Нелепое прикрытие

Промзона встретила их запахом ржавчины, мокрого бетона и чьей-то безнадёжности. Серые здания тянулись вдоль дороги, как стадо уснувших носорогов. Дождь наконец-то решился и теперь моросил с удвоенной силой, превращая асфальт в подобие катка. — Ну и местечко, — сказал Антон, вылезая из машины и тут же натягивая капюшон толстовки. — Прямо хоть документальный фильм снимай: «Обитель отчаяния». — Обитель отчаяния, в которой обитает банда с дурацким названием, — добавил Никита, поправляя серую жилетку. Жилетка была ему маловата и смешно топорщилась на плечах, делая его похожим на перекормленного пингвина с проблемами самоидентификации. — Я выгляжу идиотом. — Ты выглядишь как волонтёр, — сказала Татьяна. — Что нам и нужно. — Волонтёры так не выглядят. — А как они выглядят? — Ну… — Никита замялся. — Не как пантера в жилетке. — Радуйся, что она серая, а не розовая. Я тебе такую могла заказать. Илья и Тесса уже выгрузили коробки с кормом. Тесса, как всегда, выглядела так, будто пришла не на операцию по внедрению, а на модный показ в индустриальном стиле: её собственная жилетка была идеально подогнана, чёрные волосы собраны в высокий хвост, а взгляд выражал полную готовность к любым неожиданностям. Илья, напротив, был расслаблен до неприличия: он перекидывал из руки в руку пачку корма и насвистывал какую-то мелодию. — Команда «Мурка-Помощь» готова, — сказал он. — Вы только на меня не смотрите, когда будем заходить. Я не умею серьёзно. — Ты вообще умеешь что-нибудь? — спросил Никита. — Отлично превращаться и есть. Всё остальное — опционально. Они двинулись к складу. Здание оказалось старым, ещё советской постройки, с облупившейся краской на стенах и покосившимися воротами. Рядом с входом, как и говорил Панкрат, стояли несколько мисок — ржавых, перевёрнутых, и одна коробка из-под бананов, на которой было написано от руки: «Котики, ждите, мы вернёмся». Коробка промокла и выглядела так, будто её вернули из зоны боевых действий. — Трогательно, — сказала Татьяна. — Или жалко. — И то и другое, — согласился Антон. — Давайте корм сразу достанем, для правдоподобия. Они раскрыли коробки. Запах кошачьего корма ударил в нос, и Никита, сам того не желая, повёл носом. Пантера внутри встрепенулась: еда, безопасная, не угрожающая, но пахнет как-то подозрительно знакомо. — Ты сейчас не вздумай есть из этих мисок, — сказала Татьяна, заметив его взгляд. — Я не собирался. Просто… интересно. — Вот мы зайдём внутрь, там будут кошки. Они, кстати, от тебя шарахаться будут. Ты же знаешь. — Знаю, — мрачно сказал Никита. — Кошки всегда боялись оборотней. Всех оборотней. Даже тех, кто меньше их размером. Это какой-то древний инстинкт, который невозможно перебить. — И поэтому ты будешь стоять в сторонке и делать вид, что ты здесь для страховки, — сказала Татьяна. — А кормить будем мы. — А если спросят, почему я не кормлю? — Скажем, что ты аллергик. — На что? — На кошек, — Антон вставил леденец в рот и мечтательно зажмурился. — Это будет иронично. Никита посмотрел на него с ненавистью, но возражать не стал. Пантера внутри обиженно поджала хвост. Всю дорогу он знал, что кошки будут от него шарахаться, но серые жилетки, надеялся он, хоть немного скрадут впечатление. Не скрадут. Кошки ненавидели оборотней с древних времён, и трёх лет в «Авангарде» было недостаточно, чтобы это изменить. У входа их встретил охранник. Мужик лет сорока, с лицом, которое видело слишком много плохих пересменок, и в куртке нараспашку. Он сидел на старом стуле, курил и безучастно смотрел на подъезжающих. Но стоило компании приблизиться, как он подобрался, и в глазах мелькнуло что-то похожее на профессиональную настороженность. — Стоять, — сказал он. — Кто такие, куда, с какой целью? Татьяна шагнула вперёд с самым доброжелательным лицом, на которое была способна. Рядом с ней Антон уже начал покачиваться с пятки на носок и жевать леденец — ровно настолько заметно, чтобы казаться безобидным чудаком. — Здравствуйте, — сказала Татьяна. — Мы из клуба помощи бездомным животным «Мурка-Помощь». У нас есть разрешение от городской программы. Знаете, несколько месяцев назад здесь была инициатива по кормлению кошек? Мы хотим её продолжить. В подтверждение своих слов она достала из кармана удостоверение и протянула охраннику. Тот взял его, повертел в руках, посмотрел на фотографию, потом на Таню, потом снова на фотографию. Удостоверение было хорошим — Татьяна постаралась на славу. Не идеальным, как сделала бы Таисия, но для беглого взгляда охранника — вполне. Твёрдая обложка, голограмма (поддельная, но похожая), подпись координатора (Татьяна сама поставила, потренировавшись полчаса). Охранник хмыкнул, но вернул. — Разрешение покажи, — потребовал он. Татьяна полезла в папку. Документ, который она приготовила, выглядел максимально официально: печать (заказывали в мастерской, сказали, что для школьного спектакля), подпись (снова её), даже водяные знаки (Антон предложил нарисовать акварелью, Татьяна отказалась). Не шедевр, но издалека сойдёт. Охранник изучил разрешение, недоверчиво прищурился, потом перевёл взгляд на живописную группу в серых жилетках: Никита, нахохлившийся и злой; Антон, жующий леденец и делающий вид, что очень интересуется архитектурой склада; Илья, который даже не пытался скрывать ухмылку; Тесса, которая смотрела на охранника с выражением «попробуй только откажи, и ты пожалеешь». — Вы странные какие-то, — сказал охранник. — Мы волонтёры, — с достоинством ответила Татьяна. — Странность — часть нашей профессии. — Ваша профессия — кошек кормить? — И стерилизовать, и в добрые руки пристраивать. Это очень серьёзное дело. В городе около двух тысяч бездомных животных, знаете ли. Охранник не знал. И, судя по лицу, не хотел знать. Он ещё раз посмотрел на документы, вздохнул и махнул рукой: — Проходите. Только не шумите. И чтобы без глупостей. — Какие глупости, — просияла Татьяна. — Мы тихие, как мышки. Почти. Они двинулись к входу. Никита, проходя мимо охранника, случайно встретился с ним взглядом и, вспомнив, что он должен изображать доброго кошатника, выдавил улыбку. Получилось страшно. Охранник непроизвольно отступил на шаг. — У него просто лицо такое, — пояснила Татьяна, затаскивая Никиту внутрь. — Он добрый. — Только с виду суровый, — добавил Антон. — Мы его взяли из жалости. Никто больше не брал. — Я слышу вас, — проворчал Никита. — Это мы для достоверности. Внутри склад оказался именно таким, как его описывали в ориентировке: огромное помещение с высокими потолками, заставленное паллетами и ящиками. Света было мало — тусклые лампы под потолком горели через одну, создавая атмосферу плохого нуара. В воздухе пахло пылью, старыми тряпками, и, что неожиданно, чем-то съестным — будто здесь недавно готовили. И ещё здесь пахло кошками. Они были везде. На паллетах, под ящиками, в углах — маленькие, большие, рыжие, чёрные, полосатые, пушистые и не очень. Кошки смотрели на вошедших насторожённо, но без особого страха — пока не заметили Никиту. Случилось это мгновенно. Рыжая кошка, сидевшая на ближайшей паллете, вдруг выгнула спину, зашипела и метнулась под ящик. За ней — вторая. Третья. Четвёртая. Кошки разбегались, как будто в помещение зашёл тигр, — что, в общем-то, было недалеко от истины, только тигров было трое. Илья и Тесса тоже не прибавляли кошкам спокойствия — их оборотническая сущность била по инстинктам безжалостно. Никита замер, чувствуя себя главным злодеем в фильме про беззащитных зверушек. — Они… они боятся меня, — сказал он, стараясь говорить нормальным голосом, но пантера внутри него была глубоко оскорблена. — Я же говорила, — вздохнула Татьяна. — Не переживай, мы это обыграем. Ты у нас специалист по поведению животных. А эти — особо пугливые. Ты здесь, чтобы их успокаивать. — Как я их успокою, если они от меня шарахаются?! — Никак, — честно сказал Илья. — Ты будешь просто стоять и делать вид, что ты не страшный. — Но я страшный? — Ты пантера, — напомнила Тесса. — Конечно страшный. Но мы тебя любим. Никита обречённо посмотрел на разбегающихся кошек, поправил жилетку, которая всё равно не делала его похожим на доброго волонтёра, и уныло побрёл за остальными, стараясь держаться подальше от кошачьих скоплений. Илья и Тесса тоже не лезли вперёд — они знали своё место в этой пищевой цепочке. Кошки, завидев их, разбегались ещё быстрее, чем от Никиты. Татьяна уже разбрасывала корм по мискам, пытаясь одновременно считать камеры и бандитов. Антон помогал ей, периодически доставая леденцы и кладя их в карман — для себя, не для кошек — и заодно незаметно сканировал металлические конструкции склада, прикидывая, что из этого можно будет использовать в бою, если до него дойдёт. Илья и Тесса прикидывались, что очень заняты перестановкой мисок, но на самом деле фиксировали расположение ящиков и выходов. Всё шло… почти нормально. — Пять камер, — тихо сказала Татьяна, наклоняясь над миской. — Две слепые зоны за теми паллетами. Чёрный ход сзади, заперт на электронику. — Металл? — уточнил Антон. — Металл, — подтвердил он, чуть слышно. — Засов простой. Я открою. — Три бандита в помещении, — добавил Илья, делая вид, что чешет затылок. — Должно быть ещё двое. Где-то наверху. — Есть лестница, — кивнула Тесса. — За теми ящиками. Ведёт на второй ярус. — Заметано, — прошептала Татьяна. — Ещё пять минут и уходим. Данные есть. Но, как всегда, что-то пошло не так. Из-за паллет вышли они. Пятеро. Все, кто были на складе. В центре — мужчина лет тридцати, с резкими чертами лица и длинным шрамом на щеке. И, конечно, с хвостом. Длинным, чешуйчатым, с кисточкой на конце — не кошачьим, скорее ящеричным. Хвост шевелился независимо от хозяина, как отдельное живое существо, и то и дело хлестал по воздуху. Главарь банды «Чёрный хвост» — кличка, которую он явно сам себе придумал и очень гордился — вышел вперёд и оглядел группу волонтёров. Взгляд у него был цепкий, оценивающий. — Это ещё кто? — спросил он, и хвост шёлковым движением описал в воздухе дугу. — Волонтёры, — бодро отрапортовала Татьяна, не дрогнув. — Клуб «Мурка-Помощь». У нас разрешение. — Она протянула документы. Главарь прочитал разреление, потом уставился на неё. Потом перевёл взгляд на остальных. Никита, который стоял чуть поодаль, постарался изобразить дружелюбие и улыбнулся. Кошки, сидевшие под паллетами, дружно зашипели и разбежались ещё дальше. — А чего этот так странно выглядит? — спросил главарь, кивая на Никиту. — И почему кошки от него шарахаются? Татьяна не моргнув глазом: — Это наш специалист по поведению животных. Он работает с самыми сложными случаями. Кошки его боятся? Отлично. Значит, он делает свою работу. Они должны его бояться. — И что, он их дрессирует? — Он их… социализирует, — Татьяна на секунду замялась, но быстро нашлась. — Через страх. Метод такой. Очень эффективный. — Странный метод. — Зато проверенный. У нас уже двадцать три кошки нашли дом благодаря ему. Никита открыл было рот, чтобы возразить, но Антон толкнул его локтем и прошептал: — Двадцать три? Когда ты успел? — Понятия не имею, — так же шёпотом ответил Никита. — Она что попало говорит. — Се ля ви, — философски заключил Антон. — Чего? — Французский. Судьба, мол. — Ты не знаешь французский. — А это и не надо. Главное — звучит. Главарь ещё раз оглядел компанию, хвост его успокоился, свернувшись кольцом у ног. — Ладно, — бросил он. — Кормите своих кошек. Но быстро. И чтобы ничего не трогали. — Ни-ни, — заверила Татьяна. И они принялись за работу, старательно делая вид, что их интересуют только миски и бездомные животные, а не расположение ящиков с контрабандой, электронные замки и пути отхода. Всё шло хорошо ровно до того момента, пока один из бандитов — парень с кличкой Писк, обладатель способности издавать ультразвук, который мог оглушить мелкое животное и сильно разозлить крупное — не решил, что волонтёры слишком долго торчат на складе. — Эй, вы, — сказал Писк, выходя вперёд. — Кончайте возиться и валите. — Мы почти закончили, — вежливо ответила Татьяна, не поднимая головы от миски. — Я сказал — валите. — А я сказала — почти. Писк скривился. Ему не нравилось, когда ему перечили — особенно какие-то девчонки в дурацких жилетках. Он набрал воздуху в грудь и издал звук. Свист на высокой ноте, который заложил уши всем присутствующим. Кошки, которые и так прятались от оборотней, заметались по складу с диким визгом. Одна свалилась с паллеты, вторая запуталась в верёвке, третья попыталась вскарабкаться на стену. — Прекрати! — рявкнул главарь, но Писк уже вошёл в раж. Антон поморщился. Ультразвук действовал на нервы — не физически, он мог управлять металлом, а не своим слухом, — но ему просто стало неприятно. — Если ты сейчас же не заткнёшься, — сказал он, чуть повышая голос, — я сделаю так, что твоя любимая цепочка на шее задушит тебя во сне. Не сегодня, но когда-нибудь. Просто чтобы ты знал. Писк поперхнулся последним свистом и уставился на Антона. А Антон спокойно достал новый леденец, развернул его и сунул в рот. Жевательное движение было настолько демонстративно-спокойным, что выглядело почти угрожающе. — Они фальшивые! — заорал Писк, пятясь назад. — Эти волонтёры фальшивые! Смотрите на них! У него глаза как у кота! — А ты оригинальный, — заметил Никита и шагнул вперёд. Пантера внутри давно уже требовала действия — ультразвук бесил её не меньше, чем кошек. — Так, — вздохнула Татьяна, вставая с корточек и выпрямляясь. — Прикрытие, похоже, раскрыто. — Драка? — уточнил Антон, вынимая изо рта леденец и пряча его в карман. Одновременно он чуть скрючил пальцы — проверяя, как отзывается на его способность металл вокруг. Хорошо. Управляемый, податливый. — Драка, — подтвердил Илья, снимая жилетку и бросая её на ящик. — Короткая, но запоминающаяся. — Тогда я могу превращаться? — спросил Никита. — Давай, — разрешила Татьяна. — Только не разнеси всё к чертям. — Я постараюсь. — Ты всегда стараешься, но у тебя не получается. Никита не стал спорить. Он перекинулся. Быстро, с треском разрываемой одежды и звоном пуговиц. Чёрная пантера приземлилась на пол, отряхнулась и лениво вильнула хвостом. — Теперь я, — сказала Тесса, щёлкнула пальцами, и через секунду на её месте стояла вторая чёрная пантера, грациозно облизнувшая лапу. — И я, — добавил Илья, и третья пантера мягко спрыгнула с ящика, на который успел залезть, чтобы не порвать жилетку зря. На мгновение на складе воцарилась тишина. Три пантеры — чёрные, мускулистые, с горящими глазами — смотрели на банду. Кошки, которые до этого прятались от оборотней, теперь забились в самые дальние углы — потому что трёх пантер было в сто раз страшнее, чем одного Никиты в человеческом обличье. — Ё-моё, — сказал главарь. — Что мы говорим, когда видим пантер? — громко спросила Татьяна, оставаясь в человеческой форме и доставая из-за пояса рацию. — «Мяу?» — предположил Антон. — «Руки вверх», идиот. — А, точно. — Антон взмахнул рукой, и ближайшая металлическая балка жалобно скрипнула, изгибаясь под действием его способности. — Руки вверх, я сказал. Балки тоже могут быть опасны. Спросите у того парня, который любит цепочки. Писк, который всё ещё пытался прийти в себя, открыл рот, чтобы снова засвистеть, но Илья-пантера прыгнул быстрее. Тяжёлая лапа прижала Писка к полу, и последний свист вышел каким-то сдавленным и жалким. Главарь рубанул по Илье хвостом, но Тесса-пантера перехватила хвост на лету, цапнула зубами — не сильно, но ощутимо — и дёрнула. Главарь пошатнулся, потерял равновесие и упал лицом в миску с кошачьим кормом. Миска жалобно звякнула. Двое здоровяков попытались навалить на Татьяну — видимо, решили, что раз она в человеческой форме, то и уязвимая. Татьяна даже не увернулась. Первый удар пришёлся ей в плечо — хрустнуло что-то неприятное, но она даже не поморщилась. Через секунду кость уже срасталась, а Татьяна использовала заминку здоровяка, чтобы въехать ему коленом в пах. Второй получил локтем в переносицу от Антона, который подоспел вовремя, закончив гнуть дверь чёрного хода и сорвав засов с электроники. — Спасибо, — сказала Татьяна. — Не за что, — ответил Антон и пнул упавшего здоровяка для верности. Третья пантера — Никита — завершала разговор с бандиткой-невидимкой, которая пыталась улизнуть, становясь всё прозрачнее. Никита даже не смотрел на неё — он её чуял. Пантеры видят по-другому, когда надо. Она оказалась прижата к стене, стала видимой от страха и подняла руки. — Сдаюсь, — пискнула она. — Умница, — сказал Никита голосом пантеры, который звучал неожиданно вежливо. Всё кончилось меньше чем за две минуты. Банда «Чёрный хвост» лежала на полу — кто в наручниках, кто под лапами пантер. Кошки сидели на верхних паллетах и с интересом наблюдали за разгромом. Одна особо наглая рыжая даже спустилась на ящик пониже, чтобы лучше видеть. Появилось подкрепление. Панкрат вошёл в сопровождении двух сотрудников, оглядел склад: три пантеры в обрывках серых жилеток, Татьяна с уже сросшимся плечом, Антон, жующий леденец и разговаривающий со сломанной металлической балкой («Спасибо за помощь, братан. Я тебя потом выпрямлю»), и кошки. Много кошек. Панкрат открыл рот, закрыл его, потом медленно развернулся и вышел на улицу. Говорят, он простоял там десять минут, глядя в одну точку и куря. Курить он бросил три года назад, когда создавался «Авангард». Но такие дни требовали жертв. Татьяна аккуратно заполнила рапорт: «В ходе операции "Мурка" задержано пять человек. Изъято: контрабанда (уточняется), оружие (уточняется) и тринадцать бездомных кошек. Кошки переданы в приют. Жилетки "Мурка-Помощь" пришли в негодность. Прошу выделить новые». Внизу рапорта она приписала от руки: «Новую форму Никите — снова. И Илье с Тессой — тоже. И заявку на стерилизацию кошек, если мы не будем их пристраивать. И Панкрату — валерьянку. У него сегодня был тяжёлый день». Никита, уже в человеческом обличье и завёрнутый в плед (плед нашёлся на складе — видимо, бандиты тоже любили уют), сидел в машине и мрачно смотрел на убегающих от него кошек. — Они до сих пор меня боятся, — сказал он. — Ты пантера, — напомнил Антон, залезая на водительское сиденье. — Но я только что спас их от бандитов! — Они этого не знают. Для них ты — большой страшный кот, который одной лапой бандитов давит, а другой — их. Им всё равно. Никита вздохнул. Пантера внутри согласно кивнула и предложила забиться в угол до лучших времён. Тесса и Илья, одетые в запасные вещи (Илья — в чужую куртку, которую нашёл в машине Панкрата, Тесса — в свой любимый свитер, который она возила с собой именно на такие случаи), подошли к машине. — Операция прошла успешно, — сказала Тесса. — Кошкам нужен дом, — добавил Илья. — Хотя бы временный. — Не смотрите на меня, — сказал Никита. — Я не возьму кошек. Они меня боятся. — А если они привыкнут? — К пантере? Соседствуй с той, которая тебя сожрать может? Это не привыкается. Тесса пожала плечами: — Ладно. Пристроим сами. Не впервой. Вернувшись в отдел, они сдали оружие, заполнили отчёты (Татьяна — настоящие, Антон — с каракулями и пятнами от леденцов, Никита — сплошные царапины от когтей, потому что в человеческой форме не удержал ручку) и разошлись по домам. Панкрат, проходя мимо их столов утром следующего дня, бросил на стол заявку на новые жилетки «Мурка-Помощь». — Подпишите, — сказал он. — Мало ли, пригодится. Никита взял ручку, посмотрел на Панкрата, на жилетки, на свои рваные джинсы (вторая пара за месяц, и это начинало раздражать даже пантеру внутри), и подписал. — Слово пантеры, — сказал он. — Твоё слово пантеры ничего не значит, — устало ответил Панкрат. — Ты уже трижды обещал не портить форму. — В этот раз точно. — В прошлый раз ты тоже так говорил. — Ну… в этот раз я постараюсь. Панкрат посмотрел на него долгим взглядом, вздохнул и ушёл в кабинет. А кошки из склада нашли новых хозяев тремя днями позже. Илья и Тесса объявили благотворительную акцию в «Кошачьем Глазе»: кто принесёт больше вискаря, тот забирает кота. Вискаря принесли много, кошек разобрали всех, включая самую наглую рыжую, которая уехала домой к парню с литровой бутылкой ирландского. Таисия, которая случайно узнала об этой акции (знакомые оборотни трепались), позвонила Татьяне и спросила только одно: — Твоих рук дело? — Моих, — вздохнула Татьяна. — Ты в порядке? — В порядке. Плечо срослось. — Я не про плечо. — А, — Татьяна помолчала. — С кошками всё хорошо. Не переживай. — Я не про кошек. — Таисия, к чему ты клонишь? — К тому, что если тебе снова понадобится помощь — звони. Не для кошек. Для реальных дел. — Спасибо, — тихо сказала Татьяна. — Я помню. Таисия отключилась. Татьяна убрала телефон и вернулась к отчёту, где на полях снова рисовала маленьких грустных котиков. Жизнь в отделе «Авангард» продолжалась. До следующего абсурдного задания оставалось не больше недели.