помнил. Помнил, как стоял. Как не двигался. Как просто смотрел. Если бы он сделал шаг раньше. Если бы закричал. Если бы… Он сжал челюсти. "Если бы" не меняло ничего. Перед глазами всплыло лицо Рона. Тот вечер после битвы. Когда всё закончилось, когда тела уже убрали, когда замок стоял в тишине, непривычной и тяжёлой… Гарри рассказал. Честно. Как было. Что он видел. Что не смог пошевелиться. Рон тогда молчал. Просто смотрел. И в этом взгляде было всё — злость, боль, что-то ещё, куда более тяжелое. Казалось, ещё мгновение — и он ударит. Но он ничего не сделал. Просто развернулся и ушёл. С тех пор они не разговаривали. Ни одного слова за десять лет. Гарри медленно выдохнул, опустив взгляд на пустой стакан. В груди тянуло тупо и привычно. Он встал, поставил стакан в раковину и ещё мгновение постоял, глядя в темное окно. Потом развернулся и тихо поднялся обратно наверх. В спальне было тепло. Гермиона всё так же спала, чуть повернувшись на бок. Гарри лег рядом, осторожно, чтобы не разбудить её, и уставился в потолок. Сон не шел. Но он всё равно закрыл глаза. Может быть, хотя бы на немного получится забыться.