Зубки

      Семь лет спустя.

      Это было обычное летнее утро в маггловском Лондоне. Ярко светило солнце, медвежий капкан возле клумбы во дворе Грейнджеров угрожающе отражал его лучи, а из колючей проволоки битый час пытался выпутаться местный бомж. Бедняга по пьяни попытался перелезть через проклятый забор посреди ночи, вот и застрял тут до самого утра.       Само семейство спокойно расположилось за обеденным столом. Нет, они не наслаждались завтраком, обсуждая различные сплетни, как большинство нормальных людей в воскресенье утром.       — Папа, если ты не уберёшь эту отвратительную вставную челюсть со стола, я... я... — обиженно запиналась восьмилетняя Гермиона, пока мама пыталась накормить её кашей с ложечки, — ...я заставлю вас читать мне на ночь учебники по квантовой физике. И выкину ваши скучные медицинские журналы в мусорку. Ненавижу медицинские журналы.       Джон отпрянул от стола. Стул, на котором он сидел, покачнулся, и Грейнджер неуклюже свалился на пол. Такое кошмарное и неуважительное отношение дочери к искусству стоматологии пугало его всё больше и больше. Гермиона не ценила подаренные раскраски с этой тематикой, не ела зубную пасту, как все нормальные дети, а ещё отказывалась ходить с родителями на работу. Ей там было неинтересно.       «Значит, только на сына надежда...» — в отчаянии думал Джон, потирая задницу. — «Не зря согласились. Хотя та ёбнутая женщина до сих пор снится мне в кошмарах.»       — Мама, я не хочу кушать, — продолжила Гермиона, обращаясь уже к Джейн. — У меня маленький желудочек. Я съела мандаринку и наелась. Нае-елась! И почему только я должна есть кашу? Так нечестно. Пусть Гарри тоже... а где Гарри?       — Прячется. От тебя, — буркнул мистер Грейнджер, когда с кряхтением поднялся на ноги и оттряхнулся.       Гермиона обиженно перевела взгляд на отца и попыталась злобно сощурить глаза, но потом лишь грустно шмыгнула носом и отвернулась от родителей.       — Зачем от меня прятаться? Я же хорошая. Я делюсь с ним мандаринками.       — Хорошая, никто не спорит, — миссис Грейнджер мягко погладила дочь по плечу. — Но твой брат... э-эмм... не особо жалует высшую математику и квантовую физику.       — Я не лезла к нему с высшей математикой! — громко возмутилась Гермиона. — Я просто предложила почитать вместе!       — Сказку о трёх поросятах?       — Нет! «Войну и мир»!       — Знаешь, Гермиона, мне иногда кажется, что приёмная у нас ты, а не Гарри, — вздохнул Джон и сразу получил удар локтём под рёбра от жены.       — Не слушай папу, доченька, — ласково сказала миссис Грейнджер Гермионе. — Вы оба — наши родные дети. Брат и сестра. Одна кровь. Да, целиком и полностью, одна кровь! В том, что вы носите разные фамилии и сильно друг от друга отличаетесь, нет ничего подозрительного! Генетика — удивительная вещь!       — Мамочка, — Гермиона с серьёзным видом уставилась на Джейн. — Ты недооцениваешь мою гениальность. Я вычислила тот факт, что мы неродные, ещё два годика назад. Вы с папой меня держите за глупую девочку?       Джон опять пошатнулся и неуклюже шлёпнулся на пол.       — Но это ничего не меняет, — продолжила Гермиона. Она достала из кармана мандаринку и начала старательно очищать её от кожуры. — Для меня он по-прежнему любимый брат. С которым мы иногда ссоримся и дерёмся. Это классический пример взаимоотношений в семье. Резве вы с папой не ссоритесь? Совсем-совсем не ссоритесь?       — Герми... — попыталась объяснить Джейн. — Это не очень корректно, сравнивать наши отношения с вашими.       — Почему? — прищурилась девочка.       Миссис Грейнджер затупила.       — Э-э-... Ой, ладно, сравнивай на здоровье! — она махнула рукой. — Где этот оболтус? Мы сегодня едем гулять на природу, отпуск не вечен.       — Мамочка, у вас очень крупный доход от предприятия, даже с учётом вычета прибыли от пациентов, которые приходят к вам лично. Есть целая команда стоматологов, которые на вас работают, вы вполне могли бы позволить себе поменьше времени присутствовать в клинике.       — Гермиона, ты же знаешь, мы любим свою работу.       Гермиона опять вздохнула и отвернулась.       Вдруг из небольшого чулана под лестницей, которым Грейнджеры практически не пользовались, донеслись приглушённые ругательства. Через секунду оттуда вывалился черноволосый мальчик со шрамом на лбу. В одной руке он держал справочник по стоматологии, а другая была сжата в кулак. Губы были перепачканы кровью.       — Какая прелесть, Гарри впервые сам вырвал зуб! — Джон аж прослезился и от восхищения чуть не упал в обморок от счастья. С пола он так и не встал. Спрашивается, нахуя, если всё равно потом опять упадёт?       — Гарри, что ты творишь?! — спросила Джейн. — И где ты научился таким словам?!       — Папа научил, — спокойно признался Гарри. — Он постоянно говорит эти слова. А я тут немного вдохновился... И решил вырвать себе зуб. Было больно, но я держался изо всех сил. Я не заплакал. Честно.       — Почему ты делал это в чулане?!       — Понимаешь, мам... меня тянет туда. Такое ощущение, что есть где-то параллельная вселенная, в которой меня мучают и заставляют жить в чулане под лестницей. Там ещё должен быть рыжий такой ублюдок, который на Герми глаз положил, и блондинистый идиот, который меня постоянно раздражает. Не волнуйтесь, если я встречу таких в нашей реальности, убь... привяжу к стоматологическому креслу и просверлю каждый зуб до самых нервных окончаний. Без анестезии!       — Горжусь тобой, сын! — в восторге воскликнул мистер Грейнджер, подскочил на ноги и ударился лбом об угол стола. — Сука!       — А ну живо все оделись и бегом в машину! — Джейн повысила голос. — А с тобой у меня будет отдельный разговор! — она указала пальцем на Джона.       Гермиона спрыгнула со стула, маленькими шажками подошла к брату и неуверенно взяла его за ручку.       — Сильно-сильно болит? — спросила она.              — Если честно... по секрету... да, — грустно отозвался Гарри. — Хочется поплакать, но я всё ещё держусь.       — Тебе нужно попить водички.       — Но я хотел мандаринку!       — Нельзя мандаринку! Будет больнее!       — Гарри, иди сюда, рот прополоскать надо, для дезинфекции! — послышался голос миссис Грейнджер с кухни. — Чем ты его вырывал вообще?       — Плоскогубцами... — проворчал Гарри и послушно направился на кухню, нехотя отпуская тёплую ладошку Гермионы.

***

      Машина кого-то сбила. Нередкий случай, мистер Грейнджер всё ещё считал, что мир — как компьютерная игра, чем больше людей собьёшь, тем лучше. На этот раз досталось какому-то толстому усатому мужику, который шел по тротуару и с аппетитом ел шаурму.       — Твою за ногу, Джон, может, хватит всех специально сбивать? — поинтересовалась Джейн. — То, что у тебя брат работает в полиции, не поможет, если ты будешь делать так регулярно и, к тому же, намеренно.       — А мне понравилось, как папа его сбил! — влез в разговор Гарри. — Противный дядя. Мне кажется, где-то есть параллельная вселенная, где он вместе с женой и сыном меня обижает.       — Гарри, пристегнись!       — Ну ладно-ладно, пристёгиваюсь, — он кое-как застегнул ремень безопасности и повернулся к Гермионе, которая сидела рядом на заднем сиденье и чистила мандаринку. — Обнимашки?       Девочка закатила глаза, всеми силами пытаясь изобразить недовольство, но сама убрала практически нетронутый фрукт в кармашек и протянула руки. Гермиона любила обнимашки. Очень-очень любила.       — Так, дети, нам осталось ехать двадцать минут, — оповестил их мистер Грейнджер. — Не усните там.       — Хорошо, пап, — кивнула Гермиона.       Прошло пять минут, и она уснула.       — Как всегда, — вздохнул Джон.       — Пап, она устала, наверное, — пробормотал Гарри. — Пускай поспит.       — У вас сейчас каникулы, а Гермиона по ночам вроде спит, а не читает. Читает вечером или днём. С чего бы ей устать? Это просто привычка с раннего детства, твоя сестра всегда засыпала в машине, а ты наоборот, засыпал где угодно, но не в машине. Но знаешь, сын, — серьёзно сказал мистер Грейнджер. — Из тебя вырастет хороший защитник.       — Для Гермионы?       — Конечно. Или ты чьих-то других сестёр спасать собрался? Таких, влюблённых в тебя по уши, с рыжими волосами…       — Чего? Нет. — твёрдо ответил мальчик. — Буду спасать только Гермиону.       — Вот и молодец. Она тебя тоже, скорее всего, часто будет выручать. Понимаешь, Герми очень добрая и очень тебя ценит, хоть и хмурится постоянно.       Оставшееся время они провели в тишине. Машина затормозила у небольшой поляны, переходящей в лес через несколько метров. Старшие Грейнджеры сразу выскочили на улицу.       — Мелкие, на выход! — крикнул Джон.       — Гермиона, проснись, — Гарри начал тихо будить посапывающую девочку.       Гермиона приоткрыла глаза и недовольно посмотрела в окно. Там родители шуточно толкали друг друга в бок, пока вытаскивали из багажника всё необходимое, и что-то обсуждали. Гермиона уже хотела спросить, можно ли ей остаться в машине и поспать, но дверь с её стороны резко открылась, и руки отца схватили дочь и вытащили на улицу.       — Нет, мы идём всей семьёй, — сказал он. — Остаться нельзя.       Гермиона обречённо опустила плечи и поплелась помогать матери.       — Не обижай её, папа.       — Блядь, Гарри, ты тоже выходи!       — Вот, мам, видишь, это папа меня научил так выражаться!       — Ах ты ж ябеда!       Гарри злодейски захихикал и выпрыгнул из машины с другой стороны. А к Джону, хрустя костяшками пальцев, медленно направилась его жена.