Эстетическая формула

Талия Хо Чжисяо оказалась прочно зажатой между бедер Дин Инаня. Их языки снова переплелись с прежней ловкостью, пробуждая самые сокровенные желания в сердцах обоих. Они договаривались просто помочь друг другу руками, но происходящее на кровати все больше напоминало полноценную бурную прелюдию к занятиям любовью. Правая рука Хо Чжисяо уже скользнула вниз, намереваясь пробраться под резинку домашних шорт секретаря, но в этот момент Дин Инань резко перехватил его за запястье. Он увернулся от очередного поцелуя и тяжело задышал: — Стой... Сначала помой руки. Хо Чжисяо только что усердно массировал ушибленное колено Дин Инаня, так что на его правой ладони все еще оставался плотный слой согревающего сафлорового масла. Из-за спешки его техника была хаотичной: мазью оказались густо испачканы не только ладони, но и подушечки пальцев. Если бы это едкое масло сейчас попало на нежную кожу его мужского достоинства, ощущения были бы непередаваемо жгучими. — Я буду действовать левой, — Хо Чжисяо явно не хотел останавливаться на самом интересном месте. Он уперся испачканной правой рукой в матрас рядом с головой Дин Инаня, а чистую левую решительно запустил под его нижнее белье. — Вообще-то я не хотел, чтобы ты надевал эти трусы, — Хо Чжисяо интимно облизал губы Дин Инаня, одновременно поглаживая его упругие ягодицы. — Но теперь ладно, я сниму их сам. Одним ловким движением Хо Чжисяо стянул с него и домашние шорты, и боксеры. К этому моменту возбужденный член Дин Инаня уже полностью распрямился. Хо Чжисяо игриво постучал указательным пальцем левой руки по самой головке и, чуть прищурив глаза, тихо рассмеялся: — Надо же, какой он у тебя аккуратный и милый. Подобные интимные комплименты обычно смущают мужчин, и Дин Инань всегда подсознательно переживал из-за своих средних размеров, поэтому услышать такое вслух от избалованного босса было вдвойне неловко. — Если хочешь трогать — трогай, — Дин Инань раздраженно нахмурился, пытаясь скрыть смущение. — Хватит болтать глупости. — Тебе не нравится это слушать? — Хо Чжисяо, избавившись от лишней одежды, снова навалился на него всем телом. Он приник губами к груди секретаря, дразня языком маленький сосок. — Но у тебя здесь тоже все очень милое. От внезапной сладостной ласки Дин Инань непроизвольно выгнул спину и громко застонал. Но тут же, устыдившись своей слабости, он уперся подбородком в грудь и сердито посмотрел на Хо Чжисяо: — Ты можешь делать это молча? Дин Инань не любил излишней сентиментальности в постели. Он признавал, что перед красотой Хо Чжисяо трудно устоять, но предпочитал воспринимать это как чистое физиологическое удовлетворение, а не искать в случайной связи психологический комфорт. — Хорошо, — покорно согласился Хо Чжисяо и сосредоточился на ласках губами. Нежная кожа быстро налилась кровью, и Дин Инань почувствовал, как его возбуждение стало твердым как камень. — Хо Чжисяо! — не выдержал Дин Инань, хватая его за плечи. — А твоя рука где? Раз уж они вызвались помочь друг другу, процесс должен был приносить обоюдное удовольствие. Дин Инань не собирался быть неблагодарным эгоистом, который только получает ласки, он и сам был готов простимулировать пах Хо Чжисяо. Но странность заключалась в том, что босс увлеченно ласкал его ртом, а руки парня оставались подозрительно неподвижными. — Так ты хочешь, чтобы я прикоснулся к тебе руками? — Хо Чжисяо оторвался от его груди и лукаво приподнял глаза. Вопрос звучал буднично, но Дин Инань, взглянув в лицо начальника, отчетливо прочитал в его глазах скрытую насмешку. Хо Чжисяо словно намеренно дразнил его, вынуждая просить о ласке. Из серии: «Пока сам не попросишь, я пальцем не шевельну». Дин Инань почувствовал легкий укол упрямства. Хо Чжисяо вел себя как капризный ребенок, но секретарь слишком хорошо научился разгадывать его мысли за годы работы. — Если ты не прикоснешься, я тоже ничего делать не буду, — спокойно ответил Дин Инань, откидывая голову назад. В этой безмолвной борьбе характеров никто не хотел уступать первым. Дин Инань демонстративно замер, решив переиграть босса на его же поле. Но Хо Чжисяо, оценив его невозмутимость, лишь тихо хмыкнул. Он скользнул выше, вновь целуя секретаря в губы, а затем его левая ладонь наконец плотно обхватила разгоряченное мужское достоинство Дин Инаня. Своими длинными, сильными пальцами он начал уверенно и ритмично двигаться вверх и вниз, лаская его основание и чувствительную головку. От этих умелых, четких движений у Дин Инаня мгновенно помутилось в голове. Все мысли вылетели из сознания, уступая место чистой, концентрированной эйфории. Нижняя часть тела налилась нестерпимым жаром, и Дин Инань почувствовал, что находится на грани мощного взрыва. Наверное, заставить собственного босса так усердно доводить тебя до оргазма — это пик карьерного роста для любого секретаря, верно? Однако Хо Чжисяо не стал доводить дело до финала слишком быстро. Он внезапно замедлил темп, плавно спустился поцелуями к его животу и нежно прижался губами к линии талии. Такая резкая смена ритма заставила сердце Дин Инаня сладко сжаться от волнения. Если бы не подвернутая лодыжка, он бы прямо сейчас перевернул этого наглого топ-менеджера, прижал к матрасу и зацеловал бы до изнеможения. Но суровая реальность была такова, что из-за травмы его подвижность была сильно ограничена, и конкурировать с Хо Чжисяо физически он не мог. Дин Инань облизнул пересохшие губы и хрипло позвал: — Хо Чжисяо. — М-м? — Хо Чжисяо приподнял голову, его глаза потемнели от страсти. — Не останавливайся. Продолжай. Дин Инаню пришлось признать свое поражение в этой безмолвной игре. Хо Чжисяо довольно усмехнулся, вновь уверенно перехватил левой рукой его член, слегка прикусил Дин Инаня за мочку уха и прошептал: — Тебе ведь нравится, когда я это делаю? — Да... — выдохнул Дин Инань. Он не был лицемером: раз уж признал поражение, то скрывать удовольствие не имело смысла. В конце концов, они уже зашли слишком далеко, и если сейчас начать строить из себя недотрогу, то чистые убытки превысят всю выгоду от процесса. — Ты даже не представляешь, как сильно я хочу тебя трахнуть по-настоящему, — хрипло выговорил Хо Чжисяо, ускоряя движения руки. — Представляю, — Дин Инань постарался пропустить эти опасные слова мимо ушей. — Я хочу довести тебя до слез, — продолжал шептать Хо Чжисяо, совершенно теряя голову. — Чтобы ты плакал подо мной и умолял: «Брат, полегче»... Дин Инань даже в такой момент умудрился иронично приподнять бровь: — Боюсь, тебе придется очень сильно постараться. Хо Чжисяо, судя по всему, такой ответ не воодушевил, и он снова требовательно заткнул ему рот глубоким поцелуем. Дин Инань поймал себя на мысли, что поцелуи с Хо Чжисяо приносят ему особое, ни с чем не сравнимое удовольствие. Это было похоже на практику Тайцзи: они плавно перетекали друг в друга, угадывая движения партнера без лишних слов, и этот ритм не давал им обоим захлебнуться во внезапной вспышке эмоций. Приятные ощущения внизу живота становились все острее, и Дин Инань, поддавшись порыву, осторожно обхватил талию Хо Чжисяо своей здоровой ногой, увлекая его ближе. Из-за этого движения его бедра приподнялись, и Хо Чжисяо, действуя на автопилоте, собственническим жестом скользнул рукой еще ниже, пытаясь очертить пальцами интимную зону между ягодиц Дин Инаня. Конечно, в пылу ласк такое прикосновение могло бы показаться приятным, и Дин Инань не имел ничего против легких ласк своего «заднего двора». Но в следующую секунду в его голове словно взорвалась ослепительная белая вспышка осознания. Левой рукой Хо Чжисяо продолжал ласкать его спереди, а палец, которым он только что коснулся интимного места сзади, принадлежал... его правой руке! — Хо Чжисяо! — Дин Инань резко сжался, буквально защемляя чужие пальцы. — Твоя правая рука! На ней же сафлоровое масло! — Оу... — до Хо Чжисяо, кажется, только сейчас дошел весь весь ужас ситуации. Он пулей выдернул руку и сдавленно произнес: — Черт. Прости. Пошли скорее в ванную, надо промыть. Хо Чжисяо подхватил Дин Инаня на руки, дотащил до душевой кабины и честно попытался помочь ему смыть мазь, но взбешенный секретарь безжалостно выставил начальника за дверь. Он ведь русским языком просил этого идиота помыть руки перед началом! Но тот упрямо проигнорировал предупреждение, и в итоге расплачиваться за чужую невнимательность пришлось именно ему. Дин Инань тяжело оперся о бортик раковины, судорожно настраивая холодную воду, чтобы тщательно промыть пострадавшие ягодицы. Поначалу ледяные струи действительно принесли облегчение, нейтрализуя жгучий эффект мази. Однако со временем холодная вода перестала помогать, и несчастная «хризантема» в полной мере ощутила на себе все прелести контраста: ее одновременно и знобило от холода, и немилосердно пекло изнутри. Это был настоящий двойной мир льда и пламени. Чем дольше Дин Инань отмывался, тем сильнее закипал от злости. Ему хотелось материться в голос. Потому что сафлоровое масло, как назло, оказалось ядреным и чертовски острым.

***

— Мы... продолжим? — осторожно спросил Хо Чжисяо, когда Дин Инань, сердито прихрамывая, вернулся в комнату. Хо Чжисяо помог ему лечь и аккуратно присел на край кровати, но приближаться больше не рисковал — на его лице отчетливо читалось редкое для него чувство вины. Дин Инань не удостоил его ответом. Он молча взял с тумбочки чистые трусы, натянул их и демонстративно накрылся одеялом до самого подбородка, всем своим видом показывая, что секс-шоу окончено. — Ну прости, — Хо Чжисяо виновато поджал губы. — Это полностью моя вина. Я не подумал. Дин Инань сохранял ледяное спокойствие, уткнувшись в экран своего мобильного телефона и делая вид, что в комнате он находится в гордом одиночестве. — Секретарь Дин, — Хо Чжисяо пододвинулся ближе, в его голосе появились заискивающие, забавные нотки. Но Дин Инань сейчас меньше всего на свете хотел разговаривать с человеком, который устроил ему этот филиал ада в штанах. — Обещаю, в следующий раз я буду предельно осторожен, — предпринял еще одну попытку Хо Чжисяо. Дин Инань мысленно выругался: «Ты еще и на "следующий раз" надеешься, чудовище?» Хо Чжисяо, видимо, угадал его мысли по выражению лица и поспешно добавил: — Ну ты же сам чувствуешь, что в физическом плане мы идеально подходим друг другу. «Это вообще другой вопрос», — подумал секретарь. — В этот раз просто обстоятельства так сложились, травма эта... В будущем такого точно не повторится. «Ну да, свежо предание», — скептически отметил про себя Дин Инань. — Секретарь Дин, — жалобно позвал Хо Чжисяо, не получая никакого ответа. — Ну не злись, ладно? Было очевидно, что молодой наследник строительной империи совершенно не умеет извиняться и умасливать людей. Но то, что он сейчас так смиренно и кротко топтался у постели своего подчиненного, наглядно доказывало: его действительно чертовски мучила совесть за допущенную глупость. Но Дин Инань оставался непреклонен. Он упрямо игнорировал босса, целенаправленно листая ленту новостей. Хо Чжисяо, заработав головную боль от этой игры в молчанку, в досаде взъерошил свои безупречно уложенные волосы и вернулся на свою половину кровати. Через пару минут он подтащил к себе ноутбук, открыл рабочий файл и негромко произнес: — Секретарь Дин, посмотри, пожалуйста. Что ты думаешь по поводу этой планировки фасада библиотеки? Стратегия была неплохой: Хо Чжисяо попытался перевести общение в сугубо официальное, рабочее русло. Будь ситуация стандартной, Дин Инань, вероятно, наступил бы на горло собственной песне, засунул обиду поглубже и профессионально обсудил бы проект. Но сейчас эта уловка выглядела слишком шитой белыми нитками. Дин Инань не был профессиональным архитектором, какие экспертные комментарии по фасаду от него вообще требовались? Поэтому секретарь сохранил каменное выражение лица, сделав вид, что внезапно оглох. Спустя пару минут Хо Чжисяо тяжело вздохнул и захлопнул крышку ноутбука, признавая поражение в попытках примирения. В номере воцарилась глухая тишина. Дин Инань рассеянно листал соцсети. В интимном месте все еще ощущалось неприятное, пульсирующее жжение, которое напрочь отбивало желание двигаться, а в душе росла глухая обида на безалаберного босса. Что касается самого Хо Чжисяо, он притих на своей кровати и увлеченно строчил что-то в своем смартфоне. Через пару минут телефон Дин Инаня тихо вибрировал. В верхней части экрана всплыло уведомление из WeChat — Хо Чжисяо прислал ему картинку. Любопытство взяло верх. Дин Инань кликнул по сообщению и увидел фотографию их щенка, Сан Байсуя. Пес уныло лежал на коврике, положив морду на лапы, а прямо поверх снимка огромными буквами было выведено: «Я ОШИБСЯ». Следом полетела целая серия фото и коротких гифок с собакой. На одной из них Сан Байсуй умильно вилял хвостом, а у него на голове красовалась прифотошопленная надпись: «Не сердись, пожалуйста». В голове Дин Инаня образ несчастного виноватого щенка необъяснимым образом наложился на образ Хо Чжисяо. Секретарю на мгновение показалось, что это сам большой и грозный босс сейчас сидит рядом и уныло виляет воображаемым хвостом, вымаливая прощение. Губы Дин Инаня предательски дрогнули, ему безумно захотелось рассмеяться, но он вовремя взял себя в руки и сохранил абсолютно бесстрастное выражение лица. В этот момент Хо Чжисяо прислал короткое видео. На нем Сан Байсуй, запертый в своем загончике, умудрился как-то нагадить, а теперь с самым целеустремленным и преданным видом отчаянно тянул лапы через прутья решетки, пытаясь дотянуться до собственных экскрементов и сожрать их. Вот тут Дин Инань уже не выдержал. Он прыснул и тихо, искренне рассмеялся. Хо Чжисяо тут же отложил телефон, повернулся к нему всем телом и с надеждой спросил: — Ну все, ты больше не сердишься? Дин Инань мгновенно стер улыбку с лица и сухо поинтересовался: — Мастер Хо, ты хоть представляешь, насколько «острые» ощущения испытывает сейчас моя задница по твоей милости? Хо Чжисяо на секунду завис, а затем выдал: — Ну... Прости, конечно. Но твоя задница в любом случае выглядит чертовски привлекательно. Одно «острое» ощущение явно стоило другого, и в голове у Хо Чжисяо даже в такой момент продолжали крутиться пошлые мысли. Однако, вовремя заметив, как опасно сузились глаза секретаря, он быстро пошел на попятную: — Ладно, ладно, я просто пошутил. Дин Инань со вздохом облегчения заблокировал экран телефона и отложил его на тумбочку. Хо Чжисяо, не поняв этой пантомимы, неуверенно переспросил: — Секретарь Дин... Так мы мир? Дин Инань не стал отвечать прямо. Он плотнее укутался в одеяло, отвернулся к стене спиной к начальнику и тихо бросил: — Спокойной ночи. Сан Байсуй: «Я слишком дорого плачу за благополучие этой семьи...»