Запах его лжи

      За дверью раздаются такие басы музыки, что стекла противно дребезжат, но это совершенно не мешает отрывающимся внутри дома молодым людям. Разноцветный свет из окон раскрашивает лужайку перед домом, и Минхо прослеживает эти пятна взглядом, а потом открывает резко дверь. Волна звука, запахов и света окатывает его с ног до головы.              Дом Чанбина ломится от студентов, и в голове альфы мелькает мысль, хорошо, если соседи не настучат его уехавшим на выходные родителям о том, какую тусу закатил их сын.              Чувствительный до чужих запахов нос непроизвольно морщится, но потом он глубже втягивает воздух, непроизвольно ища определенный аромат.              И, конечно, находит.              Ухмылка сама растягивает губы, а тело двигается вперед, расталкивая толпу перед собой. Пальцы перехватывают стаканчик с каким-то намешанным коктейлем на журнальном столике, и он продолжает двигаться к своей цели, словно на нем шоры и он не видит ничего вокруг.              Внутри бурлит агрессия, перемешанная со странным тянущим чувством, и он даже не замечает, как несколько человек на его пути просто отшатываются, только бы не попадаться ему сейчас.              Но сильная хватка на руке немного приводит в чувство альфу. Минхо стопорится на месте и, мотнув головой, обращается к тому, кто решился его задержать перед своей целью.              – Чан-и, ты хочешь мне руку сломать и остаться без форварда?              Брови взлетают вверх, а лицо растягивает маленькая улыбочка, которая только кажется очень милой и невинной, вгоняя не знающих людей в диссонанс. Но те, кто знает Минхо давно, никогда не обманываются ей, поэтому пальцы Чана только чуть расслабляются, но держат все так же крепко, чтобы альфа оставался на месте.              – Минхо, давай не сегодня. От тебя пышет агрессией.              Улыбка Минхо перерастает в свою следующую стадию – оскал. Он не рычит – нельзя позволять себе такое с друзьями. Хотя сейчас очень хочется, потому что старший альфа пытается его явно отвлечь.              – Я само спокойствие. Он же где-то тут, я чувствую его запах.              Минхо ведет носом, словно ищейка, обнаружившая добычу. Голова Чана непроизвольно дергается, и пальцы Минхо чуть сильнее сжимают картонный стаканчик.              Как же он прав. Этот запах он узнает из тысячи, и он не затеряется в других.              Чан проводит свободной рукой по лицу, останавливая пальцы на глазах, и чуть нажимает на них указательным и большим. Усталый выдох покидает его грудь, но альфа следит за всем этим со скучающим выражением лица. Пытается держаться и не показывать, как внутри все клокочет от негодования.              – Минхо, будь… ммм… умнее всего этого. Ты же старше.              – Ох, это так не действует. Нечего защищать этого маленького сучоныша.              Старший чуть дергает его за запястье, и Минхо прищуривает глаза, наморщивая нос, и другому альфе приходится также взять себя в руки.              – Не забывай, что он мой младший.              Чан пытается звучать успокаивающе, но все его слова проносятся мимо Минхо.              – Я же ему ничего не сделаю, мы просто поговорим… о том, как нельзя поступать.              – Почему я вообще подумал, что познакомить вас будет отличной идеей.              Разочарованный вздох слетает с чужих полных губ. Минхо хмыкает и выдергивает руку из хватки. Он как сейчас помнит этот момент годичной давности, как друг после тренировки был в приподнятом настроении и не затыкался от того, что его младшенький поступил к ним в университет и им наконец надо познакомиться.              – Я уверен, вы подружитесь. Я, когда тебя еще первый раз увидел, сразу подумал, что вы точно найдете общий язык.              Минхо безуспешно пытался засунуть скомканную комом форму в сумку, игнорируя тот факт, что если он ее сложит, то она точно влезет. Но упорства и нехотения этого делать ему было не занимать, так что молнии пришлось поддаться и все же, скрипя, застегнуться. Он победно выдохнул, сдувая упавшую челку, наблюдая, как Чан плечико к плечику складывает футболку.              – С чего ты вообще это решил?              – Потому что таких двух дебилов на планете Земля еще надо поискать.              Минхо на это только закатил глаза и закинул спортивную сумку на плечо. Тело после тренировки и горячего душа было распаренным и пульсирующим усталостью. Он бы с удовольствием сейчас пошел домой и завалился спать, еще чтобы его нос отдохнул от всех ярких запахов за день.              Но отказывать воодушевленному Чану не хотелось, потому что тот за последние месяцы уже прожужжал ему все уши о своем младшеньком – Джисони, как тот очень любил его называть.              Они вывалились из раздевалки, и Чан, не переставая печатать на своем телефоне, все рассказывал, что Джисон так же как и Минхо любит ужастики, что у него такой же своеобразный юмор, и он тащится от динозавров. И вообще этот мелкий альфа очень ждет знакомства, потому что не только Минхо страдал от болтовни Чана о друге.              Джисон, пока неизвестный ему, страдал тоже.              Минхо не то чтобы не любил новые знакомства, он просто относился к ним ровно, чаще предпочитая большому кругу новых людей уже маленький и знакомый ему. Всегда легче было встретиться со старым другом и сохранить эту связь, чем пытаться завести еще несколько новых.              Особенно, когда твой нос чувствительный и новые ароматы всех вокруг утомляют.              Минхо почувствовал яркий аромат даже раньше, чем Джисон заметил их. Эта смесь табака, корицы и цедры апельсина окатила рецепторы волной, и он вдохнул глубже, сам не осознавая этого, – на языке расплывалось цитрусовое послевкусие с легкой горечью, вызывающее излишнее слюноотделение и огромное желание втянуть его еще глубже. Так что ему даже пришлось сглотнуть и медленно моргнуть, когда его глаза встретились с темными и круглыми чужими.              По Минхо прошелся изучающий взгляд, и он заметил, как дернулся кадык этого альфы. Джисон явно завис на нем, чуть приоткрывая рот и не отрывая от него взгляда, пока Минхо не усмехнулся и круглые глаза быстро переключились на верещащего в приветствии рядом Чана.              Альфа притянул парня к себе и хлопнул по спине, а потом развернулся и, устроив на его плече руку, как гордый отец, представил младшего.              – Джисон, это Минхо, я тебе о нем говорил. Минхо, это мой младшенький Джисон.              Улыбка Чана была такой яркой и светлой, Минхо понимал, что того переполняла радость от того, что он наконец может познакомить двух своих друзей. Но альфе в моменте не было до этого дела, все это воспринималось как через пелену, потому что чужой пронзительный взгляд с него не сползал, а аромат становился еще ярче, вызывая желание облизнуть губы, чтобы почувствовать его остатки.              Альфа заметил, как парень напротив моргнул и неосознанно повторил его движение, а после закусил губу. До чувствительных рецепторов Минхо донеслось это. В чужом аромате было то, что он никогда ни с чем не спутает.              Чистое, тяжелое и яркое возбуждение.              Возбуждение другого альфы.              Бровь Минхо вздернулась, а ухмылка растянула губы в хищном оскале. Пауза затянулась, и он краем глаза видел, как Чан уже открыл рот, чтобы что-то сказать, но Минхо был быстрее. Голова в моменте не думала, потому что все внутри заполонил чужой такой явный для него аромат. Ему просто хотелось немного подразнить.              – А этот малыш по альфам?              Звук стукнувшихся друг о друга зубов Чана раздался в повисшей после реплики тишине. Атмосфера изменилась в одно мгновение. Пальцы друга сжались на плече Джисона до побеления, а аромат взвыл в тревоге, пока тот сначала завис и осоловело моргнул.              Раздалось яростное, ничем не прикрытое рычание – и это был не Чан.              Минхо наблюдал за тем, как сощурились до этого так невинно выглядевшие круглые глаза, рот Джисона приоткрылся и, оскалив зубы, он еще раз рыкнул.              – Ты охуел?              Рука Чана спала с чужого плеча, потому что Джисон двинулся вперед, расправляя во вдохе грудь. Он был практически такого же роста, как и Минхо, но, может, чуть уже в плечах. Но тело его все равно было довольно спортивным. Чужой палец уперся прямо в грудь Минхо, больно надавливая.              Но он не шелохнулся.              Голова опустилась набок, и он тоже прищурил глаза, и язык пробежался по нижней губе. В чужом запахе вспыхнула неприкрытая злость, окрашивая все в горечь, но под этим слоем альфа все равно чувствовал чужое возбуждение. Он не мог ни с чем спутать – нос его никогда не подводил.              Интересно.              – Во-первых, малыш у тебя в штанах, охреневший ты мудак.              Палец еще раз больно ударил по груди, словно пытался вдолбить эти слова в Минхо.              – Во-вторых, если ты балуешься такими извращениями и подставляешь жопу другим альфам, не надо всех равнять под одну гребенку.              Шумный выдох вырвался из грудной клетки, и язык Минхо толкнулся в щеку. Он сцепил зубы и подался вперед, от чего чужой палец вдавился в него еще сильнее. Не то чтобы его могли обидеть слова о том, что он спит с альфами, но назвать его извращенцем – это надо охренеть в край.              – Повтори?              Чан вышел из ступора от шока, как быстро и совсем не в ту сторону, которую он хотел, развилось знакомство, втиснулся между ними, оттесняя Джисона за свою спину. Он уперся ладонями в раздувающуюся от вдохов грудь Минхо.              От ощущения еще больше поступающего феромона, который оседал на корне языка и перебивал все вокруг, Минхо мог поклясться, что возбуждение Джисона взлетело еще больше, и это злило до сжатых кулаков.              Этот маленький альфа сам его беззастенчиво желал. А Минхо тут извращенец.              – Твоему мелкому надо бы рот с мылом помыть.              Слова вырвались с рычанием, и в нос тут же ударил еще один оттенок чужого возбуждения. Неужели этого мелкого заводит рычание.              – Минхо, подожди… Джисон, он же так пошутил просто. Минхо любит такие шутки ниже пояса.              Чан крутанулся вокруг себя, теперь обращаясь к Джисону и примирительно выставляя руки, чтобы успокоить чужой гнев. Он безуспешно пытался сместить все к недопониманию и шутке.              Но ему не удалось.              – Пускай свои шутки себе в жопу заткнет.              – Ох нет. Я думаю, это твоя задница хочет члена, маленький альфа. Мой нос все чувствует.              Минхо показательно вздохнул и увидел, как щеки налились румянцем, который не скрыл даже медовый оттенок кожи. Из груди Джисона снова раздался рык, а кулаки сжались до побеления костяшек.              – Блядь, Минхо, пошутили и хватит. Я вот ничего не чувствую.              Минхо сощурился, не обращая внимания на Чана, потому что все внимание было приковано к лицу напротив. Глаза Джисона раскидывались молниями злости, но альфа видел, как тот напрягся и судорожно сглотнул при его словах.              Он чувствовал это колебание, как Джисон пытается спрятать все в своем запахе, но у него не удается. Ухмылка растянула губы, наблюдая за этими метаниями.              – Ты, конечно, редкостный обмудок.              Джисон выплюнул эти слова в сторону Минхо и, переведя уже совершенно другой взгляд на Чана, поморщился.              – Давай встретимся завтра, хен, меня тошнит от этой кислятины.              Он еще раз демонстративно скривился и, не дожидаясь слов от Чана, развернулся и ушел, натягивая на ходу на голову капюшон. Минхо было дернулся, упираясь в спину друга грудью, но тот стоял намертво.              Минхо пах виски и лимоном, и оскорбление чужого запаха считалось в обществе вершиной неуважения.              А Джисон именно это и сделал.              – Какого хрена, Минхо?              Альфа развернулся к нему, сведя свои брови к переносице. Руки сложил на груди, и весь его вид выражал крайнюю степень разочарования и недовольства. Внутри неприятно заскребло, но Минхо заткнул это ощущение поглубже, посмотрев из-под бровей в упорном непринятии чужого разочарования, и цыкнул.              – Я пошутил. Хрен ли он такой нежный.              Он отвернулся, чтобы не встречаться со сверлящими глазами напротив, и толкнул языком щеку. Его тут еще отчитывать будут, хотя и мелкий альфа тоже совершенно не держит язык за зубами.              – Это пиздец.              Чан провел ладонью по лицу и тяжело вздохнул. Плечи его опустились, и, закинув голову наверх, он поджал губы.              – Познакомил, блять.              И вроде даже после такого можно было бы все замять. Минхо наблюдал за попытками Чана это сделать и даже возможно мог бы признать свою каплю вины в том, что произошло. Но от вида мелкого альфы, который демонстративно морщил нос, когда они встречались, а потом Минхо ловил его взгляд и все те же нотки желания в терпком запахе, внутри все разливалось жгучим раздражением.              А когда Чан его еще и привел в команду на ту же позицию, что и у Минхо, внутри вообще все взвыло так, что, когда он захлопывал свой шкафчик, тот противно поскрежетал, а внутри отвалилась полка.              – Чан, какого хрена?!              – Вообще-то я тебе с самого начала говорил, что он придет в команду сначала на замену. Кто же знал, что вы при первом знакомстве поссоритесь.              Друг в противовес ему сохранял спокойствие. Хотя по напрягшимся плечам было видно, что он тоже сдерживает себя и старается сохранять между ними нейтралитет.              Он присел на лавку и расшнуровывал кроссовки, пока Минхо стоял над ним, сжимая руки в кулаки. Обычно его до такого накала ничего не могло довести, но Джисон поднимал что-то из глубины души и бесил просто своим существованием.              – Что ты так переживаешь? Ты все равно выпускаешься в этом году, он как раз пока сыграется с командой, будет хорошая замена.              – Я не переживаю о своей позиции.              Минхо опять вернулся к своему шкафчику и начал поправлять свалившуюся полку, которая с противным металлическим скрежетом все так же не хотела вставать в пазы.              – На твоем месте стоило бы.              Его голова как в замедленной съемке повернулась к двери, откуда раздался голос, глаза прищурились, а пальцы вцепились в многострадальную полку. Джисон стоял расслабленно, в руке у него болтался рюкзак с мягким брелоком-Кальцифером.              Где-то на фоне раздался разочарованный стон Чана.              – Джисон, сдрысни отсюда.              Он произнес это вымученно, но совсем не по-злому. Ему их собаченья уже надоели. Они так и норовили задеть друг друга в коридоре, если их пути вдруг пересекались. Сверлили взглядами, так, что напряжение поднималось у всех вокруг.              – Я просто пришел занять свой шкафчик, хен.              Тот перевел взгляд на Чана, и Минхо наблюдал, как тот сразу меняется, становясь чуть ли не самым прилежным на вид студентом университета.              – Какой свободный?              – Для тебя никакого.              Свободный шкафчик, на котором работал замок и он нормально закрывался, был только рядом с Минхо, и это начинало злить еще больше. Он с шумом установил полку на место и начал раскладывать попадавшие с нее вещи, пытаясь занять руки и не обращать внимания на этого альфу.              Но его аромат уже заполонил все его легкие, из ушей только пар не шел, как он пытался себя сдержать и не наговорить всего, что думает о мелком гаденыше.              – Рядом с Минхо только.              – Не хочу с ним рядом. Вдруг заражусь его извращенством.              – Ты мелкий сучоныш.              Минхо выглянул из-за дверцы, оскалив зубы. Он не помнил, когда с ним такое вообще происходило, – может, в средней школе, когда ты только понимаешь свой вторичный пол и пубертат бьет тебя наотмашь. Гормоны и настроение скачет, и ты не можешь себя контролировать. Только Минхо уже не подросток, но внутри все бурлило так, что сдерживать себя не получалось.              – Успокойтесь, блять!              Чан сбрасывает кроссовок с ноги, и его глаза не предвещают ничего хорошего. Он переводит тяжелый взгляд с одного на другого.              – Вы меня заебали. Вы будете играть в одной команде, так что вам придется примириться с существованием друг друга. Джисон, занимай шкафчик и не пизди. Минхо, блять, успокой свои феромоны, ты нас задушишь ими, и тоже успокойся.              Минхо в удивлении перевел взгляд на друга, сам даже не заметил, как непроизвольно начал давить. Он чуть дернул головой, но усмирил свой запах. Джисон же, надувшись, но ничего не сказав старшему, с фырком подошел ближе и начал раскладывать вещи в соседнем шкафчике.              Глаза Минхо зацепились за красные пятна, расцветающие на его шее, за то, как грудь вздымается отрывисто, словно альфа не хочет вдыхать много воздуха, а руки его чуть подрагивают. Нос Минхо шумно втягивает воздух, и вот оно. Опять. Это желание, скрытое за слоями недовольства и раздражения, но не ускользающее от его обоняния.              Краем уха Минхо слышит, как на фоне копошится Чан, что-то бубня себе под нос про непроходимых идиотов, которые его бесят. Но глаза не хотели отрываться от сдвинутых бровей Джисона, который с остервенением раскладывал форму в своем шкафчике.              – Ты заебал пялиться.              Он бросил это тихо в пространство между ними, но с таким ядом, что можно было бы прожечь эти старые металлические дверцы.              – А ты заебал истекать желанием от моего запаха и того, как я злюсь.              Чужие движения стопорятся на полпути, и Минхо наблюдает за тем, как начинают ходить желваки на лице Джисона. Он точно попал в точку, и это разжигает еще больший азарт уколоть побольнее. Ухмылка тянет губы, а на корне языка приятно ощущается чужой аромат.              Вжух молнии на сумке Чана разрывает эту секундную паузу, повисшую между ними.              – Джисони, я тебя подброшу до дома, так что кончай там возиться.              Тот с шумом запихивает свои вещи как попало в ящик и с грохотом его закрывает, напоследок бросая злой взгляд на Минхо. Только не рычит для веса.              Все это и смешит, и раздражает Минхо до предела. Он только быстро прощается с Чаном, который жмет плечами и подталкивает младшего в спину. Ему слишком страшно оставлять этих двоих наедине, потому что просто словами это не закончится.              А их разбитых рож наблюдать тоже не хочется.              С этого момента стало еще хуже, потому что виделись они слишком часто, все тренировки рядом, посиделки командой тоже заставляли их находиться в одном пространстве. Минхо становился невольным слушателем, когда Джисон что-то рассказывал, и понимал, что, если бы не грязный рот мелкого и его такое ярое отвержение, они могли бы действительно подружиться.              Потому что Чан был прав. Они реально похожи.              Судя по всему, своим влечением к альфам тоже.              Минхо это не скрывал, но и не афишировал. Ему нравились как омеги, так и альфы, и не то чтобы на его пути попадалось много открытых к такому взаимодействию альф.              Вот один пример Джисона чего стоит.              Команда уже откровенно ржала и подъебывала их тем, что, как только они оказываются в одной комнате, они расходятся по разным углам и можно ждать, когда рванет. Но Минхо понимал, что Джисон старается его сторониться, чтобы не палить себя своим запахом окончательно.              А Минхо боялся не выдержать и сорваться, когда маленький гаденыш опять что-то скажет в его сторону. Терпение у него тоже не безграничное, но тому явно нравилось доводить его. Альфа сразу ощущал эти яркие нотки возбуждения в его запахе, когда собственные кулаки сжимались в желании то ли вдарить, то ли прижать к себе так, чтобы тот захлебнулся в его запахе.              Джисон упорно называл его извращенцем, особенно когда увидел, как Минхо легко всех в команде лапает за жопы.              – Это что за пиздец?              Сначала Джисон застопорился и как-то весь сжался, но потом брови его взлетели, а нос сморщился, словно он подбирал реакцию специально. Минхо только что ударил Чанбина по заднице, пока тот шел в душевую, отмечая, что тот хорошо ее подкачал. Друг на это только покивал – такое поведение Минхо было для всех привычно.              Для всех, кроме Джисона.              – А ты не завидуй. Был бы ты не таким бесящим, я бы тебя тоже потрогал.              Минхо специально подковыривает и давит так, что уши Джисона краснеют от гнева. Внутри альфа признавал, что задница Джисона вообще достойна всяких похвал, это в общей душевой украдкой он смог рассмотреть. И ему не было за это стыдно. Но если он что-то скажет вслух, то драки точно не избежать. Тренер же за это по голове не погладит.              – Держи свои культяпки при себе.              Джисон только рыкнул и хлопнул шкафчиком, с гордой осанкой направляясь в душевую. Минхо не удержался и облизнул взглядом узкую талию.              Вот если бы…              Минхо тоже не оставался в долгу.              И когда на одной из посиделок Джисон пожаловался, что все никак не может дочитать финал «Магической битвы» и как ниндзя уворачивается от всех спойлеров, не заходя в соцсети, он в тот же миг ухмыльнулся и чуть отпил из своей бутылки, покатав пиво во рту.              Уже знал, что сделает. Только надо дождаться момента.              Он с щекочущим внутренности удовольствием от предстоящей пакости в конце вечера подошел вплотную к Джисону. Взгляды сокомандников настороженно прилипли к ним, но его словно ничего не смущало. Под тихий чужой вдох и стопор Минхо наклонился к уху альфы, обдавая его горячей волной выдоха.              – Годжо Сатору умрет в новой главе.              Джисон зарычал, и его аромат волной обдал Минхо, который с наслаждением вдохнул его.              Они оба стали зависимыми от злости друг друга.              Хенджин успел в последний момент между ними вклиниться, упираясь ладонями в груди и разводя их.              – Парни-парни, не в моем доме. Кто потом кровь оттирать будет.              Джисон утробно рычал, пока Минхо самодовольно улыбался и натягивал куртку. Чужой аромат приятно оседал во рту, он провокационно облизнулся и сразу поймал взгляд на своем действии.              Такой предсказуемый маленький альфа.              Так в течение года и шла их иногда тихая, иногда не очень война.              Но сегодня все перешло границы.              – Ты знаешь, что он сделал?              Минхо напряженно вглядывался в Чана, который уже шумно дышал, но смотрел на него удивленно.              – Он сдал тренеру, что я курю.              – Нет, Минхо… он не мог.              Брови альфы напротив нахмурились, и он непроизвольно взглянул в другую часть комнаты, и Минхо проследил за его взглядом. Джисон стоял в окружении парней и что-то рассказывал, заливисто смеясь. Альфа непроизвольно повел носом, чужой аромат словно вел его к себе. Парень словно почувствовал, что его сверлят взглядом, тут же обернулся, и стаканчик остановился на полпути ко рту. Губы растянула ухмылка, и он отсалютовал им альфе.              Гул родился где-то внутри груди и неприкрыто вырвался из Минхо. Чан, быстро сориентировавшись, встал вплотную перед ним, загораживая обзор на мелкого альфу. Чужая ладонь с силой уперлась в его грудь, словно тот сейчас сорвется и побежит невзирая ни на что.              Минхо был готов сделать именно так.              В голове калейдоскопом проскакивали картинки несколькочасовой давности.              Он действительно иногда курил, потому что табак удачно забивал рецепторы и это приглушало чужие ароматы, которые иногда перегружали его до головной боли. Не самое здоровое решение, но он этим иногда пользовался. Особенно когда впереди была игра, до диплома оставалось несколько недель, а мелкий альфа так и маячил на горизонте, постоянно огрызаясь, но при этом истекая ароматом похоти по нему.              Ему просто надо было успокоиться.              Поэтому сигарета приятно тлела в пальцах, он сделал глубокую затяжку и выпустил дым в воздух, прикрывая глаза. В голове притуплялась какофония чужих ароматов, хоть табак и напоминал запах одного гаденыша. Он словно и сейчас его слышал.              Слишком вкусный и неприступный.              – Минхо!              Очередная затяжка застряла в горле после окрика строгого и знакомого голоса. Их тренер терпеть не мог эту вредную привычку и всегда грозился отлучить от игры, если вдруг увидит кого-то с сигаретой в руке.              Минхо только увидел, как за углом мелькнул чужой красный, но такой известный ему рюкзак с брелоком. Бешенство взвилось внутри, затапливая каждую клеточку. Он даже не слишком вдавался в слова отчитывающего его тренера. Руки сжимались в кулаки в надежде себя успокоить.              – Значит, твое место в следующей игре тогда займет… Джисон.              Альфа тут же вскидывает опущенную голову. Глаза быстро хлопают в неверии. Он столько готовился к этой игре. Она должна была стать его последней за университет.              – Тренер, так нельзя. Я столько готовился.              – Слышать ничего не хочу. Ты знал, на что шел.              Ступор сначала сменился ни с чем не сравнимым разочарованием, а потом его накрыла дробящая все внутри злость. Пелена застилала глаза, пока он бежал по коридору, словно ищейка ориентируясь на чужой аромат, – тот исчез, оставляя только легкий шлейф в раздевалке спортивного зала.              В желании выпустить пар Минхо ударил по шкафчику, и отрезвляющая боль в костяшках чуть прояснила голову и помогла действовать яснее. Внутри все переросло в холодную собранную ярость.              И вот он тут, в густой толпе студентов, в очередной раз что-то отмечающих. Пальцы все так же сжимают картонный стаканчик, а Чан пытается его остановить.              – Я видел, как он уходил, как только тренер меня спалил. Его рюкзак с брелоком-Кальцифером я ни с чем не спутаю.              Минхо упорствовал и, выглянув из-за Чана, обнаружил, что Джисона уже нет в компашке. Скрылся. Но если он сейчас опять последует за ним, то старший альфа точно от него не отвяжется, поэтому Минхо делает глубокий вдох и только усилием воли расслабляет плечи и отступает на шаг назад.              – Ладно, поговорю с ним завтра в раздевалке при всех.              Чан теряется от такой смены настроения и оборачивается, тоже не находя Джисона. Минхо видит, как альфа тоже чуть расслабляется.              – Хорошо. Давай поднимем этот вопрос, потому что если это так… то это не дело. Не делай глупостей, Минхо.              Друг вглядывается ему пронзительно в глаза, и альфа тянет губы в улыбке, похлопывая его по плечу. Вранье без запинки срывается с его губ, и ему за это даже не стыдно.              – Я не буду его сегодня искать.              Он получает короткий кивок, но еще на пятнадцать минут приходится задержаться в компании альфы, чтобы убедить того в своих словах. Минхо тянет какой-то намешанный в стакане коктейль, что-то отвлеченно отвечает на вопросы подошедших других парней и делает вид, что он спокоен.              Но он незаметно все так же сканирует пространство и глубоко дышит, стараясь уловить нужный феромон. И в какой-то момент ему это удается. Тот мелькает около лестницы, и Минхо под предлогом отлить впихивает свой стаканчик Чану и сваливает в этом направлении.              Сквозь смеси ароматов чужой словно ведет его за собой, и Минхо находит его обладателя как раз вываливающегося из ванной со стаканом в руках. Джисон сначала застывает перед ним, а потом хмурится, когда желвалки на лице Минхо начинают ходить.              Минхо не хочет устраивать сцены прямо тут. Это только между ними. Поэтому он действует быстро, толкая другого альфу обратно в тесное помещение ванной и закрывая дверь на замок.              Стакан с глухим звуком выпадает из рук Джисона, разливая жидкость по плитке маленькой комнаты, но на это никто не обращает внимание. Атмосфера напряжения возрастает до такой степени, что на руках Минхо поднимаются волоски, а в груди формируется рык, который он проглатывает.              Альфа приваливается к двери спиной и складывает руки на груди, впиваясь пальцами в предплечья. Джисон копирует его позу, облокачиваясь на раковину, и, вздернув нос, смотрит с не меньшим вызовом.              Легкие Минхо забивает аромат табака, корицы и цитруса. Такой уже знакомый до каждого оттенка, особенно того, где в нем улавливается желание. Все это поднимает еще большую волну внутри Минхо, заставляя облизать фигуру напротив взглядом и увидеть, как младший альфа чуть вздрагивает и сжимает пальцы до побеления, пытаясь замаскировать явные нотки своего запаха за упрямством.              – Доволен?              Минхо выплевывает слова в пространство между ними, но Джисон только ведет бровью и фыркает.              – Тем, что заперт с тобой тут, точно нет. Чего надо?              Глаза Минхо прищуриваются, и рвущееся желание впечатать кулак в эту симпатичную рожу скоро перевалит через его умение сдерживать себя. Или не кулак. Глаза скатываются к влажным губам Джисона. Но Минхо пытается взять себя в руки, хотя чужой запах забивает голову и он сам непроизвольно начинает выпускать феромоны. Очень хочется задавить, зная, что младший будет сопротивляться до последнего.              – Тем, что сдал меня тренеру.              – Я тебя не сдавал.              Альфа напротив ведет головой и упрямо поджимает губы. Минхо приглядывается и не видит ни капли раскаяния в нем. Но и вранья тоже не чувствует, это все спутывает еще больше.              Минхо отлепляется от двери и чувствует, как Джисон подбирается. Руки его теперь располагаются вдоль корпуса, а челюсть сжата. Альфа видит, как дергается чужой кадык, как только он делает шаг в и так маленьком для них пространстве. Он шумно тянет чужой аромат.              – Что, так хотелось занять мое место в команде? Настучал тренеру? Ох, или ты подставил ему свою задницу, только бы была причина меня выпереть.              Он видел, как чужие кулаки сжались. Минхо давил на самую неприятную тему, зная, на что вынуждает альфу. Он видел, как глаза напротив стреляют молниями. Но делает еще один маленький шажок вперед.              Джисон точно хочет заехать ему сейчас по лицу. Пускай попробует. Пускай делает первый шаг, это развяжет руки Минхо. Что это не он первый начал тут размахивать кулаками.              – Ой, я забыл, ты же течешь как сучка только от меня.              – Блядский мудак.              Минхо ловит руку около своего лица, силы удара не хватило бы, чтобы его вырубить, но синяк на челюсти он бы точно заработал отменный, если бы у Джисона было больше места для маневра.              Под пальцами заполошено бьется чужой пульс, и он дергает альфу, выкручивая руку за спину под его шипение сквозь зубы. Джисон теперь упирается в раковину бедрами, и Минхо отчетливо видит их лица в зеркале над ней.              Раздается судорожный вздох, и по щекам младшего ползет румянец. Минхо на секунду зависает, наблюдая за зажмуренными глазами и тяжело вздымающейся грудью. Ворот черной рубашки Джисона расстегнут на две пуговицы, слишком соблазнительно открывая ключицы. Минхо бы с удовольствием оставил свои метки на этих острых разлетах.              – Да, Джисони.              Он тянет последний слог и расплывается в ухмылке от того, какой концентрированный аромат забивает его нос. Минхо сглатывает и зарывается носом в затылок альфы.              – Я чувствую твое возбуждение каждый раз, когда я рядом. Твой запах не может врать.              Парень в его руках замирает и словно перестает дышать, Минхо чуть отстраняется от него и вглядывается в глаза через зеркало. Губа того прикушена до побеления, а глаза влажно блестят, но смотрят с вызовом и упорством. Минхо засматривается и теряется, когда в этот момент ему прилетает локтем другой руки по ребрам.              Боль укусом разливается внутри. Он сгибается и шипит сквозь зубы, пока мелкий альфа выкручивается из ослабшей хватки.              – Сучоныш.              Минхо успевает его снова схватить за запястье и прижать к двери. В этот раз не делая такой ошибки и фиксируя обе руки альфы. Джисон дергается, поэтому Минхо приходится навалиться и прижать его всем телом. Ему слишком хочется получить признание в том, что он его сдал.              Но его бедро находит другое признание чужого тела, упираясь в отчетливый стояк под несдержанный стон Джисона, когда непроизвольно давит на него. Минхо замирает, сам удивляясь своей находке.              Слюна скапливается во рту, и кадык дергается, проталкивая ее вниз по горлу, пока они так застывают. Ему кажется, что это тянется очень долго, секунды медленно текут под шумное дыхание в пространстве между ними, он впивается глазами в лицо напротив.              Джисон жмет губы, словно пытается заглушить еще один стон, лицо уже совсем горит, и он делает еще одну попытку вырваться, но только сильнее трется о широкое бедро Минхо.              – Смотри, Джисони, тело и запах не врут. Только ты себе врешь.              Мысль о том, что альфа его подставил, укатывается куда-то на задворки сознания. Сейчас он может получить совсем другое признание, которое терзает его весь год.              – Пошел нахрен, извращенец.              Джисон рычит и выставляет клыки, но нос Минхо все чувствует. Как в чужом запахе возбуждение перебарывает все другие эмоции. Он видит, как на шее альфы бьется жилка, и стопорит себя уже на том моменте, когда понимает, что тянется к ней, а Джисон под его руками замирает, но не делает попыток оттолкнуть.              – Это твой член упирается в мое бедро, а я извращенец?              Минхо вскидывает брови и облизывается. Он не удерживается и прижимается носом к его шее, шумно втягивая аромат, который кружит голову.              Джисон мычит от такого откровенного обнюхивания, но дергает головой так, что открывает еще больше доступа к медовой коже. Нос пробегает сверху вниз и утыкается в ямочку ключиц.              – От тебя великолепно пахнет.              – А от тебя несет кислятиной.              Между их телами пышет жар, и Минхо специально притирается ближе и чуть поднимает бедро, надавливая на чужой член, скрытый джинсами.              – Именно поэтому ты пьешь виски с лимоном.              Стаканчик, валяющийся на полу от их потасовки, выдает Джисона с головой. Минхо отрывается от шеи, чтоб увидеть, как краснота заливает медовые щеки. Он еще раз ведет бедром, и губы альфы раскрываются в тихом стоне. Минхо завороженно наблюдает за этим, собственный член давит на ширинку. Но в какой-то момент мозг решает на несколько секунд взять верх над всем, что происходит.              Он приближается к влажно блестящим губам и замирает в миллиметрах, ловя чужое заполошное дыхание. Он чувствует, как глаза Джисона прикованы к его рту, поэтому шепчет в повисшую между ними паузу.              – Оттолкни меня сейчас. Это точно будет означать «нет» на все.              Но Джисон не двигается в его руках и словно вообще задерживает дыхание. Минхо ждет еще несколько секунд и не встречает отпора. Улыбка растягивает его губы, прежде чем с напором прижаться к чужим.              Это был точно не нежный поцелуй. Он вжимался, получая такой же ответ. Язык сразу проник в рот парня, вступая в борьбу за главенство. Джисон не хотел уступать ни на секунду, он подавался вперед, вжимаясь своей грудью в его, кусал за губы и нахально облизывал рот языком.              Минхо разжал хватку на чужих запястьях, перемещая их на талию, и младший альфа тут же сориентировался, хватая его за плечи и меняя их местами. Теперь он вжимал Минхо в дверь, сминая под пальцами рубашку и притираясь всем телом.              Джисон проталкивает ногу между его бедер и с явным наслаждением в отместку также давит на его возбуждение, вызывая глухой стон в поцелуй. Он отрывается от него, нахально улыбаясь, в намеке, что не он один тут в таком положении. Из Минхо вырывается рык, от которого чужие глаза расширяются, а губы призывно открываются и снова встречаются.              Но Минхо не теряется, и теперь его ладони устраиваются на обтянутых джинсой ягодицах, сжимая их с остервенением и вжимая альфу в себя так, что их возбуждения притираются максимально тесно, срывая тихие стоны с их губ.              Он отталкивается спиной от двери и наступает на Джисона, заставляя его попятиться и упереться копчиком в раковину. Минхо отрывается от теперь опухших и алеющих на лице альфы губ и спускается сначала к челюсти, торопливо, но крепко целуя, а потом к шее и все же прикусывает бьющуюся на ней жилку под несдержанный стон Джисона. Тот впивается в его плечи пальцами так, что Минхо уверен – там останутся синяки в напоминание обо всем, что здесь было.              Руки поднимаются к талии и стискивают ее, ощущая ее тонкость. Какое же блядство. Минхо рычит и разворачивает Джисона спиной к себе, упираясь пахом в его ягодицы. Тот только успевает подставить руки к зеркалу, чтобы не вписаться в него носом.              Минхо наблюдает за ними в него, переводя сбившееся дыхание. Из-за двери доносится легкий отголосок музыки, но уши забивает стучание пульса. На лицах расцветает румянец, волосы растрепались, а с губ срываются тихие вдохи.              Он намеренно толкается вперед возбуждением, держа Джисона за талию. Глаза их встречаются в зеркале, и он, ухмыляясь, делает это еще раз, смотря, как Джисон кусает губу до белых следов, только бы не застонать.              – Так дело не пойдет. Хочу слышать твои стоны.              – Пошел нахуй.              Джисон фыркает, а потом рвано выдыхает после очередного толчка. Потные ладони скользят по гладкому зеркалу, и Минхо придерживает его за талию.              – Ох, сегодня это не моя задача.              Минхо сейчас только хочется снять эту злополучную рубашку, которая скрывает под собой горячую кожу. Сколько раз он видел в душевой эту обнаженную спину – не счесть, но теперь ему очень хочется прижаться к выпирающим позвонкам губами.              А эта тряпка мешает.              Он на ощупь дергает полы рубашки, и пуговицы со звоном летят в раковину, заставляя ее распахнуться, под его довольное урчание и шипение Джисона.              – Она новая, мудак.              – Упс.              Ему ни капли не жаль. Минхо стаскивает ее, насколько позволяет положение. Рубашка сковывает движения Джисона, и тот сам дергает руками, стягивая ее окончательно и открывая Минхо полный обзор.              Губы добираются до лопаток, прикусывая кожу и ловя расползающиеся мурашки ладонями, скользящими по бокам. Альфа проводит кончиками пальцев по золотистой коже и не удерживается и прикусывает чужой загривок. Джисон подается бедрами назад, вжимаясь в него до искр перед глазами.              Минхо разжимает зубы и очерчивает языком оставшийся след.              – Отлично на тебе смотрится.              Джисон дергается, но ладони Минхо быстро перебираются на его грудь и прижимают к себе вплотную. Пальцы приятно проминают подкачанные мышцы, а потом находят торчащие и выглядевшие такими беззащитными соски. Минхо устраивает подбородок на плече альфы и чуть отклоняется назад, утягивая того за собой, чтобы их было лучше видно в зеркале.              Джисон жмурит глаза и отворачивает голову, с его губ срывается еще один стон, когда Минхо сначала легко обводит горошинки, а потом неожиданно сжимает сильнее, проверяя границы. Тело под руками вздрагивает, и младший альфа очень открыто стонет. Голова его запрокидывается назад, открывая шею.              Одна ладонь перемещается на нее и поглаживает самыми кончиками пальцев, пока другие терзают набухший сосок.              – На ней не хватает отпечатка моих зубов.              Минхо разворачивает голову и шумно вдыхает возбужденный и искрящийся аромат под ухом. Джисон отрывает одну руку от зеркала и зарывается в его волосы пятерней, натягивая у корней до боли. Поворачивает голову к альфе и впечатывается в его ухо губами, жарко в него дыша.              Дрожь прокатывается по телу Минхо, когда чужое дыхание опаляет такое чувствительное место.              – Мечтай.              Зубы Джисона прикусывают мочку уха и чуть оттягивают, проводя по ней языком. Минхо судорожно вздыхает и зажмуривает глаза под чужой смешок. Руки Минхо скатываются к талии альфы и впиваются в податливую кожу, пока он пытается вернуться в себя.              – Маленький сучонок.              Минхо шипит и, придерживая Джисона, снова толкается своим пахом. Внизу живота все тянет, и белье очень неприятно трется о член, но это хоть какая-то стимуляция. Пальцы пробираются вниз и сжимают сквозь ткань чужой пах.              Джисон откровенно стонет, не ожидая этого действия, трется и хнычет. Этот звук срывает все внутри Минхо. Он мягко толкает альфу между лопаток, чтобы тот снова оперся о зеркало, и пальцы ловко разделываются с пуговицей на чужих джинсах и спускают их вместе с бельем так, чтобы они остались под пышными ягодицами.              Рука обхватывает член Джисона, который истекает предэякулятом так, что при каждом новом движении все пошло хлюпает.              – Течешь как течная сука.              Альфа в ответ рычит, но все равно толкается в его руку, и когда Mинхо проходится по головке, намеренно дразня уретру пальцем и уделяя ей больше внимания, Джисон захлебывается стоном.              Минхо отводит бедра назад и чуть выдыхает от ослабевшего давления, дрожащими пальцами пытаясь расстегнуть пуговицу и молнию своих джинсов. Руки мокрые и постоянно соскальзывают. И он недовольно шипит и получает смешок.              – Что, с собственным стручком не можешь справиться.              Минхо кусает альфу за плечо, намеренно сдавливая его член своей рукой и размашисто проводя по длине. В зеркале наблюдая, как Джисон жмурится, а пальцы его скребут по гладкому стеклу.              – Зато с твоим прекрасно управляюсь.              Ему удается расстегнуть джинсы и приспустить их вместе с бельем. Минхо шарит глазами по висящей рядом полке в поисках чего-нибудь, что сможет им сейчас помочь. Взгляд натыкается на какой-то крем, и он подрагивающими пальцами хватает его, чуть не роняя в раковину.              Он отпускает чужое возбуждение и открывает крышку, выдавливая на пальцы. Джисон перед ним замирает, и от носа Минхо не ускользает в заполонившие комнату их тяжелыми феромонами нотка страха. Глаза скользят по напрягшимся плечам, а потом натыкаются на зажмуренные в зеркале глаза.              Губы сами прижимаются между лопаток в выбивающемся из общей ситуации нежном поцелуе. Шепот тонет в коже, но Джисон его точно слышит.              – Ты же не подумал, что я такой мудак и буду тебя тут рвать в первый раз.              – С тебя станется.              Джисон язвит, но Минхо видит, как его плечи расслабляются и из комнаты выветривается этот противный запах страха.              – Мелкий сучонок. В следующий раз еще об узле будешь просить меня.              Альфа проходится смазанными пальцами между манящими ягодицами. Еще выдавливает крем и обильно смазывает себя.              – Только в твоих фантазиях.              Джисон шипит и чуть прогибает поясницу. Минхо проскальзывает в ложбинку между половинками и не может оторвать взгляда от этого зрелища. Как налитая головка проходится между ними, исчезая, а при следующем толчке выскальзывая. Он стонет и прикрывает глаза.              Одна рука укладывается на тазовую косточку Джисона, придерживая, другая снова обхватывает его член, подстраиваясь под ритм. Он толкается несколько раз, чуть не выскальзывает из приятной тесноты, но потом подстраивает нужную амплитуду.              Джинсы неприятно стягивают бедра, но выбирать сейчас не приходится. Он слышит краем уха, как к ним долбятся в дверь, но большую часть сознания занимают вылетающие изо рта альфы под ним стоны. Минхо набирает в грудь воздух, пропитанный их смешавшимися ароматами, – это кружит голову.              Бедра начинает жечь как после тренировки, но он не сбавляет темпа, особенно когда чувствует хныканья Джисона и подрагивающий в руке член. Тот близок к разрядке.              Он наклоняется к его уху, прижимаясь губами.              – Давай, Джисони, кончай для своего альфы.              Протяжный всхлип Джисона запомнится Минхо на всю жизнь, как и то, как член подрагивает в руке, спина гнется дугой, а зеркало позволяет рассмотреть лицо Джисона в мельчайших подробностях, пока в руку альфы выстреливает его сперма, липко стекая между пальцами. Минхо вытягивает из него все без остатка, и тот с тяжелым вздохом прижимается щекой к стеклу, оставляя на нем запотевшие облачка от своего дыхания.              Этой же испачканной рукой Минхо не брезгуя проводит по своему возбуждению. Он впивается взглядом в отражение, и ему хватает нескольких движений, чтобы тепло, концентрирующееся внизу живота, разлилось в ладони с его тихим стоном. Капли попадают на горячую кожу чужих ягодиц, оставляя потеки.              Он тяжело дышит и проваливается лбом между лопаток альфы. Нос втягивает аромат, и урчание само собой вырывается из него. Щеки теплеют, и хорошо, что Джисон сейчас этого не видит.              – Хорош трахаться в моем туалете!              Это явно Чанбин, который, похоже, все это время долбился в дверь.              – Хватит долбить, мы скоро выйдем.              – Придурки!              Еще один удар напоследок раздается по деревянной поверхности, и все затихает. Остаются только их частые вдохи.              – Отлепись, ты тяжелый.              Джисон произносит это хриплым голосом и поводит плечами, и альфа слышит, как тот гулко сглатывает. Приходится действительно напрячься и освободить того от своего веса.              Минхо смотрит, как на ягодицах альфы остались подтеки его спермы, и проходится пальцами по ним, размазывая. Руки сами скатываются к этим половинкам, сжимая.              – В следующий раз хочу вылизать тебя.              – Да ты охуевший.              Сквозь фырканье Джисона доносится наигранно разочарованный стон. Но нотки заинтересованности в чужом запахе не ускользают от носа Минхо. Губы сами расходятся в улыбке, и он прижимается ими к выпирающему позвонку. Шепот разносит мурашки по чужой спине.              – Но ты совершенно не против этого.              Альфа ему ничего не отвечает и аккуратно отталкивает, концентрируясь на том, чтобы подтянуть свои джинсы и белье. Тихое шуршание одежды прерывает спокойный голос Джисона.              – И я тебя не сдавал. Вообще… я увидел тренера и хотел тебе сказать, но он пришел быстрее в курилку.              Тот произносит это между делом и хмурится, одевая свою рубашку без пуговиц и пытается ее запахнуть, пока Минхо застывает с откопанной на полке влажной салфеткой в руках. Он ухмыляется и прижимается всем телом к боку альфы, все так же в расстегнутых джинсах. В голос пробивается урчание.              – Спасти меня хотел?       – Кому ты нужен.              Шея Джисона снова покрывается пятнами, и он порыкивает и несильно его отталкивает, чувствуется, что совсем не прикладывает сил для этого. Минхо не отстает и прижимается губами к его горячему уху.              – Судя по всему, тебе. Не думай, что теперь сможешь отвертеться от меня.