По осколкам памяти

Первое кесарево сечение в жизни Хару. Его любовь к биологии и химии передалась ему от родителей. Только, в отличие от выбранного направления Харуки, они были биологами. Конечно, во все свои проекты они включали Хару — их мечта была в том, чтобы хоть кто-то из детей пошел по их стопам. Старшего сына сразу стало тянуть к изучению организмов, но по-настоящему его заинтересовало рождение детей. Сам случай рождения Хару был нечто невозможным, он стал небесным даром для Мии и Ричарда. Родители Хару по всем прогнозам врачей не могли иметь детей, но главврач-репродуктолог Рики О смогла исполнить мечту двух возлюбленных. Также им пришлось прибегнуть к ее помощи повторно. Спустя 9 месяцев, а именно 23.12.2010 года, на свет появился его младший братишка Лео. Вот тогда Хару понял: всё, что связано с зарождением жизни, то, как трудится женское тело, чтобы взрастить новую жизнь — это его призвание. Все свое свободное время он посвящал научным проектам с родителями. Так он стал задумываться о разносторонности — ему до безумия хотелось знать, как все работает на клеточном уровне. Друзья и родственники Мии и Ричарда всегда говорили: «Даже ДНК-тест не нужен, сразу видно — весь в мамашу и папашу». На эти слова Мия и Ричард улыбались до ушей. ...Горькие или сладкие воспоминания?... — Отличная работа, Хару, ты молодец! — сказала женщина средних лет и явно не европейского происхождения. — Спасибо, доктор О, — смущенно улыбался Хару, слегка съежившись и приподняв плечи под давлением обнимающих рук. — Мне нравится твоя улыбка, мне вот с зубами не повезло, приходится лечить их по 15 раз в году, — продолжила доктор О, нажимая кнопку в лифте. — Ха-ха, ну, с одной стороны спасибо вам, а с другой — генам моих родителей, — продолжал улыбаться Харука во все 28 зубов и 2 зуба мудрости (другие два ещё не прорезались). Молодой человек продолжал слегка держать плечи приподнятыми от перенапряжения после операции. Лицо женщины приобрело новый оттенок: её поджатые губы и прямой взгляд в глаза Хару давали понять — ей жаль, что её слова стали причиной воспоминаний о родителях Харуки. Молодой человек все это время смотрел на свои руки, он не верил, что его конечности способны на то, что он сделал полчаса назад. Уголки губ медленно опустились вниз, как только воспоминания о родителях нахлынули на него. Прошло уже 5 лет со дня их смерти, но таких великих людей, как Мия и Ричард, нельзя забывать, как и ту боль, что они причинили Хару своим уходом. Доктор О похлопала его по плечу и, кивнув головой, поскорее решила выйти из лифта, чтобы направиться в свой кабинет и заодно скрыть подступающие слезы. Кругом пахло чем-то медицинским, шум в коридоре сменился тишиной в кабинете. Психотерапевт Хару говорил, что со временем ему станет легче, но почему же даже спустя 1825 дней ноющая боль не утихает? Она скребёт и сжимает, забирая дыхание и чувство равновесия. Отступив вбок от двери, тело Харуки медленно опускалось вниз; опустив голову и сжав колени, он пытался утихомирить свои эмоции. «Возможно, это даже не от воспоминаний, просто я перенервничал от первой операции, хах», — думал молодой человек. Посидев так ещё немного, Хару отпустило, и он направился проверять карточки пациентов. На часах было 10:22. ... — Слушайте! Получается, что в космосе свет — это и есть самая быстрая «ударная волна»? Она приходит первой, а уже за ней — поток частиц? — кто-то выкрикнул из аудитории. — Именно так. Сначала гамма-излучение и рентген, которые поджаривают электронику, потом видимый свет, и только через часы или дни — физические частицы вещества. Взрыв в космосе — это растянутая во времени эстафета разных форм энергии. Студент, записывая что-то в блокнот: — Жестко... Рядом сидевший Мэрлин продолжил: — Выходит, в «Звездных войнах» нам врали не только про звук, но и про тайминг. — В кино нам врут про всё, где нет формул на экране, — ответил Лионель, слегка посмеявшись. Прозвучала музыка, а значит, пора было идти на перерыв. — Идите обедать, коллеги. На следующей паре разберем, почему при взрыве черной дыры закон сохранения энергии заставляет ученых седеть. — Вся аудитория разразилась смехом: кто-то быстрее собирал свои вещи, чтобы занять самые удобные места в кофейне, а кто-то будил коллег с задних рядов. Лионель же вытирал руки от мела — это была его последняя пара на сегодня. Он достал свой портфель и приступил собирать журналы и тетради. 12:34 — Папуля! — радостно закричала Киара, когда увидела в дверном проёме Линна. — Привет, пушинка, — единственное, что успел сказать молодой мужчина, прежде чем его дочка снесла его своими сильными объятиями в заднюю стенку коридора. — Ха-ха-ха, а это точно мои гены!— Засмеялась Юсу. Девушка поднялась с ковра, где они с Киарой играли в бой рыцарей и драконов. Линн быстренько снял с себя пальто и поднял на ручки Киру, крепко прижимая ее к самому сердцу, и она в ответ также сильно прижалась к любимому папе. Сердце Линна каждый раз трепетало от милоты и любви к своей маленькой дочурке. Как же сильно он ее любил, когда она была совсем кроха и спала в маленькой люльке! Линн мог часами сидеть возле нее и любоваться маленькими чертами лица, так похожими на него. Неизвестное желание заботиться о ком-то в Линне было всегда, к тому, что он хочет маленькую дочку, он пришел не сразу. Во время проживания у родителей Хару и наблюдения за их семейной жизнью Линн понял, что ему нужно, как воздух. Семья. Любимые и близкие люди, которые всегда рядом. К сожалению, ни он, ни его младший брат Феликс не видели любви родителей. Они были пьяницами... Это их и погубило. Сначала Лионель весь отдавался младшему брату, он очень хотел, чтобы братишка ни в чём не нуждался, поэтому совмещал учебу и работу, даже брал дополнительные занятия по репетиторству. Он был гением в физике и гениальным преподавателем, поэтому спрос на учеников, ещё в годы учебы в университете, у него был высок, что на всех не хватало времени и сил. — Юсу, спасибо, что посидела с ней, — поблагодарил Линн подругу. — Да ладно, ты не обязан меня благодарить каждый раз, она ведь и моя кровиночка тоже, да и мне ни капли не трудно. Мы отлично проводим время, — слегка наклонившись к Киаре, сидящей на стуле за обеденным столом, Юсу протянула ей ладонь в жесте «Дай пять». Девочка быстро отреагировала и ударила всеми пятью пальцами в ответ. — Да-да, знаю, но... Боже... — Линн готовил себе обед и пытался делать много действий одновременно, поэтому иногда мысль проваливалась, и Линн замолкал. — Я просто не хочу обременять тебя этим, ведь ты никогда не хотела детей... — Остановившись, Линн почесал затылок и виноватыми глазами посмотрел на Юсу. — Так! — закатывая глаза, рявкнула Юсу. — Мне что надо в 43-й раз тебе объяснять мое отношение к этому всему? — Сев за обеденный стол, девушка облокотилась на одну руку, прикрыв лицо ладонью. — Всё, — Линн резко вскинул руки вверх. — Молчу, — он слегка посмеялся и продолжил готовить обед. Юсу подхватила его смех, ей было приятно смотреть на такого Линна, у которого из проблем сейчас только найти шпинат для салата. Долго они к этому шли... что-то в груди защемило от счастья. Пока Линн шарился по специям в верхнем шкафу, Юсу, не сдержавшись, подошла к другу и обняла его. Линн, постояв слегка шокированным пару секунд с поднятыми руками, расплылся в полной любви улыбке, опустил руки на спину Юсу и прижал сильнее к себе. Юсу младше Линна на 6 лет, но знают они друг друга давно. Она старшая дочка доктора О. Как бы странно это ни звучало, но однажды Линн пришел к её матери и попросил помощи. Тогда Линн впервые понял, что он готов к ребенку. Ему было необходимо найти женщину, что выносит его ребенка, да ещё и одолжит яйцеклетку. Юсу достались крепкие и здоровые гены, поэтому она сразу выдвинула себя в качестве кандидатуры на донора яйцеклетки. Ради Линна она была готова даже выносить ребенка. Конечно, Линн категорично отказывался от такого варианта, ему не хотелось подвергать близкую подругу таким мучениям. Юсу все же настояла на этом: ей хотелось, чтобы в рождении ребенка Линна участвовали близкие ему люди, да и будущему ребенку было бы спокойнее видеть маму рядом с папой. Так появилась на свет носопырка Киара — внешностью в папу, а характером в маму. — Когда Харука должен приехать? — спросила Юсу, попивая черный чай с лимоном из кружки с довольно интересным дизайном в виде попы уточки. — А-а-а... — протянул Линн, почесав затылок. — Думаю, он вернётся ближе к 18:00, — посмотрев на часы на плите, Линн озвучил свои догадки по поводу прибытия Харуки домой. ... У доктора О был прием, Хару присутствовал на нем как ассистент — ему нужно было набираться опыта не только в лечении, но и в общении с пациентами. Дверь в смотровой кабинет открылась, и Хару замер. В помещении зашёл юноша лет 18–19, а на руках он нес девушку... в огромном вязаном свитере. Девушка затмила всех в комнате. Кожа имела жутковатый, бледно-зеленоватый оттенок. Она сильно дрожала, глаза её были впалыми, темные круги глубоко врезались в лицо. В дрожащей руке она сжимала помятую папку из плотной бумаги. Доктор О шагнула вперед, её острый взгляд улавливал каждую деталь. Она взглянула на Хару, едва заметно кивнув ему в ожидании. Испытание происходило в режиме реального времени. — Сядьте, — тихо сказала она. Расскажите нам, что вас привело. — Они думают, что она сумасшедшая, — выпалил мальчик, его голос дрожал от смеси ярости и абсолютного отчаяния, когда он помогал хрупкой девочке устроиться на кушетке. Он опустился на колени рядом с ней, взяв её ледяную руку. — Школа, её родители, другие врачи... все они кричат ей, чтобы она ела. Говорят, что она делает это ради внимания, что она хочет стать моделью. Но это не так! Она пытается есть, и её просто рвет от боли. Мы пришли сюда потому, что я знаю... я вижу, что Эльза страдает от чего-то другого. — Дрожащим, почти сорванным голосом говорил юноша в свободной серой футболке. — Завтра её собирались запереть в психиатрической больнице. Эльза тихонько всхлипнула, уткнувшись лицом в плечо своего парня. — Можно? — мягко спросил Хару, шагнув вперед и протянув руку за папкой. Юноша на секунду замешкался, а затем передал ему документ. Хару открыл слегка помятый файл, и его аналитический ум полностью остыл — он отключился от шума в комнате, а его взгляд метнулся по лабораторным листам. Ему нужно было найти сбой в системе — аномалию, которую игнорировали другие врачи. — Посмотрите на это, доктор О, — пробормотал Хару, резко ударив пальцем по таблице общего анализа крови. — У неё уровень гемоглобина — семьдесят два. Это тяжелая гипохромная анемия. Это полностью объясняет бледно-зеленоватый оттенок кожи — её ткани буквально задыхаются от недостатка кислорода, из-за чего капилляры под тонкой кожей выглядят зеленовато-серыми. — Ходил Харука вдоль подоконника, нахмурив брови. Юношу слегка смутило поведение ассистента, и он вопросительно взглянул на доктора О. Женщина в свою очередь показала жестом руки, что всё хорошо, и продолжала внимательно смотреть на своего ученика. — В других клиниках, увидев низкий уровень гемоглобина, предположили, что это следствие недоедания из-за анорексии, — мягко возразила доктор О, проверяя его решимость. — Нет! — остановился резко Хару и, слегка смутившись своей реакции, продолжил чуть тише: — Нет...они совершенно не правы! — сказал Харука, его голос все же повысился от эмоциональной, яростной уверенности. Он перевернул страницу на панель биохимических анализов. — Когда подросток морит себя голодом из-за психологической прихоти, его организм впадает в спячку. Метаболизм замедляется, и показатели крови остаются в пассивном состоянии. Но посмотрите на кровь Эльзы! Её скорость оседания эритроцитов составляет тридцать восемь. А уровень С-реактивного белка зашкаливает. Её организм не голодает молча — он ведет отчаянную... жестокую войну против масштабной внутренней инфекции. Прямо сейчас внутри неё бушует токсичная бактериальная буря, и она полностью подавляет её аппетит. — Хару нервно тер свой лоб так, что он уже был красный. Глаза доктора О сияли от огромной гордости, но она продолжила настаивать. — Инфекция, Хару. Где? Хару лихорадочно перелистывал страницы назад, роясь в прошлом. Он обходил стороной недавние записи психиатров и диетологов, пытаясь найти корень проблемы. Затем его рука замерла на смятой выписке из больницы двухлетней давности. — О боже мой, — прошептал Хару, с трудом сдерживая дыхание. Он перевел взгляд с бумаги на молодую пару. —Эльза... тринадцать лет. Экстренная операция по поводу разрыва аппендицита. Глаза юноши расширились от шока. — Как... как ты узнал это по её крови? — Потому что пазл просто сложился, — резко выпалил Хару, подходя ближе к кушетке, его сердце бешено колотилось от адреналина. — Хирурги спасли тебе жизнь от аппендицита, Эльза, но инфицированная жидкость вытекла в нижнюю часть живота, прежде чем они смогли её вымыть. Она застряла в тазовой полости. Два долгих года эта инфекция тлела в твоих фаллопиевых трубах и яичниках, окутывая их плотной, удушающей паутиной рубцов и спаек. Это аппендикуло-генитальный синдром. — Он посмотрел на мальчика, его голос дрожал от сочувствия. — Хроническое воспаление отравляет её организм изнутри, из-за чего она теряет вес, пока не стала похожа на скелет. А поврежденные яичники нарушили гормональный баланс, вызывая постоянные сильные микрокровоизлияния, которые истощают запасы железа и окрашивают кожу в зеленый цвет. Она не отказывается от еды. Она заперта в организме, который переваривает сам себя, и все кричали на неё за тщеславие. Юноша в серой футболке уставился на Хару, и наконец одна тяжелая слеза скатилась по его ресницам. Он посмотрел на Эльзу, его голос дрожал: — Эльза... Девушка смотрела на Хару как на спасителя с небес, её и так уставшие и опухшие глаза вновь налились слезами. Доктор О шагнула вперед, твердо и с гордостью положив руку на плечо Хару, прежде чем обратиться к молодой паре. — Доктор Хару, позвони в отделение УЗИ и скажи им, что мы обходим очередь. Затем вызови главного детского гинеколога. Мы принимаем её прямо из этого кабинета. Хару, поджав губы, кивнул головой и побежал к рабочему телефону. Доктор О присела на корточки и посмотрела на юношу, который все еще держал Эльзу за руку, словно от этого зависела его жизнь. — Скажи, пожалуйста, как твое имя? — обратилась она к юноше в серой футболке. Парень, не переставая держать за руку свою возлюбленную, сквозь слезы произнес: — Н-на-таниэль. — Натаниэль, ты спас ей жизнь. Теперь позволь нам наконец-то избавить её от боли, — с уверенностью смотрела доктор О в глаза Натаниэля. Эльза боялась отпускать своего парня и слегка запаниковала. Её тело задрожало сильнее, и из последних сил она держалась за ручку Натаниэля. — Эй... эй... всё хорошо, слышишь? — Натаниэль гладил Эльзу по голове, стараясь успокоить девушку. Хару, вызвав бригаду, подошёл к паре. Доктор О отошла из кабинета — ей нужно было предупредить об предстоящей операции. — Позволь мне, — прошептал Хару рядом с Натаниэлем. Юноша слегка подвинулся, но не отпустил руку своей девушки. — Эльза... слышишь меня? — спокойным мягким голосом начал Хару, смотря девушке в глаза. Эльза слегка кивнула головой и посмотрела заплаканными глазами на Хару. — Ты спасена, ты в безопасности, скоро весь этот кошмар закончится... Я обещаю тебе, — сказал Харука, положив руку на сердце. Тело девушки перестало дрожать, слезы отступили. От окна на Хару падал солнечный свет, и он был будто небесным спасителем, ангелом, что мягким голосом успокаивает её. Эльза улыбнулась, сквозь ноющую, не отступающую боль на фоне. Она хотела бы улыбнуться ещё шире, но решила оставить силы для операции.