Не по сценарию

      Они еще стояли так – Тенна, выключивший экран в последнем жесте капитуляции, и Спамтон, уткнувшийся лицом в его грудь, вцепившись пальцами в ткань брендового халата. Комнату наполнял лишь гул вентиляторов, которые никак не могли сбавить обороты.       А потом Спамтон качнулся. Едва заметно, почти неуловимо, перенес вес с пятки на носок и обратно, увлекая Тенну за собой в ритме, которого не существовало. Телевизор в последнее время не танцевал вообще, только на последнем корпоративе, несмотря на обязательность танцев в его старых программах, но сейчас его корпус сам собой подстроился под это движение. Бедро Спамтона скользнуло вдоль его бедра. Просто чтобы привыкнуть, без пошлости. Чтобы кожа к плюшу, мех к светящейся оболочке научились узнавать друг друга.       Тенна ощущал, как в груди Спамтона бьется что-то внутри, быстрое-быстрое, будто птица в клетке, которая рвалась наружу. От его макушки пахло табаком и дождем, хотя дождя за окном не было, в этом мире идет только снег. Тенна стоял неподвижно, приклеенный к полу собственной нерешительностью, и позволял себя покачивать, как большую лодку, которую наконец отвязали от причала.       — Я сверху? — вдруг спросил он.       Слова вылетели из динамиков глухо, без привычной нотки ведущего, и повисли в воздухе. Пауза.       Спамтон издал звук, что-то между смешком и хрюканьем, уткнувшись лбом в солнечное сплетение Тенны, и его плечи задрожали. Тело Тенны напряглось.       — Прости, прости, — выдохнул продавец, поднимая лицо и сверкая глазами-щелочками в свете уличных фонарей. — Ты просто… Это настолько в твоем духе. Стоишь тут, одинокий Король Экранов, сопли бахромой, халат сползает, обнимаешь самого горячего мужчину из КиберМира, и единственное, что тебя волнует, это кто кого. Я не смеюсь над тобой, правда. Просто это очаровательно.       Тенна хотел было обидеться, но не успел: Спамтон уже перехватил его за пояс халата и потянул в сторону кровати, пятясь с грацией, будто знает этот дом лучше хозяина.       — Погоди, не всё так просто, — проговорил он, дергая за узел пояса. — Сейчас поймешь.       Халат развернулся, как театральный занавес, и упал на пол, приглушенно ударившись от своего внушительного веса (всё у Тенны было внушительным). Тенна ахнул, звук вышел с легким шипением. Прохлада спальни коснулась его оболочки, эфемерной экранной кожи, которая в полумраке засветилась тусклым, теплым светом, таким же светом, как и его экран. Свет этот был неровным: ярче на груди и плечах, мягче на животе, где оболочка была толще, собираясь в едва заметные складки, как у всякого солидного телевизора его возраста.       Спамтон убрал руки от пояса и замер. Он не дышал, Тенна слышал это по отсутствию возни в его груди. Глаза продавца, обычно прищуренные в легкой улыбке, раскрылись шире, проходя по светящемуся телу от плеч до колен, словно прожектор.       — Ты… — начал он и осекся. — Это…       Он протянул руку и коснулся груди Тенны, не там, где сердце, потому что сердец у телевизоров нет, а чуть выше, там, где рамка экрана переходила в мягкую, почти прозрачную оболочку. Под пальцами пробежала едва заметная рябь, как круги по воде. Тенна вздрогнул.       — Ты светишься, — выдохнул Спамтон. — Ты весь светишься. С головы до ног. Я видел тебя в кадре, под софитами, в гримерке, везде, но это… Это красиво.       — Спамтон, — голос Тенны дрогнул, экран мигнул и набрал розового оттенка, а вслед за экраном розовым отлило и тело — живот, бедра, плечи, всё, чего касался взгляд продавца. — Ты… перебарщиваешь.       — Не-а, — отрезал Спамтон, его ладонь скользнула ниже, к мягкой складке над поясом нижнего белья. — Я честный продавец, помнишь? Я не говорю того, во что не верю. Это было бы непрофессионально.       Он смотрел завороженно. В его взгляде было что-то чистое, чего Тенна не видел раньше ни у кого: не голод, не даже похоть в ее привычном, сценарном понимании. Что-то сродни детскому восхищению, как зритель смотрит на кумира, который вдруг сошел с экрана. На секунду, на одну крошечную секунду, где-то на дне зрачков Спамтона мелькнула фигура, даже не отблеск собственного тела. Чья-то еще, словно кто-то другой выглянул из-за его плеча, одобрительно кивнул и исчез прежде, чем Тенна успел это заметить.       — Ложись, — голос продавца вернулся к своей обычной деловой интонации, но мягче. — На спину. Я хочу быть сверху.       Экран моргнул, с ним и тело.       — Но ты же сказал…       — Я сказал, что не всё так просто, я покажу. Ты будешь сверху. Буквально. Э-э, пространственно. Твоё тело надо мной, сила на твоей стороне. Но вести буду я, — он сделал паузу и улыбнулся, выбив тем самым лишний воздух из легких Тенны. — Доверься мне.       И Тенна, который никогда никому не доверял вести дело на своей передаче, кивнул.       Он опустился на кровать спиной, ощущая, как матрас прогибается под его весом. Спамтон тут же оказался рядом, раздвигая колени и устраиваясь сбоку, как кот, который только начал осваивать новую лежанку. Он всё еще был в брюках и наполовину расстегнутой рубашке. Тенна поймал себя на мысли, что хочет увидеть его без всего этого, но мысль эта уже утонула в панике: «Я не должен этого хотеть, это неправильно, это…»       — Ты думаешь слишком громко, — прошептал Спамтон, наклоняясь к его ключице. — Я слышу твои вентиляторы, мы сейчас взлетим.       Он поцеловал в ключицу, туда, где провода, уходящие глубже, встречались со стеклом тела, где свечение было особенно теплым. Тенна дернулся, как от разряда, но не отстранился. Губы продавца были горячими, чуть шершавыми, после каждого прикосновения на экране оставалось крошечное розовое пятнышко, уходящее в радугу, как бензиновая пленка на воде. Пятнышки медленно рассасывались, оставляя после себя легкое покалывание.       — Приятно? — спросил Спамтон, не поднимая головы, его дыхание прокатилось по телу Тенны теплой волной.       — Я… Я не знаю, — Тенна сглотнул, отчего в горле что-то щелкнуло. — Это… ново.       — Ново — это хорошо. Значит, буду первопроходцем.       Он поцеловал снова — выше, в плечо, потом в грудь, собирая дорожку из светящихся пятнышек, будто изучая карту тела и прокладывая маршрут. Когда его губы коснулись соска, Тенна поджался всем телом, и вентиляторы взвыли особенно громко.       — Неприятно?       — Щекотно, — выдавил Тенна, ненавидя себя за то, как невинно это прозвучало.       Спамтон хмыкнул и убрал губы, заменив их кончиками пальцев. Легкими, почти невесомыми кругами по краю расплывчатой ареолы, не касаясь центра.       — Ну да, тело, не привыкшее к ласкам, так и реагирует. Оно не знает, что с этим делать, воспринимает как опасность. А на самом деле — ничего такого. Просто кто-то хочет сделать тебе приятно. Ты позволишь?       Тенна не ответил, он не мог. Ладонь Спамтона легла на его грудь плашмя и замерла, давая привыкнуть к весу. Грудь у Тенны была большая, мягкая, не женская, но и не та плоская мужская доска, которую он видел в рекламных роликах фитнес-клубов. Грудь даркнера, который давным-давно был самым атлетичным артистом, но потом подуспокоился, начал хорошо есть и никогда не думал о том, что кто-то будет здесь его целовать. Спамтону она нравилась. Она была теплой, светящейся, и под его пальцами ощущалась как очень дорогой, очень старый бархат.       Но Тенна вдруг завозился. Ему стало не по себе – этот маленький продавец обхаживал его так, как на экране обхаживают женщин: грудь, ключицы, плечи, медленные поцелуи, комплиментики эти… Это было неправильно. Тенна же не женщина. Он не должен лежать и позволять себя оглаживать и ласкать.       — Поменяемся, — выпалил он резче, чем хотел, и уперся ладонями в плечи Спамтона. — Я не хочу быть… ты знаешь.       Спамтон приподнял бровь.       — А! Так я сверху?       — Нет! — Тенна завозился еще сильнее, пытаясь сесть. — Я не… это не… просто давай поменяемся.       И через мгновение Спамтон уже сидел верхом на его животе, упираясь коленями в матрас по обе стороны от ребер Тенны, смотрел на него сверху вниз с удивлением и восторгом.       — А ты полон сюрпризов, — пробормотал он. — Значит, так тебе больше нравится?       Тенна не ответил. Его ладони сами собой легли на бедра Спамтона — там, где белая шерсть брюк была особенно теплой, — и замерли. Спамтон, поощрительно кивнув, снова наклонился и поцеловал его в грудь, теперь уже с другой стороны, продолжая свою картографию. Губы его скользнули по животу, огибая пупок, мягко коснулись складочки над поясом белья и отступили — он не спешил, ползал по Тенне крайне любопытным насекомым, которому разрешили посидеть. Тенна чувствовал, как внутри него что-то плавится, что-то, что он годами держал в черно-белом диапазоне, теперь становилось серым и набирало цвета, и от этого было страшно.       — Спамтон, — прошептал он. — Я хочу… Я хочу тоже.       — Что именно?       — Поцеловать. В губы.       Спамтон замер. Потом медленно выпрямился и посмотрел на Тенну – прямо на его экран, который сейчас светился ровным, теплым розовым, без единой помехи.       — А как же «это неправильно»? Что это, у нас уже что-то большее, чем деловая интрижка? — в его голосе не было насмешки, только осторожное любопытство.       — Я не знаю, — голос Тенны прервался. — Просто… Я хочу. Можно?       Вместо ответа Спамтон подался вперед. Их лица оказались на расстоянии нескольких сантиметров — Тенна впервые видел его так близко. Ямочки в уголках рта, которые не были заметны в кадре. Черные ресницы, короткие, но удивительно густые. Прядь, непослушно торчащая над правым виском. Малюсенькие глаза, которые сейчас не были похожи на дешевые аксессуары. В них, при таком освещении, можно было разглядеть крошечные золотистые искры в отблеске розового экрана Тенны.       — Как тебе? — прошептал Спамтон, ямочки в уголках его губ набрали тень от улыбки. — Нравится вид?       Экран Тенны погас. Слишком много Спамтона.       — Эй, эй, — голос продавца прозвучал одновременно мягко и настойчиво. — Нет. Включи обратно. Смотри на меня.       — Я не могу, — голос Тенны из темноты был похож на радиопомехи. — Если я буду смотреть, я… мне кажется, я что-то сломаю.       — Тогда ломай, починим, — Спамтон положил ладонь на рамку экрана, провел большим пальцем по краю, как полируют дорогую вещь. — Твой свет тут самый яркий. Я хочу видеть его. Включи, пожалуйста.       Экран загорелся снова – тускло, нерешительно, но Спамтон не отводил взгляда, и яркость постепенно вернулась, розовый стал глубже, теплее.       — Вооот так, — прошептал он. — Хороший мальчик.       — Я тебе не мал…       Договорить Тенна не успел, потому что Спамтон преодолел оставшиеся сантиметры. Их губы встретились неловко, совсем не как в сериалах — нос Тенны уперся в щеку Спамтона, и пришлось немного повернуть голову, чтобы рты могли соприкоснуться. Спамтон решил проблему быстрее: он чуть отстранился, поправил угол и вернулся, на этот раз точно в цель.       Вкус у Спамтона был сладковатый, не приторный, а так, легкий намек на патоку или, может быть, на особую глазурь, которой покрывают конфеты, чтобы они блестели. Тенна подумал, что продавец сладок, потому что очень хочет ему понравиться, потому что старается, и от этой мысли в груди что-то болезненно сжалось. У самого Тенны вкус был другой — статический, с легкой металлической ноткой, как если бы кто-то лизнул экран старого работающего телевизора. Собственно, это то, что и происходит. Вместе эти два вкуса смешивались во что-то третье, неожиданное — вкус блюда, которое никогда не пробовал, но сразу хочешь добавки.       Они целовались медленно, изучая друг друга губами и языком. Спамтон то отстранялся на миллиметр, чтобы глотнуть воздуха, то возвращался, уже чуть напористее. Его руки скользнули по плечам Тенны, обхватили за шею, и он прижался всем телом, вжимаясь пахом в живот телевизора. Тенна, не зная, куда деть свои огромные ладони, сначала положил их на бедра продавца, потом, осмелев, поднял выше – туда, где белые брюки обтягивали нечто, что заставило процессы в его голове на секунду подвиснуть.       Задница Спамтона была… роскошной. Большой, упругой, налитой формой, которая заставляет телеведущего забыть все правила и границы. Тенна сжал ее обеими руками – сначала осторожно, как проверяют спелость фрукта, потом увереннее. Спамтон одобрительно хмыкнул в поцелуй и чуть подался назад, позволяя мять себя дальше. Пальцы Тенны утопали в белой ткани, в подлежащей упругости. Это было лучше любого антистресса, который ему предлагали сотрудники.       — Нравится? — прошептал Спамтон, оторвавшись от его губ ровно настолько, чтобы произнести слово.       — Заткнись, — беззлобно огрызнулся Тенна и сжал снова.       — Понял. Принято.       Тенна потянулся к поясу его брюк — пальцы поднырнули под ремень, нащупали малюсенькую пуговицу. Спамтон поймал его руку, не чтобы остановить, как ему показалось, а чтобы помочь: быстро расстегнул пуговицу, дернул молнию и стянул брюки вместе с боксерами в одно ловкое движение, отбросив их куда-то в темноту спальни. Тенна, который всё это время смотрел на его лицо, опустил взгляд вниз и замер.       Между ног у Спамтона ничего не было. Ну, то есть совсем. Гладкое белое пространство, покрытое коротким белым пушком, без каких-либо признаков привычной анатомии. Тенна поднял экран обратно на продавца с немым вопросом в каждой пробегающей линии.       Спамтон хрюкнул – и на этот раз не сдержался, рассмеялся в голос, коротко и хрипловато.       — Ты бы видел своё лицо, — выдавил он.       — И что мне там искать? — Тенна чувствовал, как неловкость возвращается, сжимая горло.       — Ничего. Пока что. Расслабься и подожди, оно того стоит.       Спамтон снова наклонился и поцеловал его – на этот раз быстрее, легче, как бы говоря «не парься, всё по плану». Тенна, переварив информацию, вернул руки на место — одна снова нырнула на задницу продавца (потому что убрать ее оттуда было выше его сил), а вторая отправилась в исследовательскую экспедицию по телу. Пальцы скользнули по груди Спамтона, ощупывая короткие черные волоски, которые вились между перьями, прошлись по животу, где от пупка вниз убегала темная дорожка, и замерли на пояснице. Там, под подушечками пальцев, обнаружился маленький острый хвостик – птичий, покрытый жесткими короткими перышками. Он замечал его и ранее, но чаще всего он сливался на фоне белых брюк и белой рубашки, и лишь изредка торчал из-под подола пиджака. Тенна осторожно погладил его, и Спамтон вздрогнул всем телом, издав звук, который явно пытался сдержать.       — Чувствительно? — спросил Тенна, в его голосе прорезалось что-то новое. Не любопытство даже, а удовлетворение и небольшая радость от того, что он наконец нашел рычаг.       — А ты как думаешь, — буркнул Спамтон и прикусил его за плечо, совсем не больно, просто ощутимо.       Они вернулись к поцелуям. Тенна осмелел настолько, что сам начал исследовать губами – сначала шею Спамтона, теплую и пушистую, черную, ровно до ключиц. Потом плечо, где перья расходились, открывая едва заметный шов. Он целовал влажными от слюны губами, оставляя дорожки. Спамтон под его ртом мелко дрожал, но не отстранялся, только комментировал, сбивчиво и хрипло:       — Да, вот тут… да, хорошо. Нет, левее. Левее… вообще идеально.       Тенна, сам того не замечая, подстроился под этот голос, как под суфлерскую подсказку, и теперь они двигались в ритме, который никто из них не задавал специально. Прелюдия растянулась на целую вечность – минуты или часы, никто не считал. Они оба погрузились в странный, осторожный транс, никакой спешки. Только монотонное, почти медитативное изучение тел друг друга: поцелуй сюда, прикосновение туда, вопрос без слов, ответ движением.       Длился этот танец, пока Тенна не почувствовал что-то влажное у себя на животе, там, где к нему прижимался пах Спамтона. Он опустил руку вниз, ведомый любопытством, и пальцы коснулись чего-то мокрого, теплого и… извивающегося.       Спамтон резко разорвал поцелуй и заметно вздрогнул. Его бедра качнулись вперед непроизвольно, и из горла вырвался звук – что-то среднее между стоном и удивленным выдохом.       — О, — произнес Тенна, глядя вниз.       Там, между ног продавца, где раньше не было ничего, теперь блестел влажный черный отросток. Небольшой, даже по сравнению с самим Спамтоном, покрытый глянцевой слизью, в свете розовеющего тела Тенны отливающий перламутром. Из-под него, в том месте, где раньше была гладкая кожа, теперь открылась аккуратная, истекающая смазкой вагина — белая изнутри, в обрамлении черных перьевых складочек, совершенно неожиданная и — Тенна не мог не признать — красивая.       — Ну, — голос Спамтона прозвучал чуть слабее обычного, — вот и роза распустилась. Как тебе?       Тенна не отвечал, даже не отреагировал на неловкую шутку. Он смотрел. Тентакля, тонкая, подвижная, с заостренным кончиком, чуть покачивалась в такт дыханию продавца, то сворачиваясь кольцом вокруг самой себя, то вытягиваясь и почти касаясь живота Тенны. От нее исходил слабый запах, мускусный, сладковатый, немного похожий на запах нагретой ткани. И всё это подсвечивалось двойным светом: розовым от тела телевизора и холодным, синеватым, от самого Спамтона, чья плюшевая шерсть теперь мерцала, как новогодняя гирлянда.       — Ты светишься, — пробормотал Тенна. — Эддисоновский свет. Ты… от счастья?       — Не знаю, — Спамтон посмотрел на свои руки и усмехнулся. — Может быть. А может, это ты так действуешь. Светишься ты, светится всё вокруг.       Он помолчал, опустил взгляд вниз, куда смотрел Тенна. Спросил уже тише, почти неуверенно:       — Противно?       — Нет, — Тенна покачал головой. — Не противно. Просто странно.       — Мерзко-странно или приятно-странно?       — Да, — выдохнул Тенна и тут же осекся. — То есть… и то, и то. Оно… она… красивые. Я не знаю, как правильнее. Но это красиво.       Спамтон посмотрел на него долгим взглядом – в этот момент непослушная прядь наконец упала ему на лицо, делая его потрепанным, но еще не пошлым, похожим на сову, которую только что разбудили, — и улыбнулся уголком губ.       — Красиво — это хорошо. С красивым можно работать.       Он сполз ниже. Сначала поцеловал живот Тенны, туда, где оболочка была особенно мягкой и чуть прозрачной, открывая смутные очертания трубок и кабелей под ней, как тени рыб подо льдом. Тенна вздрогнул, но не отстранился. Спамтон выждал секунду, поцеловал снова – ниже, вдоль складки, — и продолжил спускаться.       Когда его пальцы подцепили резинку трусов, он остановился и поднял голову.       — Можно?       Тенна сглотнул. Кивнул.       — Мне нужно подтверждение голосом, — произнес Спамтон, и его тон на мгновение стал серьезным, почти деловым.       — Да, — снова вырвалось у Тенны быстрее, чем он успел это обдумать. — Да, можно.       — Вот и славно.       Спамтон стянул трусы, медленно, благоговейно, будто распаковывал новенькую марку машины. И замер. Член Тенны, полувставший, но уже внушительный, лежал на животе, прижимаясь к мягкой складке. В розовом свете он отливал как металл — гладкий, без единого волоска, без четкого перехода, с чуть более светлой головкой, на которой уже поблескивала капля смазки.       — Ты издеваешься, — прошептал Спамтон. В его голосе прозвучало искреннее изумление. — Ты вообще везде такой… масштабный?       Тенна не успел ответить, потому что продавец уже гладил его бедра – сначала внешнюю сторону от колена к тазу, потом внутреннюю, осторожно, едва касаясь. Когда пальцы коснулись мошонки, Тенна издал звук, не то всхлип, не то шипение помех. Спамтон тут же замер.       — Что случилось? Больно?       — Нет, — голос Тенны прервался. — Просто… никто никогда не…       Спамтон посмотрел на него снизу вверх. Его глаза блеснули.       — Слушай. У тебя красивый член. Красивые бедра, красивый живот, красивая грудь. Ты самый красивый электронный даркнер, которого я когда-либо видел в своей жизни, а я, поверь, видел многих.       Тенна заскулил, пальцы подмяли покрывало, его член пульсировал и на глазах наливался твердостью, поднимаясь к животу во всю длину.       — Ого! Ого. Ну, хорошо. Хорошо, — будто что-то конспектируя, с ухмылкой произнес он.       Он наклонился и поцеловал головку, легко, едва коснувшись губами, скорее пробуя, чем лаская. Тело Тенны содрогнулось, как от удара током, и из динамиков вырвался низкий, вибрирующий гул.       — На вкус как… Батарейка. Солоновато.       Тенна вдруг осознал, что всё это время лежит, откинувшись на подушки, и не видит ничего, кроме потолка. Это было неправильно. Если уж он здесь, если уж он позволил себе всё это, то смотреть в потолок будет трусостью. Он приподнялся на локтях, потом сел, упираясь спиной в спинку кровати, и теперь возвышался над Спамтоном, глядя на него сверху вниз. Антенны, расслабленные ласками, завалились куда-то за затылок, но сейчас медленно выпрямлялись, возвращаясь в боевое положение.       Спамтон посмотрел на него снизу и усмехнулся:       — Правильно. Смотри на меня. Ты контролируешь ситуацию.       Он немного подразнил его ртом – поцеловал основание, провел языком по всей длине, прихватил губами самый кончик и отпустил с влажным чмоканьем, — а потом поднялся и устроился так, чтобы тентакля оказалась рядом с членом Тенны. Черная, блестящая, она вытянулась в сторону тепла, и ее кончик коснулся головки.       Тенна затаил дыхание.       Тентакля обвила ствол – сначала один виток, потом второй, — и начала медленно скользить вверх-вниз, оставляя за собой влажную дорожку. Спамтон добавил руку, свою маленькую, которая едва обхватывала половину. Теперь они двигались вместе: тентакля задавала ритм, пальцы догоняли, сжимали, скользили. Тенна накрыл всё это своей ладонью, сначала неохотно, чтобы не коснуться тентакли, но она была такой горячей, такой живой, что он передумал и опустил руку полностью, чувствуя под пальцами и влажное извивающееся, и мягкое плюшевое, и твердое пульсирующее своё. Теперь, когда они были лицом к лицу, Спамтон посчитал, что самое время завязать диалог.       — Тебе всё еще кажется, что это запретно? — голос Спамтона звучал глухо, с присвистом дыхания. — От этого ты тогда такой твердый?       — Не тебе судить о моих… ощущениях, — выдохнул Тенна, сжав пальцы чуть сильнее.       — А кому же тогда? — Спамтон двинул бедрами, вжимаясь вагиной в мошонку Тенны и потираясь об него, как кошка. — Или ты от приятных слов так таешь? — Спамтон провел тыльной стороной ладони по экрану Тенны. — Нравится, когда с тобой обращаются бережно?       Тенна прикусил нижнюю губу, но не стал уводить взгляд. Антенны сдались и снова прижались к телевизору.       — Это не честно, Спамтон.       — Нравится, — отметил Спамтон с нескрываемой ухмылкой.       Тенна не стал его затыкать. Вместо этого он чуть сжал пальцы на тентакле, та вздрогнула и завилась кольцами вокруг его пальца, но он продолжил двигать рукой, ускоряя темп. Спамтон всхлипнул, уткнувшись лбом в плечо телевизора, и его комментарии стали короче, тише, пока не превратились в череду бессвязных звуков.       Кульминация приближалась рывками. Оба замолчали, остались только звуки: влажное скольжение, гул вентиляторов, тихие сдавленные стоны Тенны и низкий, вибрирующий рокот из груди Спамтона. Это была игра «кто первый», молчаливая, инстинктивная, в которой не было правил, кроме одного: главное — не отводить взгляд.       Тенна проиграл.       Оргазм настиг его внезапно, как короткое замыкание, прошедшее через всё тело разом. Его спина выгнулась дугой, из рук с металлическим щелчком выскочили когти, которых он никогда не показывал в эфире, и рывком впились в простыню по обе стороны от бедер Спамтона, будто он пытался его схватить, но промахнулся. Он прикусил нижнюю губу клыками с такой силой, что на экране блеснуло что-то красное, но тут же затянулось розовым. Тело его вспыхнуло, буквально: яркий белый свет на мгновение залил спальню, оставив после себя лишь тусклое, теплое свечение уставшего кинескопа.       Спамтон, глядя на это — на когти, на клыки, на хищнический оскал, который Тенна так старательно сдерживал весь вечер, — прокрутил в голове картину: что было бы, если бы тот не сдерживался. Мысль эта оказалась настолько возбуждающей, что он облокотился на дрожащего Тенну и еле выговорил:       — Я… тебя… - Спамтон не дал себе договорить, впился зубами в светящуюся кожу и кончил следом. Тентакля запульсировала, выплескивая липкую, горячую влагу на живот телевизора.       На несколько секунд в комнате воцарилась тишина – только два дыхания, одно хриплое и частое, другое механическое и медленно замедляющееся.       Тенна пришел в себя первым. Он посмотрел на Спамтона. Тот всё еще дрожал, уткнувшись лбом в его плечо. Его тентакля медленно втягивалась обратно, сворачиваясь кольцами и прячась в уже закрывающуюся вагину. Тенна почувствовал, как паника, отступившая было на время, возвращается холодной волной. Ему нужно было… в душ. Да, точно. Смыть. Привести себя в порядок. Подумать.       Он начал подниматься, осторожно оттолкнув от себя голову Спамтона, но тот поймал его за запястье.       — Всё? Это тот момент, когда герой убегает от женщины своей мечты по своим геройским делам? — произнес он, голос прозвучал устало, но со смешинкой. — Не останешься?       — Я не убегаю, я просто…       — В душ. Знаю. Но дай себе минут десять. Просто полежать. Просто подышать. Я не буду тебя обнимать, если не хочешь. Но останься.       И Тенна остался.       Они лежали рядом, разделенные несколькими сантиметрами пространства, не касаясь друг друга, но ощущая тепло. Спамтон смотрел в потолок и улыбался чему-то своему. Тенна смотрел на свои руки и пытался понять, куда делись когти. Пальцы снова были гладкими, мягкими, ведущими.       — Знаешь, — нарушил молчание Спамтон, — я не жду от тебя никаких слов. Можешь ничего не говорить. Но я скажу сам: мне понравилось. Очень. И я рад, что это произошло.       Тенна не ответил. В его звуках и дыхании ощущалась замешанность — он попытался открыть рот, но оттуда вырвался только белый шум, и он закрыл его снова.       Спамтон подождал. Потом вздохнул, поднялся с кровати и потянулся, хрустнув шарнирами на сгибах. Его хвостик, острый, птичий, смешно топорщился над голой задницей.       — Лады, я первый в душ. А ты пока подумай над тем, как поблагодарить меня.       — Чего? — голос Тенны был тихим, как включенный на минимальную громкость приемник.       Спамтон обернулся через плечо и ухмыльнулся павлиньей улыбкой, в которой читалось чистое озорство. «Я люблю тебя». Или, хотя бы, «Ты мне нравишься». Но, видимо, до этого еще рановато.       — Задница-то моя хоть понравилась?       Тенна медленно моргнул, погрузив комнату на мгновение в темноту. Потом его губы, впервые за последние полчаса, дрогнули в подобии улыбки.       — Да. Задница у тебя что надо.       Спамтон засмеялся и скрылся за дверью ванной.       Тенна остался один. Он лежал на смятых мокрых простынях, пахнущих похмельем, статикой и чем-то сладким, и пытался уложить всё случившееся в голове. Мысли набегали одна на другую: «Это неправильно», «Но понравилось», «А что теперь?», «Он сказал, что не ждет слов», «Но что он ждет на самом деле?», «Почему он такой…», «Почему я такой…», «Как это скажется на сотрудничестве?», «Как мы завтра будем смотреть друг другу в глаза?», «Как это скажется на рейтингах?». Последняя мысль показалась ему настолько нелепой, что он фыркнул в темноту перед собой.       Потом мысли замедлились, экран замигал, набирая помехи, вентиляторы снизили обороты до минимума, и, прежде чем дверь ванной успела открыться, телевизор уснул. Экран его был выключен, тело почти светилось, отдавая лишь слабым розовым призраком.       Спамтон, выйдя из ванной с чужим полотенцем на бедрах, увидел эту картину, остановился и несколько секунд просто смотрел. Потом выключил лампу, укрыл Тенну краем одеяла, сильно постаравшись, учитывая его габариты, и сел в кресло у окна, где час назад курил, ожидая решения. Он не спал. Он смотрел на огни ночного города и крутил в пальцах недокуренную сигарету, думая, сколько еще продлится это странное, невозможное, подсвеченное розовым счастье. Он тревожно ожидал следующего звонка, и знакомый, пробирающий ужасом до самых костей голос где-то на краю сознания уже жужжал новые расплывчатые указания. Неизбежность этого нависла над ним Дамокловым мечом, к которому он покорно подставлял свою макушку. Но это завтра. Сегодня он сделал всё хорошо. Он заслужил побыть в этом моменте.