Не упустить главное

Одной рукой Намджун крутил руль, а в другой держал пистолет, направленный на Чонгука. Он боялся погони, поэтому выжимал скорость по максимуму, необходимо было оторваться. То, что автомобиль снабжён маячком, не вызвало сомнений. Ким соображал, где бы сейчас затихариться. Из собственного особняка убежал, к родителям жены нельзя. Вспомнил, что в этих краях когда-то жил его подельник, с которым вместе начинали, потом тот отошёл от дел. Заложника бросать нельзя, Намджун с одного взгляда понял, что это не военный человек, поэтому угрозу не представляет и им в будущем можно прикрыться или торговаться. На улицах было темно, они заехали в прямо в пустующее здание, через давно разбитую витрину. Вероятно, здесь раньше был большой супермаркет, кое-где валялись пустые стеллажи. Угрожая пистолетом, Намджун вытолкал Чонгука из машины. Он поискал в багажнике верёвку и крепко связал руки сзади. — Если закричишь, то вставлю кляп, а то и пристрелю, мне терять нечего. Понял? Чонгук молча кивнул. Он отходил от первоначального шока и пытался связать все события в голове, чтобы хоть как-то мыслить логически и попробовать найти лазейку. Ким поглубже засунул Книгу запазуху и грубо схватил своего пленника повыше локтя. — Пошли. Быстро. Он очень надеялся застать своего старого знакомого на прежнем месте, иначе придётся самому искать укрытие в развалинах. Военные могут пустить собак по следу и вынудят отстреливаться. Ким прикинул, сколько у него патронов, и сделал вывод, что одному ему противостоять не получится. И ещё раз мысленно поблагодарил удачу, что в его руках есть козырь — заложник.

***

Сослуживцы с укором смотрели на командира. — По уставу… — начал один из них. — Я знаю, это моя ошибка. Я обязан был отправить его на базу, — перебил капитан Ким, — готов принять на себя ответственность. А сейчас на одной машине доставьте бандитов. Сколько их всего? — Пятеро. Двое были в доме и трое подъехали. Ушёл, по всей видимости, главарь. — Лейтенант, — обратился Тэхён к докладующему, — преступников в камеру, дальше вместе со следователями разберемся. Пострадавшего старика — в отдельную машину и на осмотр к медикам. — Так точно. — А я с бойцами, — капитан назвал троих спецназовцев по именам, — в погоню. На долгие совещания не было времени. Тэхён ругал себя за глупую недопустимую ошибку. «Надо руководствоваться правилами и долгом, а не чувствами. Поплыл как влюблённый подросток от одного ласкового просящего взгляда. Вот теперь расхлёбывай». В новой машине за рулём был Чан Тхэк — друг Тэхёна с первых лет службы. Одними глазами он дал понять командиру, что не винит его и сделает всё возможное. Ещё двое заняли задние сиденья. Ким по общей бортовой связи сразу проверил свой хаммер, как и ожидалось, автомобиль никуда не двигался. Но хотя бы стала понятна точка отсчёта, от которой начинать поиски.

***

Илай поблагодарил военных за спасение жизни, но больше всего он переживал за сохранность Книги. Из внутреннего потайного кармана он достал чётки и не переставая читал молитвы, перебирая бусины. На базе в первую очередь странника осмотрели медики. Задавали много вопросов про зрение. Илай отвечал неохотно, был задумчив. Слишком много незнакомых запахов. За время скитания он привык ощущать запахи, встречающиеся на его пути, и по ним составлял окружающую картину. Самые любимые — ароматы природы, той, где она сохранилась или успела восстановиться: травы, свежей воды, иногда цветов. Самые отвратительные — запах гари, гниения, плесени. Люди для него тоже пахли по-разному, и это не было связано с искусственными ароматами, а именно природный запах тела: от некоторых исходила тревога, раздражение, скрытая ненависть, от кого-то — теплота, дружелюбие и даже любовь. И всех их объединяла жажда жить, перешагнув страшную страницу истории катастрофы, и стремление к светлому будущему. — Простите, а кто здесь главный? — отвлекся от своих мыслей Илай. — Есть Главнокомандующий и Правительство. Здесь ещё находится группа учёных. А в госпитале — главврач, — ответил доктор. — Учёные — это хорошо. Можно ли мне с кем-нибудь из них побеседовать? Это очень важно. — Хорошо. Вы отдохните, а я пришлю к вам специалистов.

***

В главном зале шли оживленные разговоры. — Как можно было упустить преступника с главной Книгой? — Есть стойкое ощущение, что нам остался маленький шаг, просто недостающий пазл. — Вот если бы поспрашивать этого странника. Вероятно, он многое знает. Именно на этом моменте в помещение зашёл главный врач. — Здравствуйте. Я слышу, что вы бы хотели встретиться с Илаем. Так зовут нашего спасённого пациента. И он тоже настаивает на скорейшем разговоре с кем-нибудь из вас. — Пойду я, — вызвался господин Сун, — и, если не возражаете, возьму Юнги и профессора. Старенький учёный шустро подскочил, выказав готовность. Они осторожно вошли в палату Илая. Он, чисто вымытый, в больничной пижаме, сидел на кровати. — Вы хотели поговорить? — осторожно начал Сун Сонмин. — Да. Не удивляйтесь, но я должен выполнить свою миссию до конца. Злой случай отобрал у меня зрение, но Господь даровал мне вместе с Книгой особый дар — это память. Я помню каждую строчку, каждое слово Священного писания. Я буду диктовать, каждый день, сколько хватит сил. Только вы записывайте, пожалуйста. Пишите, переписывайте, распространяйте без искажения. — Да, да, — засуетился профессор Чо, — это очень интересно. — Давайте начнем завтра, прямо с утра. Не будем терять время.

***

Подталкивая в спину Чонгука, Намджун приблизился к дому бывшего сообщника. Прислушался, было тихо. Он негромко постучал в дверь, сразу отступил назад в темноту и навёл прицел. Никого не было. Ким заглянул в ближайшее окно — ни огонька, осторожно постучал по стеклу. Опять тишина. Вместе с верёвкой Намджун прихватил из бардачка хаммера армейский складной нож. Ещё раз похвалил себя за смекалку. Однако заложник сейчас больше был обузой, чем полезным товаром. Киму пришлось привязать его к столбу и всё-таки засунуть в рот кляп. С помощью ножа он вскрыл окно и забрался в дом. Посветить было нечем, поэтому, напрягая зрение в темноте, Намджун принялся, тихонько ступая, обходить комнаты. В одной из них послышался звук, больше напоминающий кряхтение старика. Он резко включил свет, не выпуская пистолета. — Кто там? В голосе хозяина не было испуга.

— Я никого не приглашал и никого не жду. У меня ничего нет, дайте спокойно умереть.

Мужчина лежал на грязном диване в ворохе замусоленного тряпья, которое когда-то было одеялом. — Эй, Квон Ёну, это я — Ким Намджун. Помнишь меня? Мне на время надо притаиться. Ты один здесь? — А… Это ты — грозный главарь шайки. В бегах, что ли? Если добудешь еды и накормишь меня, то оставайся. Квон сел, продолжая кутаться в тряпки. Тусклый свет лампы освещал его давно небритое лицо. — Меня контузило взрывной волной, я почти ничего не вижу, передвигаюсь по дому на ощупь. Все запасы еды почти закончились. — Пропитание я добуду днём. Со мной ещё один человек. Но он не нашего круга. Побудет пока здесь. Ким видел, что бывший сообщник не опасен. Он привёл связанного археолога с улицы и усадил на стул в центре комнаты, как прежде Илая. — Говори кто такой и почему был в машине у военных? Ким вытащил кляп и Чонгук закашлялся. — Я археолог. С военными оказался почти случайно, они охраняют наши раскопки, — Чон сделал паузу, — дайте воды, пересохло горло. Квон заинтересованно слушал ночного гостя. — Вода бежит ржавая. Там в ведре на кухне, я ставлю, чтобы немного отстоялась и осадок осел. Джун, зачерпни ему сверху кружкой. Чонгук до сих пор был обескуражен, события последних суток резко отличались от прежней жизни. Даже когда их группу завалило в пещере, было немного страшно, но всё-таки понятно, что делать дальше. Но главным беспокойством служило незнание, что там происходит у Тэхёна. Чон понимал, что подвёл капитана своим безрассудством. — Так, любитель раскопок, я привяжу тебя к кровати в целях своей безопасности. Мне надо отдохнуть и подумать. Рано утром Намджун, не спрашивая хозяина, пошарился в шкафу с одеждой. Старая растянутая вязаная кофта и ещё более древняя чёрная бейсболка преобразили его вид. Спящего Квона Ким тоже связал, прямо вместе с одеялом, словно закутал ребёнка. «Неизвестно, что им двоим может прийти в голову, пока я хожу». Нормальная торговля, как в мирное время, ещё не наладилась. Поэтому Правительство обустроило временные пункты раздачи необходимых продуктов: крупа, мука, масло, консервы и прочее. Обязательно — свежеиспечённый хлеб, мини-пекарни первыми возобновили работу. Здесь же размещали медицинские пункты. Мирный быт медленно входил в колею. Намджун шёл не оглядываясь, смешиваясь с такими же страждущими. Всё это время он обдумывал план. Вернувшись, первым делом Ким разбудил Ёну, который как мог протестовал. — Почему ты меня связал? Разве у нас был такой договор? — Да замолчи! Как давно ты ослеп? — Давно. В одной перестрелке осколки повредили глазной нерв, через полгода я уже и очертания плохо различал. Пришлось уйти от дел. А сейчас ещё и контузило, я говорил вчера. — А ты знаешь азбуку для слепых? — Намджун тряс Квона за плечи. — Отпусти. Умею немного. Раньше я совсем книжек не читал, а как стал слепым столько времени появилось, мне сестра приносила книги. Ким метнулся к Чонгуку. — Ты говоришь, что археолог. Значит, должен быть умным. Кстати, как тебя зовут? Чон еле разлепил глаза после беспокойного сна. — Чонгук. — Так, для тебя есть работёнка. Мне надо перевести книгу с языка слепых на человеческий. Ясно? Будете работать с Кваном вместе. Чем быстрее сделаешь, тем быстрее тебя отпущу. Намджуну пришлось приготовить еду и накормить будущих работников. Он принёс ранее припрятанную книгу. — Вот, — с долей торжественности Ким положил Писание на стол, — Переводите. Я нашёл старые тетради и карандаши, на первое время хватит, потом ещё раздобуду. Комнату запираю на ключ, буду проверять каждый час. Ким закатился недобрым смехом. — Всё же фортуна меня любит. И Квон слепой, и заложник грамотный. Ха-ха-ха.

***

Внимательно осмотрев салон хаммера внутри, Тэхён не заметил никаких следов борьбы. Это хоть немного успокоило его. Значит, Чонгук, скорее всего, был в шоке, и бандит не применял к нему насилия. Однако отсутствие ножа и верёвки вернули ему волнение за жизнь и моральное состояние Чонгука. Тэхён невольно вспомнил, с чего начинался этот длинный день, их горячие поцелуи в пещере, такое податливое и притягательное тело Чона, его чистосердечные признания. Никогда у него не было ничего более откровенного. Из раздумий его вернул голос Тхэка. — Капитан Ким, нам приказано возвращаться на базу. Вы уже почти сутки на ногах. Генерал хочет лично встретиться с вами, а поиски продолжатся завтра утром. Тэхён обречённо сел в машину. Он не мог описать свои чувства — горечь, тревога, досада, злость на себя, и такая тягучая тоска: только бы ещё раз увидеть блеск тёмных глаз и ощутить мягкость губ. «Неужели я становлюсь таким сентиментальным?» Ожидаемый неприятный обвинительный разговор с командиром Ким перенес довольно стойко, признавая свою провинность. — От поисковой операции на время отстраняетесь. Этот приказ практически разбил сердце капитана, но умом он понимал, что необходимо время для отдыха, а там он подумает как поступить дальше.

***

— Юнги, пожалуйста, расскажи, почему Чонгук опять вернулся в пещеру, — канючил Чимин, когда они одни остались в своей комнате после общего собрания. — Ну… Он хотел убедиться в своих догадках. — Неправда. Все материалы мы задокументировали, сфотографировали. Чонгук вёл свой личный дневник с рисунками. Ты что-то скрываешь от меня? Чимин надул и без того пухлые губы. Юнги неосознанно провёл по ним пальцем, и тут же резко отдёрнул руку. — Чонгук попросил о личной встрече с капитаном. Пещера просто была предлогом. Пак невольно ахнул, широко открыв рот. — Не начинай, — строго предупредил Мин, — это не наше дело. Ложись спать. За время проживания в одной комнате, Чимин проникся к Юнги какому-то безмолвному обожанию. Без всякого возражения через несколько минут он уже лежал в своей постели под одеялом. — Может, почитаешь хотя бы пару страниц вслух. Он знал, что старший ему не откажет.

***

Ёну преувеличил свои возможности в чтении шрифта Брайля. Он постоянно путался и быстро уставал. Намджун ужасно злился, но пока у него не было другого выхода. — Археолог, давай уже сам изучай эту грамоту. Времени мало. Если нас найдут, я убью вас обоих. Чонгук на самом деле старался вместе с Кваном правильно расшифровать и записать текст из Книги. Он сам пытался запомнить выбитые буквы, закрывал глаза и водил подушечками пальцев по страницам, понимая, что это очень долгий процесс. Ким вёл себя абсолютно неадекватно, заставляя их быстрее работать. То угрожал и не давал пищу, то наоборот — вроде заискивал и приносил, неизвестно откуда взятый, шоколад или напитки. Время на сон отводил не более пяти-шести часов.

***

Поиски сбежавшего главаря вместе с книгой и заложником продолжались не первый день, зацепок пока не было. Неожиданную подсказку спецназовцы получили от Солары. На базе она вела бурную деятельность: во-первых, ухаживала за Илаем, который днями напролёт диктовал содержание Книги. Во-вторых, помогала поварам в столовой, и вот в-третьих, участвовала в раздаче продуктов нуждающимся. Именно, в таком пункте она и увидела Намджуна. Ей хорошо запомнилось его лицо, озлобленный взгляд холодных глаз, когда он выскочил из машины и побежал за путником. Подавая ему горячий хлеб, девушка низко опустила глаза, боясь выдать свою заинтересованность. Вечером Солара доложила генералу, что видела преступника. На следующий день в этом же месте Намджуна уже поджидали замаскированные бойцы, они проследили его путь до дома, затем исследовали территорию вокруг. Один из солдат проник на чердак и по разговорам вычислил, что в доме находится трое человек. Значит, археолог, скорее всего, там. На ночь был назначен штурм. — Господин генерал, — голос капитана Кима звучал твёрдо и решительно, — разрешите обратиться. Прошу вас допустить меня к операции по освобождению заложника. Обещаю, не подведу. Кан Джун был строгим командиром и от подчинённых требовал беспрекословной дисциплины. Капитан ему по-человечески импонировал, он понимал, что тот хочет загладить свой огрех. — Будьте предельно внимательны. — Так точно. План проникновения в дом был проработан до мелочей. Главный расчёт был на внезапность. Трое должны прокрасться в дом, остальные рассредоточились по периметру, не давая возможности преступнику уйти.

***

Намджун читал переведенный и написанный Чонгуком текст и никак не мог понять смысл. — Какая-то белиберда, — он в сердцах откинул тетрадь. — Чон, объясни мне, что всё это значит? Как я смогу обрести власть с этими бессмысленными писанинами? Чонгук не боялся Намджуна, даже когда тот был слишком злым. Он приспособился к своему временному заточению, а расшифровывать Библию ему самому было очень интересно. Он пытался истолковать смысл псалмов. — Здесь заложена идея и суть человеческой жизни, — спокойно ответил Чонгук, — и этот смысл не во власти над людьми, а во власти над своими пороками. — Говори проще. — Человек должен делать хорошие дела, стремиться обогащать свою душу, а не идти на поводу низменных потребностей. — Какая чушь! Ким пинком открыл дверь. — Мне нужен другой вариант! Думай! Дверь захлопнулась и Намджун запер их на ночь на ключ, как всегда. — Ты его разозлил и теперь мы остались без ужина, — плаксивым голосом сказал Ёну, укладываясь спать на свою развороченную постель.

***

Как только в доме погас свет, бойцы выждали примерно час, давая время жильцам заснуть. Руководил операцией капитан Ким. Он отмычкой открыл входную дверь и первым вошёл в дом. В узком коридоре две двери расходились в разные стороны и ещё один пустой проём, вероятно вход на кухню. Тэхён указал следующим за ним бойцам, в каких направлениях им двигаться дальше, а сам тихо толкнул дверь напротив. Она была закрыта, пришлось снова воспользоваться отмычкой. Осторожно войдя в комнату, капитан сразу увидел спящего на диване Чонгука. Он лежал на боку, подогнув ноги и обнимая себя за плечи. Сердце радостно ёкнуло — живой. С другой стороны у стены на кровати под комком из одеяла зашевелился человек. Тэхён мгновенно подскочил к нему, зажал рот и точным ударом вырубил на время. Чон проснулся и в первую секунду не мог поверить, что перед ним капитан, который приложил палец к губам, обозначая молчание. Чонгук невольно расплылся в улыбке. В соседней комнате Тхэк уже заковал Намджуна, взятого врасплох, в наручники, а другими пристегнул к батарее. — Больше в доме никого нет, всё проверено, — доложил напарник. Тэхён не удержался и обнял Чонгука, стараясь не прижимать слишком крепко. — Не пострадал? — осматривал капитан Чона после объятия. — Всё в порядке. Я с Ёну переводил Писание, он тоже слепой, как Илай. Зря ты его ударил. — Я не знал. Надо было обезопасить тебя. Сейчас он очнётся. Где книга? — У Намджуна в комнате. Вскоре все вернулись на базу. Генерал похвалил за отлично проведенную операцию. Чонгук, словно именинник, стоял в центре зала, где обычно проводились совещания. Друзья и коллеги с радостью его обнимали, похлопывали по плечам, говорили много добрых слов, о том как беспокоились за него. Чимин расчувствовался до слёз и даже поцеловал в щёку. Потом внимание переключилось на Книгу. В кабинет вошёл Илай. Он, словно по наитию, сразу направился к столу, где лежало его сокровище. Сначала он долго гладил обложку, приговаривая слова благодарности, а потом прижал Книгу к самому сердцу, слёзы лились из незрячих глаз. Общими усилиями написание Библии под диктовку Илая было закончено. Сам он работал без остановки и подгонял других. Теперь, когда у них был настоящий экземпляр, сверились ещё раз. Не было пропущено ни одного слова. Это подтверждало, что слепой странник действительно обладал незаурядной памятью, он же продолжал называть себя Избранным. Учёные и философы готовили общую международную интернациональную монографию. Свою лепту внесли и археологи, опираясь на расшифрованные надписи, найденные в пещере. — Это послание от всего предыдущего человечества будущим поколениям, поэтому и использованы все известные языки с самой древности. Ведь это так очевидно, все народы хотят мира и благополучия. Новый трактат, напечатанный тысячами экземпляров, рассылали по всему миру. Это не была оголтелая пропаганда, это была взвешенная разумная политика созидания, где главным постулатом звучала идея — нет ничего важнее человеческой жизни.

***

После успешного завершения операции по спасению заложника, капитану Ким Тэхёну предоставили отпуск. Вместе с Чонгуком они решили провести его совместно. Вот тогда Чон и предложил поехать навестить его маму, которую не видел после случившегося бедствия. — Тэхён, я чувствую, что тебя что-то тревожит внутри, поделись со мной. Вдвоём мы справимся. — Ты прав, — тень сомнения пробежала по красивому лицу капитана, — я всё думаю, правильные ли наши взаимные чувства? Не нарушаем ли мы законы природы? — А знаешь, что? Пойдем спросим у Илая, он ближе к Богу, чем мы. Чонгук смело взял за руку Кима и уверенно повёл за собой. Ответ Илая был прост и понятен. — Проявление любви к ближнему — это и есть высшее чувство, главная добродетель. Важно, чтобы чувство было искренним. И взаимным, как у вас. А грех — это измена, прелюбодеяние или блуд. Жизнь очень сложная. Не познав несчастья, трудно ценить то, что у вас есть. Я желаю вам счастья. Он пожал им обоим руки, как будто благословил их чувства. Любовь — это высшая этическая ценность, которая духовно преображает человека. Это чувство искренней симпатии и стремление быть рядом с любимым. Это забота, уважение, поддержка, доверие и страсть. Это желание делиться всем, физическим и духовным, с любимым человеком.

***

Сонми сидела на крыльце своего родного дома и вглядывалась вдаль. Ей виделось, что там, у самого горизонта, где лучи солнца играли светом, прямо по дороге идёт её любимый сын Чонгук. Она вспоминала, как нянчила его совсем маленького, как он быстро рос любопытным малышом, как она гордилась им, когда он учился в университете. Подперев голову рукой, старенькая Сонми задремала. Она думала, ей снится сон, но когда она открыла глаза, перед ней стоял её горячо любимый сын. — Мама, я так скучал по тебе. Чонгук держал в своих руках мамины ладони, покрытые морщинами. Он уткнулся в них головой и нежно целовал эти натруженные руки, которые вырастили его. — Это и вправду ты, мой Гуки-и, — Сонми высвободила одну руку и гладила сына по голове, слегка ероша волосы, — мой любимый сыночек. Тэхён отошёл подальше в сторону, чтобы не мешать идиллии встречи. Сонми подняла взгляд от макушки сына и увидела красивого крепко сложенного молодого мужчину. Умудрённая жизненным опытом, пожилая женщина разглядывала лицо Тэхёна. Её сердце видело больше, чем глаза. — Ты приехал с другом? — Мама, он мне больше, чем просто друг. Я хочу тебе всё рассказать. — Я понимаю. Он выглядит очень надёжным. Госпожа Чон поднялась на ноги, держа за руку сына. — Пойдёмте в дом. У меня есть вкусные рисовые лепешки и где-то есть припрятанная бутылочка соджу. После тёплых разговоров и вкусного, пусть и не самого обильного, ужина, Чон Сонми сама проводила сына с Тэхёном в его прошлую комнату. — Надеюсь, вам двоим хватит места. Спокойной ночи. Госпожа Чон много всего видела в своей нелёгкой жизни, смогла пережить дни страшной катастрофы и теперь, глядя на сына, на душе у неё было спокойно. Главное для матери — счастье её ребёнка.

***

Суд над Намджуном показательно проводили на городской площади. Обвинитель по правилам перечислил все последние преступления подсудимого: воровство, похищение, удерживание заложников. Адвокат в свою очередь убеждал, что Ким осознал и искренне раскаивается в содеянном. Слово взял судья. — Главной идей возрождения общества взята следующая мысль: относись к другим так, как хочешь, чтобы относились к тебе. И теперь, я задаю тебе основной вопрос. Что ты хочешь лично для себя в будущем, Намджун? Подсудимый встал со своего места, его спина была сгорблена, руки плетьми висели вдоль тела. — Я бы хотел, — неуверенно начал бывший главарь, — быть примерным отцом для своих детей и хорошим мужем для своей жены. — А что ты можешь предложить обществу, в котором собираешься жить дальше? — продолжал судья. — Я могу и хочу быть полезен. Поручите любую работу, любое задание. Я справлюсь. У слушателей создавалось впечатление, что подсудимый хватается за соломинку. — Испытайте меня, — в надежде выкрикнул он. — Несомненно, так и будет. Мы даём тебе шанс стать другим человеком, быть примером для таких же заблудившихся в потёмках, идущих на поводу своих низменных желаний. Судья сделал продолжительную паузу, во время которой каждый смог задуматься о своей жизни. — Ким Намджун, вы свободны! Я верю вам. И в подтверждение моих слов и укрепления вашей веры, я вручаю вам первый экземпляр печатного издания Библии. Пусть Слово Божье поселится в вашем сердце. Раздались аплодисменты. Сначала робкие, а потом более уверенные. Улыбки осветили лица людей. Эта минута сплотила всех вокруг и словно накрыла Божьей благодатью. В толпе Намджун разглядел Рози с мальчиками, которых она крепко держала за руки. Крупные слёзы катились по её щекам, губы шептали: «Спасибо, спасибо, спасибо… Небесам…» Примечание: там, где книга написана с маленькой буквы, она обозначена как просто печатное издание, а где несёт смысл главной Книги (Библии) — с большой буквы.