Цербер

      Лиам откладывал этот разговор. Не потому что боялся, по крайней мере, так он говорил себе, просто не было подходящего момента. То Майки уезжал к родителям, то Шон работал в две смены, то Джей был занят. Идеального времени не существовало, и Лиам знал это, но всё равно ждал.       Тео сказал ему: «Они твои друзья они примут». Лиам ответил просто: «Я знаю». Но внутри у него что-то скреблось, может быть, привычка. Всю жизнь он держал это в себе, он был «Галлахером» – гопником, боксёром, парнем с района. А теперь он должен был сказать: «Я встречаюсь с парнем. С Тео. Мы вместе». И это было... странно. Как будто он должен был переписать собственную биографию. Как будто все девятнадцать лет до этого были черновиком.       Но всё равно откладывал. В пятницу он наконец собрался и весь день на работе был рассеянным так, что Ковальски даже спросил, не заболел ли он.       Вечером они сидели в «Короне и Якоре» – вчетвером, как всегда. Майки травил байку про парня, который пригнал машину в сервис с мёртвой крысой в бардачке. Шон ржал так, что пиво пролилось на стол. Джей молча улыбался и качал головой. Лиам сидел, сжимая кружку, и ждал паузы. Когда Майки как раз закончил историю и отхлебнул пива, Лиам сказал:       – Короче. Мне надо вам кое-что сказать.       Все трое повернулись к нему: Майки поставил кружку, Шон вытер рот рукавом, Джей, как всегда, молча ждал.       – Мы с Тео встречаемся.       Повисла пауза, короткая, секунды три, не больше. Но Лиам успел прокрутить в голове все возможные реакции: что они засмеются, что они скажут «да ладно», что они посмотрят на него иначе.       Майки нарушил тишину первым:       – Ну наконец-то!       Лиам моргнул.       – Что?       – Ну, вы наконец-то вместе. А то ходили вокруг друг друга как... как эти... – Майки замахал руками. – Я уж думал, вы никогда.       – Ты... – Лиам не знал, что сказать. – Ты что, знал?       – «Знал» – это не то слово, подозревал. Ты на него так смотрел, что даже мне было неловко. А я вообще-то толстокожий.       – Я не смотрел…       – Смотрел, ещё как, – Майки хохотнул. – Помнишь, в прошлом году, когда Тео забыл скетчбук? Ты поехал через весь город, чтобы привезти его. Ковальски потом орал на тебя полдня. Я тогда подумал: «Ну, либо он святой, либо...»       – Либо что?       – Либо ты его любишь. И ты не святой, Галлахер. Ты вообще-то довольно неприятный тип.       Лиам не знал, что ответить. Он повернулся к Шону, тот пожал плечами:       – Я думал, вы уже давно вместе. Ну, типа, вы всё время вдвоём. И живёте рядом. И... не знаю. Мне казалось, это очевидно.       – А ты? – Лиам посмотрел на Джея.       Джей отхлебнул пива и сказал:       – Я догадывался, но это твоё дело.       – И всё? – спросил Лиам. – Вы просто... приняли это?       Майки наклонился вперёд и посмотрел на него с неожиданной серьёзностью:       – Слушай, Галлахер. Мы тебя знаем сколько? Лет десять? Ты тот ещё мудак. Ты орёшь, дерёшься, споришь с Ковальски и никогда не моешь руки после работы, но ты наш друг. И если ты счастлив с Тео, значит, мы счастливы за тебя. Это так работает, понял?       Лиам сглотнул:       – Понял.       – Ну и отлично, – Майки поднял кружку. – За Галлахера и его ботаника. Кстати, он теперь тоже наш. Если кто его тронет, пусть имеет дело со всеми нами.       – Это лишнее, – сказал Лиам. – Я сам.       – А я и не спрашивал.       Они чокнулись кружками, пиво расплескалось. Шон хлопнул Лиама по плечу так, что тот чуть не подавился. Джей молча кивнул, и в этом кивке было больше, чем в любых словах.       Вечером, когда Лиам вернулся домой, Тео ждал его на кухне. Он нервничал, это было видно по тому, как он кусал губу и крутил в пальцах пустую кружку.       – Ну? – спросил он.       – Они знали раньше нас.       – Что?!       – Майки сказал: «Ну наконец-то». Шон думал, что мы уже давно вместе. Джей сказал, что это моё дело.       Тео смотрел на него, не веря.       – И всё? Они просто... приняли?       – Ага, – Лиам сел за стол и взял кружку из рук Тео. – Майки ещё сказал, что если кто-то тебя тронет, они будут меняться. По очереди.       – Меняться..?       – Ну, бить. В смысле, защищать.       Тео засмеялся сначала тихо, потом в голос, Лиам смотрел на него и чувствовал, как что-то внутри – то самое, что скреблось последние две недели, – наконец отпускает.       – Ты переживал, – сказал Тео.       – Нет.       – Переживал, я вижу. У тебя уши красные.       – Это от пива.       – Неправда.       Лиам хмыкнул, но спорить не стал. Тео встал, обошёл стол и сел ему на колени, обнял за шею:       – Я горжусь тобой, Лиам Галлахер.       – Я ничего не сделал, просто сказал друзьям, что у меня есть парень.       – Ты сказал друзьям, что ты гей.       – Я не говорил «гей». Я сказал «мы с Тео встречаемся».       – Так это одно и то же.       Лиам задумался:       – Наверное. Но мне как-то всё равно. Я не гей, я просто... с тобой.       Тео поцеловал его в лоб, Лиам закрыл глаза.       – У тебя губы мягкие, – сказал он.       – Ты говорил это сто раз.       – Потому что это правда.       Они ещё долго сидели на кухне, пили чай и обсуждали, кто что сказал в пабе. Лиам пересказывал фразы Майки, изображал голос Джея, и Тео смеялся так, что чай пролился на стол. Всё было как всегда, только теперь по-новому, потому что тайны больше не было, потому что друзья знали и приняли. И Лиам впервые за долгое время чувствовал себя целым. Не разорванным между тем, кто он есть, и тем, кем должен быть. Просто целым. Просто собой. И это было лучшее чувство в его жизни после чувства, что Тео рядом.