«Мелодия Исцеления в Тишине Лукедонии»

Воздух в лаборатории Франкенштейна был пропитан запахом озона, антисептиков и тяжелой, давящей маны. Элиан лежал на медицинской платформе, окруженный мерцающими датчиками, которые сходили с ума, вычерчивая рваные линии его жизненных показателей. Его тело периодически выгибалось в судороге — золотистая мана Грея конфликтовала с остатками враждебной энергии Союза, которую он поглотил во время боя, пытаясь защитить Рейзеля. Франкенштейн работал с лихорадочной скоростью. Его пальцы летали над клавиатурой, а глаза, подернутые безумным блеском, метались от мониторов к телу Элиана. — Идиот... самоотверженный идиот, — шипел он сквозь зубы. — Ты хоть понимаешь, что ты сделал? Ты не просто «перекачал» ману. Ты использовал свое тело как фильтр для Кровавого Поля Мастера. Ты пропустил через себя его разрушительную мощь, чтобы выдать её врагу в оболочке жизни. Твои клетки... они буквально сгорают от перегрузки. Рейзель стоял в углу, неподвижный, как изваяние. Его взгляд был прикован к лицу Элиана, которое из бледного стало почти восковым. Вокруг Ноблесс воздух вибрировал от сдерживаемой ярости. Каждое прерывистое дыхание юноши отдавалось в нем физической болью — той самой связью, которую они закрепили в саду. — Он выживет, Франкенштейн? — голос Рейзеля был тихим, но в нем слышался рокот надвигающегося шторма. Франкенштейн замер, на мгновение встретившись взглядом с Мастером. — Мастер... его структура уникальна. Он Благородный, но его мана ведет себя как живой организм с собственным интеллектом. Она латает его изнутри, но ей не хватает ресурсов. Если мы не найдем способ стабилизировать этот «резонанс», он превратится в пустую оболочку. Его душа просто выгорит. Внутри золотого сна Пока его тело боролось за выживание, сознание Элиана находилось в странном месте. Это не была пустота. Это был бескрайний океан золотистого света, по поверхности которого расходились алые круги. Элиан чувствовал присутствие Рейзеля здесь. Это не было физическое присутствие — это была сама суть Ноблесс, его печаль, его долг, его бесконечное время. «Я не дам тебе уйти в эту тьму», — думал Элиан, пытаясь ухватиться за ускользающие нити своей маны. — «Я обещал тебе счастливый финал. А в счастливых финалах никто не умирает от магического истощения на первом же сюжетном повороте». Внезапно золотой океан задрожал. Тень Союза, коснувшаяся его во время боя, начала прорастать черными шипами. Это был вирус, специально разработанный для подавления Благородных, и теперь он пытался поглотить источник Элиана. — Ну уж нет... — Элиан в своем ментальном пространстве сжал кулаки. — В моем мире вирусы лечат антибиотиками, а в этом — чистой волей. Он заставил свою ману вспыхнуть. Это была не просто магия. Это было его знание о будущем, его привязанность к персонажам, его желание изменить мир, ставший его домом. Золотой свет начал пожирать черные шипы, перемалывая их в чистую энергию. Пробуждение и гнев Мастера В реальности тело Элиана внезапно расслабилось. Датчики стабилизировались. Франкенштейн выдохнул, вытирая пот со лба. — Невероятно... он сам подавил инфекцию. Его регенерация... она адаптируется к угрозам быстрее, чем любой искусственный вирус. Элиан медленно открыл глаза. Первое, что он увидел — алые глаза Рейзеля, находившиеся в нескольких сантиметрах от его лица. Ноблесс склонился над ним, и его дыхание коснулось кожи Элиана. — Рей... — прошептал Элиан, пытаясь поднять руку. — Ты... ты обедал? Рейзель на мгновение зажмурился, словно эти нелепые, обыденные слова были для него важнее всех клятв мира. Он осторожно взял руку Элиана и прижал её к своей щеке. — Ты напугал меня, Элиан де Грей, — негромко произнес Рейзель. В его интонации было столько невысказанного, что Элиану стало жарко, несмотря на озноб. — Прости, — Элиан слабо улыбнулся. — Зато эффект был что надо. Видел, как тот парень разлетелся? Это называется «передозировка счастьем». — Больше так не делай, — Рейзель отстранился, и его взгляд снова стал холодным и решительным. Он повернулся к Франкенштейну. — Подготовь всё. Мы не будем ждать, пока Союз придет за ним снова. — Мастер? — Франкенштейн удивленно приподнял бровь. — Мы нанесем удар первыми, — Рейзель выпрямился, и его аура Кровавого Поля мгновенно заполнила лабораторию, заставляя металлическое оборудование стонать от напряжения. — Они посмели посягнуть на то, что принадлежит мне. Они заставили его страдать. Лукедония может молчать, но Истинный Ноблесс — нет. План возмездия Весь остаток дня в доме царило зловещее оживление. Франкенштейн, получив карт-бланш от Мастера, начал отслеживать сигналы Старейшин с помощью спутников. Его глаза сияли предвкушением резни. Элиан, которого заставили выпить литр какой-то тошнотворной восстанавливающей смеси, сидел в кресле, завернутый в плед. Он понимал: канон окончательно пошел под откос. В оригинале Рейзель был пассивным защитником, он вступал в бой только тогда, когда угрожали его друзьям. Но сейчас... сейчас он превращался в агрессора. И причиной был Элиан. «Я хотел спасти его от одиночества, — думал Элиан, наблюдая, как Рейзель молча созерцает ночной город, — а в итоге превратил его в ревнивого бога-разрушителя. Ну что ж, в этом тоже есть свой шарм». Он поднялся и подошел к Рейзелю, накидывая плед и на его плечи тоже. — Рей, если мы собираемся разнести Союз, давай сделаем это красиво. Никаких скучных битв на складах. Если уж ты решил показать им свою мощь, пусть это будет так, чтобы они запомнили это на следующие восемьсот лет. Рейзель обернулся, его рука по-хозяйски легла на талию Элиана, притягивая его ближе. Резонанс между ними вспыхнул с новой силой. Элиан почувствовал, как мана Рейзеля обволакивает его, создавая невидимую броню. — Они узнают, — пообещал Рейзель, глядя в золотистые глаза Элиана. — Они узнают, что солнце Лукедонии теперь светит только для меня. И любая тень, что попытается его закрыть, будет стерта. Элиан прижался к нему, чувствуя, как его сердце бьется в унисон с сердцем Ноблесс. Впереди была битва, которая должна была изменить историю этого мира навсегда. И Элиан был готов — ведь рядом с ним стоял человек, ради которого он прошел сквозь смерть. — Кстати, Рей, — шепнул Элиан, — после того, как мы всех победим... ты всё-таки попробуешь тот рамен с морепродуктами? Я купил его специально для тебя. Рейзель чуть заметно улыбнулся — той самой редкой, драгоценной улыбкой, предназначенной только для одного человека. — Да. После того, как этот мир станет безопасным для тебя. В тенях за окном Франкенштейн довольно оскалился. Охота на Союз официально была открыта.