Цербер

      Чтобы пойти к человеку через дорогу от своего дома, Тео Финч-Митчелл потратил двадцать восемь минут перед зеркалом. Это был своеобразный рекорд, сегодня одежда не выбиралась.       – Тео, ты опоздаешь! – донеслось с первого этажа. Голос матери, Мелиссы, был мелодичным, но с той особой интонацией, которая означала, что она уже третий раз смотрит на часы.       – Я не опаздываю! – крикнул Тео, хотя понятия не имел, опаздывает он или нет. Он не знал, есть ли у них с Лиамом вообще какие-то планы. Он просто знал, что через пять минут переступит порог соседнего дома, и этого было достаточно, чтобы провести полчаса перед зеркалом.       Он остановился на тёмно-синей рубашке с мелкими белыми точками. Рубашка была старая, мягкая, с потёртым воротником – та самая, в которой он чувствовал себя собой на максимум. К ней он выбрал простые джинсы и кеды, ничего особенного. А волосы всё равно торчали в разные стороны. Тео вздохнул, провёл по ним рукой в пятый раз, понял, что лучше не станет, и отвернулся от зеркала.       – Ты прекрасно выглядишь, – сказал он своему отражению и тут же сморщился. Это была шутка, которую он повторял каждое утро, но шутка звучала горько, если задуматься. А Тео всегда задумывался.       Дом Лиама стоял через дорогу – муниципальный, из бурого кирпича, с облупившейся краской на оконных рамах. Перед домом рос чахлый куст, который мать Лиама, Ширли, пыталась реанимировать каждую весну. В палисаднике валялся старый велосипед без колеса – он лежал там так давно, что уже стал частью пейзажа.       Тео не стал стучаться в дверь соседей, он просто толкнул дверь – она была не заперта, как всегда, – и вошёл.       Внутри пахло жареным луком и чем-то ещё, наверное, Ширли снова пекла свой фирменный пирог с почками. Из гостиной доносился шум телевизора: кто-то смотрел футбол. Отец Лиама, Дерек, сидел в своём кресле и, судя по доносившимся комментариям, был не в лучшем настроении.       – Здравствуйте, мистер Галлахер, – сказал Тео, заглядывая в гостиную.       Дерек не обернулся, он вообще редко оборачивался, когда входил Тео. Не из неприязни, а скорее из привычки. Тео был частью обстановки этого дома, как старый велосипед в палисаднике.       – А, это ты, – буркнул Дерек, не отрываясь от экрана. – Лиам наверху. Скажи ему, пусть завтра займётся двором. Совсем заросло всё.       – Передам, – сказал Тео и начал подниматься по лестнице.       Ступени скрипели под кедами. На стенах висели старые фотографии: Лиам в школьной форме, Лиам в футбольной команде, Ширли в свадебном платье. Тео знал этот маршрут наизусть, и этих людей он знал почти всю свою жизнь. Дверь в комнату Лиама была приоткрыта, и изнутри доносилась музыка: что-то с тяжёлым басом и быстрым речитативом, то, что Лиам любит.       Тео толкнул первую дверь второго этажа. Лиам лежал на кровати, закинув ноги в носках на стену. В одной руке – телефон, в другой – банка энергетика. На нём была его любимая чёрная футболка с логотипом Oasis и спортивные штаны. Бритая голова блестела в свете лампы.       – Живой? – спросил Лиам, не глядя.       – Живой, – ответил Тео и сел на старый компьютерный стул, который стоял у письменного стола.       Стол был завален учебниками, которые Лиам не открывал, и деталями от какого-то мотора. На стене висел плакат «Арсенала» и криво приклеенный скотчем постер какого-то рэп-концерта. В комнате пахло дезодорантом и немного бензином – Лиам, видимо, снова возился с мопедом в гараже.       – Ты опоздал, – сказал Лиам, всё ещё глядя в телефон.       – Но мы же не договорились ни о чём особенном.       – Но у нас всегда назначено время, а ты опоздал.       Тео улыбнулся и сел на стул. Лиам наконец оторвался от телефона и коротко, по-своему, оглядел Тео с головы до ног. Это был старый рефлекс, ещё с младшей школы.       – Чего такая рубашка нарядная? – спросил он. – Свидание что ли было?       Тео замер на секунду. Он ведь старался не наряжаться сильно…       – Вообще-то, – сказал Тео, – да. Но ещё вчера вечером.       Лиам сел на кровати. Ноги сползли со стены. Он поставил банку энергетика на тумбочку и уставился на Тео.       – В смысле «да»? С кем?       – Помнишь, я говорил про парня из интернета? Мы переписывались пару недель. Вот впервые встретились.       Лиам молчал, его лицо было непроницаемым – та самая маска, которую он надевал, когда не хотел показывать эмоции. Тео знал эту маску, видел её сотни раз, но сейчас она его тревожила.       – И как? – спросил Лиам. Голос был ровным, но челюсть чуть сжалась.       – Нормально, – сказал Тео. – Мы ходили в кино, потом гуляли по пирсу. Он неплохой, с ним есть о чём поговорить…       – Но?       – Что «но»?       – Я слышу «но». Ты говоришь «неплохой», и это значит, что есть «но».       Тео вздохнул и откинулся на спинку стула. Стул скрипнул. С потолка на него смотрела трещина, которую он знал с детства – она была похожа на букву Z. Он засмотрелся на неё, потому что смотреть на Лиама сейчас было трудно.       – Но мы не подходим друг другу, – сказал он.       – Почему?       Тео помолчал. Они дружили с пяти лет, и Тео умел говорить с Лиамом откровенно – они обсуждали многое, от секса до семейных проблем, но иногда слова всё равно застревали, особенно… такие.       – Оказалось, что мы оба пассивы, – сказал он наконец.       – Кто? – Лиам нахмурился.       – Ну, в постели. Пассив. Принимающий. Тот, кто... – Тео почувствовал, как краска подступает к щекам. – Нам обоим нравится быть под кем-то. Понимаешь?       Лиам моргнул, в комнате повисла пауза.       – А, – сказал он наконец. – Ну... бывает.       – Бывает, – согласился Тео. – Вот так и вышло. Поговорили, посмеялись, решили, что дружба – это тоже неплохо.       – Вы теперь друзья?       – Вроде того. Пока переписываемся. Не знаю, долго ли это продлится.       Лиам снова взял банку энергетика, сделал глоток. Тео заметил, что его плечи, напряжённые секунду назад, слегка расслабились. Пальцы, которыми он сжимал одеяло, разжались.       – И что теперь? – спросил Лиам.       – В смысле?       – Будешь искать другого? Активного. Или как это называется?       Тео пожал плечами:       – Наверное. Или не буду. Я не спешу.       – А чего ты вообще хочешь? – спросил Лиам, и что-то в его голосе изменилось. Как будто вопрос был не совсем про того парня из интернета.       Тео всерьёз задумался над вопросом. Он хотел, чтобы кто-то смотрел на него так, как Лиам смотрел, когда думал, что Тео не видит. Он хотел, чтобы кто-то помнил, что он любит чипсы с уксусом. Он хотел, чтобы кто-то говорил «живой?» вместо «привет». Он хотел...       – Я хочу кого-то, кто не будет ко мне прицениваться, – сказал он. – Кто не будет думать: «Подходит он мне или нет, совпадают ли наши предпочтения в постели, достаточно ли он умный, достаточно ли красивый». Я хочу кого-то, кто уже сразу меня выбрал. Без всех этих... условий.       – Как я, – сказал Лиам.       Тео замер:       – Что?       – Ну, – Лиам пожал плечами, но его голос звучал натянуто, – я же тебя выбрал. Без условий. Ты странный, ты слушаешь депрессивные пианино, ты споришь с моим батей, когда он несёт чушь. А я всё равно здесь. Тринадцать лет. И мне плевать, активный ты там или пассивный.       Тео смотрел на него. Сердце пропустило удар и ещё один.       – Ты не в том смысле выбираешь, – сказал он тихо.       – Я знаю, – сказал Лиам, и его глаза встретились с глазами Тео. – Просто говорю. Если бы все выбирали, как я, у тебя бы не было проблем.       – Если бы все выбирали, как ты, – вздохнул Тео, – мне бы никто другой не понадобился.       Тишина. Только музыка из телефона Лиама – старый грайм-трек, который они оба знали наизусть. Только скрип половиц внизу – Дерек встал с кресла. Только дождь, начавшийся за окном.       – Будешь чай? – спросил Лиам.       – Две ложки сахара, – сказал Тео. – Молоко первым.       – Молоко первым – варварство.       – Но так правильно.       Лиам хмыкнул, поднялся с кровати и пошёл на кухню. Тео остался сидеть. Он смотрел на трещину в потолке в виде буквы Z и думал, что Лиам только что сказал что-то очень важное. Что-то, что они оба сделали вид, что не заметили. «Я тебя выбрал. Без условий».       Тео закрыл глаза. Внизу Ширли гремела посудой, а Дерек снова включил телевизор. В комнате пахло Лиамом, и эта комната для Тео была такой родной, почти вторым домом.       Через минуту Лиам вернулся с двумя кружками: одна с отбитой ручкой «World's Best Dad», вторая простая, синяя. Он поставил синюю перед Тео.       – Вот чай, – сказал он. – Пей. И не загоняйся.       – Я не загоняюсь.       – Загоняешься. У тебя морщина между бровей. Когда ты загоняешься, у тебя появляется эта морщина. Я давно заметил.       Тео взял кружку. Чай был горячий, сладкий, с молоком, которое Лиам налил первым, потому что он помнил, что Тео любит «правильный английский чай».       – Спасибо, – сказал Тео.       – За что?       – За чай. За то, что слушаешь. За то, что выбрал.       Лиам отвёл взгляд, и уши у него покраснели – Тео заметил, хотя Лиам, конечно, сделал вид, что ничего не произошло.       – Батя говорит, что мужик не должен говорить «спасибо» за то, что и так само собой разумеется, – буркнул Лиам.       – А ты что думаешь?       – А я думаю... пей чай, Финч, пока горячий.       Тео улыбнулся и выпил. Дождь за окном усилился. В квартире напротив зажглось окно. Где-то в порту прогудел паром.       До выпускного оставалось четыре месяца. А потом – универ, переезд, взрослая жизнь, где они с Лиамом могут оказаться по разные стороны страны. Или не оказаться. Но говорить об этом вслух было страшно.