Те, кого нет

Солнце затянуло тучами. Москва кажется совсем серой. Город только начинает просыпаться. Лениво ездят машины, люди плетутся на работу, сонный сотрудник протягивает Сереже кофе. Я потягиваюсь, сидя на капоте машины. «10:17» - показывает экран телефона. Обычно в это время все уже гудит, а не только сбрасывает одеяло. Майский протягивает мне шаурму. Я невольно принюхиваюсь. - Точно нормальная? - Да ешь уже! Наши постоянно перекусывают чем-то подобным на выездах. Однажды поели все на свою голову, по наводке Сережи. «Я там постоянно ем! Просто абалденная». Представляю, как Рогозина абалдела, когда из оперов остался цел только один… Тот, кто питался одной шавой всю учебу в колледже. «У меня глаз… Зуб наточен. Чутье короче!» - Чуть острую тебе не взял… Даже не привычно, что никто не бубнит рядом – Серега вздыхает, вытирая соус с руки – Вы же вроде из одного города. Ты… знала? - Нет – отрезаю я – Только о том, что Алиса утонула. Дверь открывается спустя пару секунд после стука. Будто знали, что придут. Варя высовывает голову в подъезд. Совсем отдаленно похожая на Юру. Я видела его сестер, Юра среди них, как белая ворона. Даже фамилия другая… - Здравствуйте, теть Тань – почти шепчет девочка – а вам кого? - Привет, котенок. Мама дома? – я улыбаюсь, пряча трясущиеся руки за спиной - Нет, она в магазин вышла. Скоро вернется. Проходите! В прихожей пахнет чем-то аптечным, какой-то мазью. Обувь составлена носками к стене, шапки ровно выложены на верхней полке. У Юры дома все лежит очень похоже. Только кеды постоянно в разные стороны. На крючках затесалась одна единственная куртка, до жути знакомая. Я замираю. Пальцы сами тянутся к рукаву. На нем яркая вышивка «Гагарин». Чуть ниже еще одна, совсем новая, «Гром». Значит, передал свою кожанку по наследству. Я не успеваю сесть, как на столе уже оказывается вазочка конфет. Она клацает чайник, мешая суп другой рукой. - Что-то случилось? – Варя оборачивается на меня Я прячу глаза в стол - Да нет… просто пару вопросов. Варя щурится, будто видит, что у меня в голове. Но все равно кивнув, отворачивается. Я сжимаю руки под столом сильнее. Она делает это как он. - Как Юра? – она садится на против, держа чашку обеими руками - Хорошо, даже очень – я усмехаюсь. На столько хорошо, что аж пропал – Варь, скажи, а почему он перестал с вами общаться? - Сказал, что мы проблемные – пальцы чуть сжались на кружке – Что он устал и… Что мы ему не поверили. - Не поверили? Это в чем? - Что Алиса жива. Будто заело. Мама сказала, что у него просто долгая стадия принятия, отец вообще чуть в дурдом не сдал. Старшая просто сочла его сумасшедшим. - а ты? - А я верю Юре. Он не псих, просто ему никто не поверил – пальцы водят по затертому ремешку, как по чему-то живому - Это… - я запинаюсь – Юрины? - Он подкараулил меня у дома, несколько месяцев назад. Сунул пакет, поцеловал в лоб и… ушел – она прикрывает глаза, не давая себе заплакать - В нем был семейный альбом, его кожанка, часы и записка. «Будь сильной, мелочь. Я всегда рядом». Я, кажется, одна скучаю по нему в этом доме Костяшки под столом белеют. Я смотрю на ремешок на ее запястье. Потертый, старый, чужой. Слишком много вещей Юра раздал заранее. Слишком много – как будто знал. И не оставил только одного - ответа.