Те, кого нет

Дверь закрывается со скрипом. Нужно было давно ее смазать. У меня никогда не хватает времени. За это время дом пропах пылью. Он никогда не радуется моему возвращению. Я сбрасываю сумку с плеча, за ней рюкзак. Отправляя их по очереди пинком в угол. Телефон пиликает в руке включаясь. Почти похожая раскладушка. На экране высвечивается сообщение: «не сдох?» Я вздыхаю, оглядываюсь по сторонам. Тихо. Очень тихо. В таких деревушках в два раза сильнее слышно себя. Настенные часы давно остановились. Сейчас, наверное, 2 ночи. Я давно потерял счет времени. Стук эхом отлетает от стен. Я медленно сажусь возле рюкзака. Холодный металл почти обжигает бок. Сердце пропускает через себя удар. Рука дергается, я почти вытаскиваю пистолет. - Вы… Чего так поздно? -я отхожу от двери, пропуская тетю Глашу внутрь – Случилось чаво? Пистолет тихо звякает, повиснув на ремне. - Не спится. Увидела вот, что приехал. Зайти решила – она заходит на кухню, ставит тарелку печения на стол – Отпуск дали? Я не сразу слышу вопрос, безрезультатно хлопая дверцами шкафчиков. Соседка со вздохом подает мне чайник, все это время стоявший на подоконнике. - Ага – машинально вру я - Ну рассказывай, как ты там в своих ФЭСах? - Да чего там рассказывать? Все как обычно. Ношусь по городу как угорелый. - А тетка как? Так и не оправилась после- - Нормально – я хлопаю крышкой чайника – Врачи сказали уже лучше. - Ну слава богу – тетя Глаша креститься Я сажусь напротив нее. Сам не замечаю, как сую в рот печение. Я и забыл, как голоден. - Чавой-то ты белый как сметана? Заболел? Я оборачиваюсь к окну. Отражение выглядит плохо. Неужели я так выгляжу? И правда, как сметана. Скисшая. Которая обрела разум и сожрала своего создателя. - Устал – я выдавливаю из себя улыбку – на работе завал. - Господи, вы там вообще отдыхаете? Другие наверное? Я – нет. Весь мой отдых – это упасть лицом в подушку и лежать так до понедельника. И то, не всегда. - Юр, - она берет меня за руки – не губи себя. После Алисы жизнь не остановилась Я молчу, глядя в стол. Старая кружка с отколотым краем. Я так и не выбросил. Она меня не простит за это. Мы приехали утром, звеня бутылками в рюкзаках. - Клянись, что в этот раз ты не натравишь на нас стаю гусей – я заматываю склянку в футболку. После прошлой посиделки тетка явно будет проверять содержимое… - Зато ты навсегда запомнишь свой др! – Алиса щелкает пузырь жвачки, слизывая остатки с губ - Я не так хотел встречать свои 16 лет. И от таких эмоциональных потрясений, знаешь ли, тяжело отделаться. Тетя Марина должна была вернуться только завтра вечером. Впуская друзей, я уже прикидывал список дел на утро. Хотя какая сейчас разница? Обо всем потом. Лиса сидела в чуть съехавшей короне из картона. Ее подушечный трон то и дело разваливался. Парафиновые свечи не хотят задуваться, хотя дуют трое. Пальцы липнут от дешевой газировки, горло дерет от алкоголя. Витя воет под расстроенную гитару, мы ржем, пытаясь ему подпевать. Я фотографирую сестру. Глаза краснеют от вспышки. Она бьет Матвея подушкой наотмашь, заливисто смеясь. Он подхватывает ее, обещая выкинуть в ближайшее окно. Пушистые рыжие волосы торчат в разные стороны. Почти как у меня. Легким движением Алиска вытягивает из кармана моей куртки пачку сигарет. Матвей выскакивает с ней за дверь. Мы кричим вслед, что нужно было тащить свадебный торт. Что сейчас он перекинет ее через забор, в соседский огород с кротами. Что сейчас он ее утопит. Прошло десять минут. Пятнадцать. Двадцать. Витин вой начинает раздражать. Я огрызаюсь на шутку Ларисы, что через 9 месяцев стану дядей. От запаха сигарет и водки начинает тошнить. Я сдергиваю с вешалки старую камуфляжку, выхожу на крыльцо. На улице тихо. Сверчки больше не стрекочут, хотя я был уверен, что слышал их час назад. Слишком тихо, чтобы быть нормой. По спине пробегает мороз. Я залетаю в дом, не в силах связать двух слов. Лариса брызнула пошлой шуткой, сунула мне в руку пластиковый стакан. Я со стуком ставлю его на стол. Адская жижа расплескалась, залив рукав. - Да сядь успокойся! Ниче с твоей сеструхой не случи- Хлопок оглушает. Витя сносит магнитофон, тот падает вместе с ним. Напоследок крякнув, музыка затихает. Только Настя вскрикивает, закрыв рот рукой. У меня окоченели пальцы, хотя было душно. Кто-то пытался звонить. Кто-то рванул к речке. Я бегал по соседям. Через час приехали родители с теткой. Еще через час, вся деревня. Под утро нашли Матвея. Потертые колени, порванная кофта, забрызганные кеды. Трясущийся как нарик, почти с такими же глазами. - Где Алиса?! – я схватил его за грудки, чуть не приложив головой об стену. - Он… - зашептал Мат, еле дыша – Мы… За нами… Алиса туда… Я туда… И… и… - Где моя сестра?! – я размахнулся - Я не знаю! – Матвей повалился в траву, закрываясь руками Меня схватил сосед, оттащил от Матвея. Держал, пока Мат не перестал лепетать отдельные звуки. - Мы вышли покурить за забор, пошли вдоль дороги. На нас выскочил псих Графка… С ножом. Мы рванули в разные стороны и…, и я больше не видел Алису Мы сидели с теткой на берегу, когда рыбаки вытащили из реки труп. Майка была разодрана на синюшном теле. Из дыры в животе торчал рак. Лицо расквасило в кашу. Волос почти не осталось. Над ухом пронзительно закричали. В глазах потемнело, мир съехал. Песок скрипнул на зубах. Тогда я впервые увидел, что на солнце он блестит почти как снег. Я задался вопросом: «Что случилось?» перед тем, как стало совсем темно. Потом мне рассказали, что кричал я. Я очнулся в больнице. Рядом сидел отец, глядя на меня с призрением. Если бы я не напился как тварь, то мог бы успеть. Мог бы остановить ее. Или хотя бы не шутить про утопление. - У тебя нервный срыв – бросил он уже у двери Я до сих пор не уверен: в самом ли деле он смотрел на меня так, или я додумал это сам? В ту секунду что-то остановилось. Не жизнь. Сердце.