Зубки

      Альбус Дамблдор был тем ещё засранцем, по мнению каждого разумного волшебника, который с ним знаком. Серьёзно, этот дед был конченым. Поттеров надоумил назначить Хранителем самого ненадёжного человека из окружения, на помощь не пришёл, ещё и над Снейпом поглумиться успел, принудил сальноволосого стать двойным агентом, пользуясь его чувством вины. А теперь бедного младенца, сына Джеймса и Лили, хочет оставить на пороге у родственников матери. План чудесный. Для эгоистичного человека, который не знает слова «ответственность».       Дело было на улице Тисовой, где и должен, по мнению Альбуса, прожить своё несчастливое детство наследник Поттеров.       — Дамблдор, сволочь! — рыдала профессор Макгонагалл. — Как так можно?! Мразь! В десятый раз тебе говорю, эти магглы — уёбки, каких не видывал мир!       — А я в десятый раз говорю тебе, дорогая Минерва! — задорно ответил Альбус, отбирая ребёнка у Хагрида. — Мне похуй!       Старик медленно направился к дому Вернона и Петунии.       — Мудак! — Макгонагалл подобрала камень с травы и швырнула в директора. — Старый садист!       — Не садист я, Минни. В наших с Геллертом играх я обычно принимал роль сабмиссива, — признался Альбус, оборачиваясь. — Ой. Лишнего сказанул. Не берите в голову, — и возобновил шаг.       Хагрид громко высморкался в свой огромный платок. Великан боялся директора Хогвартса, сло́ва против сказать не мог. Хотя тоже прекрасно понимал — да все это понимали! — Гарри здесь не место. В чём сложность отдать его Сириусу? Ремусу? Тонксам? Нет, нужно же обязательно организовать мальчику ад вместо нормальной жизни! Хагрид смахнул слезу и опять разрыдался. Законы Хогвартса запрещали наносить увечья директору, но как же Рубеус хотел их нарушить.       — Альбус! — Макгонагалл решила предпринять последнюю попытку. — Почему ты так поступаешь?! Зачем?! И прекрати держать его вверх ногами, ему же больно!       Дамблдор раздражённо вздохнул и перевернул маленькое тельце в руках.       — Зачем? О, Минерва, Минерва... Этому пиздюку суждено умереть. Он — Избранный! Мальчик-который-выжил! Он должен вырасти именно среди магглов, иначе станет зазнавшимся и самоуверенным болваном, который на смерть во имя Высшего Блага не пойдёт.       — Ч-что?.. — прохрипела Макгонагалл. — Ты совсем ёбнулся?! Наркоман! Псих!       — Ой. Опять лишнего сказанул, — опомнился Дамблдор и невинно отвёл взгляд. — Э-э... если что, ты ничего не слышала. А то плохо тебе придётся, помяни моё слово. И Мерлина ради, не ори на всю улицу. Нас не должны увидеть, помнишь? Не хотелось бы накладывать Обливиэйт на соседей. Мне как-то больше по нраву Империус… Ну вот, опять, сколько ещё секретов я сегодня выдам?       Профессор трансфигурации замолчала. Теперь она просто стояла и дрожала, то ли от злости, то ли от шока. Хагрид сморкался и плакал. Дамблдор закатил глаза. Тряпки у него в школе работают, а не воины. Не понимают, что Высшее Благо в приоритете.       — Других магглов не нашлось? — тихо спросила Минерва.       Дамблдор задумался. Хороший вопрос.       — Если найдутся какие-то добряки-сопляки, то он тоже вырастет избалованным, — быстро придумал отмазку директор. — Будь сейчас сороковые, я бы его в концлагерь сбагрил! Чем жёстче условия, тем лучше! Так что пусть радуется, Петуния не такая уж тварь. Иногда. Изредка. Да кому я вру, она сука!       — Бесполезно, — Макгонагалл сдержала всхлип. — Это бесполезно, пытаться что-то до тебя донести! Альбус, позволь мне найти для него семью! Я выберу тех магглов, которые точно не сделают Гарри... таким, каким ты боишься его увидеть. Обещаю.       — Посмотрите вы на неё, какая наглость! — возмутился Дамблдор.       Но потом, поскольку ему было лень вступать в спор, обиженно проворчал:       — Непреложный Обет. И мелкий в твоём распоряжении. Сучка.

***

      Доктор Грейнджер был одним из немногих людей, которые обожают свою работу. Нет, не благодаря денежным суммам, которые семейная клиника безжалостно вытряхивала из карманов пациентов. Ему действительно это нравилось. Копаться в чужих ртах, вырывать зубы, ставить пломбы, чувствовать кровь на своих пальцах... Не кровь клиентов, а свою. Сегодня, к примеру, очередной испуганный ребёнок укусил стоматолога за средний палец. И нехило так укусил, зараза!       — Наверное, это из-за того, что я регулярно показываю этим пальцем неприличные жесты... — уверенно пробормотал Грейнджер по дороге домой.       — Нет, Джон. Ты просто достал бедного мальчика, — вздохнула миссис Грейнджер. — Какой адекватный врач будет с улыбкой маньяка показывать ребёнку медицинские инструменты и рассказывать в подробностях, что сейчас произойдёт с его зубками?       — Ох, Джейн, а кто говорит, что я адекватный? — отмахнулся Джон. — В далёком детстве я голыми руками вырывал себе молочные зубы. Самостоятельно. Это было... своеобразным увлечением. Родители пришли в ужас, как узнали. И только после четвёртого выдранного с корнем объяснили мне, что можно это делать только когда зуб начинает шататься сам.       — Ты больной ублюдок.       — А то я не знаю!       — Ты подарил мне бусы из зубов на нашем первом свидании.       — Ты после этого меня поцеловала и без слов надела их на себя. Это о многом говорит. Любая другая бы убежала в страхе. Или, в крайнем случае, упала бы в обморок.       — Блеванула бы эта несчастная. А тебя бы в дурдом сдала.       Грейнджеры переглянулись и захихикали. Оба вспоминали это свидание с улыбкой на лице. У врачей свои причуды, простым смертным не понять.       — Я тебя убью, если Гермиона тоже начнёт так делать года через четыре.       — Об этом можешь не думать, солнце, — отмахнулся мистер Грейнджер. — Наша дочь почему-то совсем не увлекается семейным делом.       — Ей один год.       — Ну и что? Я в её возрасте уже сказал первое слово — «зубы»!       — Серьёзно?       — Да!       Джейн с сомнением посмотрела на мужа. Жутко захотелось во второй раз назвать его больным ублюдком, с любовью, разумеется.       И именно в этот момент на тротуар перед Грейнджерами выскочила кричащая, странно одетая женщина с каким-то свёртком в руках. Женщина ругалась матом и беспрерывно проклинала некоего «старого ублюдка Дамблдора».       Грейнджеры не сказать, что удивились. Создавалось впечатление, что они наблюдают нечто подобное каждый день. Ещё раз, свои причуды у врачей, простым смертным не понять!       — Какой оригинальный костюм! — восхитился Джон.       — А какой богатый словарный запас! — поразилась Джейн.       — Ебанутые магглы... — выдохнула профессор Макгонагалл. Прошло двое суток с момента, как она забрала Гарри у Дамблдора и начала искать нормальных опекунов. Нашла быстро. Увидела рекламу клиники в газете. Умные, хорошие, обеспеченные. Некие Джон и Джейн Грейнджеры.       Казалось бы, чудесные люди. Стоматологи. Молодые родители. Любящие супруги…       У которых забор обмотан колючей проволокой, а возле единственной клумбы поставлен медвежий капкан. Макгонагалл успела разведать обстановку до прихода хозяев. Первой мыслью было «Маньяки! Сваливаем!» Но профессор быстро заставила себя успокоиться, навряд ли Грейнджеры могли оказаться хуже Дурслей. А других вариантов попросту не было,       Оставлять Гарри на пороге Минерва не очень хотела. Только Дамблдору такое могло прийти в голову. Мало ли, что случится, темень на дворе. Район благополучный, но пьяницы и уличные собаки могут объявиться везде и всегда.       Вот она и стояла сейчас напротив супругов, возвращающихся с работы. На руках у неё мирно спал Гарри. Он постоянно спал; видно, задолбался ребёнок, оно и понятно. От криков, конечно, проснулся, но через полминуты уснул опять.       — Простите, кто? — вежливо поинтересовалась миссис Грейнджер, возвращая Макгонагалл из мыслей в реальность.       — А? — растерялась та.       — Как вы нас назвали? — уточнила Джейн. — То, что мы немножечко... не такие, как все, мы знаем. А вот термин «магглы» слышим впервые.       — Серьёзно? Вы самолично признаёте, что вы ебанутые?       — Мэм, давайте без ругательств.       — Да не могу я уже без ругательств! — чуть не плача, воскликнула Минерва. — Магглы — это обычные люди! Слушайте, через десять лет вам всё-всё объяснят. Может, раньше. Я тут по другому делу. Вы — Грейнджеры, правильно?       — Да, — гордо кивнул Джон. — Именитые стоматологи. В детстве я голыми руками...       Джейн вовремя зажала ему рот ладонью.       — Это ей не обязательно знать, дорогой, — нервно пробормотала она.       — Всё, что могло навредить моей психике, я уже узнала, — тяжко вздохнула Макгонагалл. — Слушайте, у меня к вам есть простое и совсем не подозрительное предложение. Хотите усыновить сироту?       — Э-э-э... мэм, это очень странно, — сказала Джейн. — Не хотелось бы проблем с законом. Для усыновления нам нужно знать, что это за ребёнок и кто его родители, плюс свидетельство о рождении и...       — Джейн, не занудствуй, — Джон перебил жену. — Я всегда хотел двоих спиногрызов! А своего второго у нас не будет, ты уже с Гермионой намучилась. Давай усыновим!       — Ты меня слушаешь вообще?! — прошипела миссис Грейнджер. — Вдруг это похищенный сын президента? Вдруг он вообще не сирота? Вдруг за ним охотится какой-то... ну не знаю, безносый красноглазый психопат-убийца?       — Чушь какая! — чересчур резко и театрально возразила Минерва. — Обычный ребёнок, с обычным шрамиком на лбу, с обычными зелёными глазками... Зрение плохое, в отца пошёл, но в целом — ничего подозрительного! Зуб даю!       — Мэм, поймите, всё не так просто, — Джейн скрестила руки на груди. — Ещё раз говорю, нужны документы. Огромное количество документов. Вы должны будете пройти через все процедуры с нами, иначе у полиции и органов опеки будет слишком много вопросов.       — Да чтоб вас кентавры обоссали, хорошо! — сдалась Макгонагалл. — Мистер, как вы живёте с ней вообще? — шепотом обратилась она к Джону. Джейн, разумеется, это услышала, но виду не подала.       — Любовь не знает границ, — философски изрёк мистер Грейнджер. — Вы ещё мою дочку не видели. Ей, правда, всего годик, но она, судя по всему, уже умеет читать. И каждое утро осуждающе на меня поглядывает, когда я начинаю говорить о зубных щётках за завтраком.       — Я уже жалею, что выбрала вашу семейку... — озвучила свои мысли Минерва.       Мистер Грейнджер подошёл к ней и с улыбкой протянул руки. Профессор с лёгкой паникой передала ему свёрток.       — А зовут-то его как? — спросил Джон.       — Гарри.       — Прикольное имя, — он легонько тыкнул ребёнка в нос. — И сам по себе миленький, — тыкнул в щёчку. — Мне кажется, из него получится отличный стоматолог.       Джейн тоже подошла поближе и заглянула мужу через плечо. Вытянула руку вперёд и невесомо прикоснулась к макушке мальчика.       — А знаешь, — вдруг сказала она. — Может, это не такая плохая затея. Я ведь тоже хотела двоих, помнишь? Просто... клянусь, рожать было слишком, слишком больно. И страшно.       — Я понимаю, милая, — с неожиданной грустью ответил мистер Грейнджер. — Я помню.       — А вот сопли не надо при мне разводить! — вмешалась Макгонагалл, пытаясь забыть, как сама себя вела в ночь смерти Поттеров. — Сейчас я быстро переодеваюсь в простое маггловское тряпьё, и мы сию же секунду идём разбираться с вашими оформлениями и документами. Не будет у меня нормального отпуска в этом году! Сука! Ненавижу! Дамблдор, будь ты проклят!