Двойная игра тëтушки Петунии

Глава 6. Первая неделя Первая неделя в Хогвартсе пролетела, как один длинный, яркий сон. Гарри всё ещё не мог привыкнуть к тому, что лестницы двигаются сами по себе, портреты переговариваются между собой, а еда появляется на тарелках по волшебству. В первый же день за завтраком Гарри оказался рядом с веснушчатым рыжим мальчиком, который с энтузиазмом поглощал омлет и рассказывал, что он пятый сын в семье Уизли и впервые едет в школу. — Меня зовут Рон, — представился он, протягивая руку. — А ты, наверное, Гарри Поттер? Гарри кивнул, чувствуя, как привычно краснеют уши. — Да, это я. — Круто! — Рон улыбнулся. — Будем друзьями? Так началось их знакомство. Позже, в библиотеке, Гарри и Рон встретили Гермиону — умную, дерзкую девушку из Слизерина. Она стояла у стеллажа с книгами по тёмной магии и насмешливо разглядывала их. — Что, гриффиндорцы, заблудились? — её голос звучал холодно и уверенно. — Или пришли посмотреть, как настоящие волшебники учатся? — Мы просто искали книгу по трансфигурации, — спокойно ответил Гарри. — О, по трансфигурации? — Гермиона приподняла бровь. — Тогда вам в другой зал. Гриффиндорцам обычно хватает учебника за первый курс. Рон покраснел: — Мы не хуже тебя учимся! — Посмотрим на оценки, — бросила Гермиона и, развернувшись, пошла прочь, бросив через плечо: — И да, Поттер, Драко говорит, что ты выглядишь ещё более жалко, чем на платформе. Гарри сжал кулаки. Он уже слышал о Драко Малфое — высокомерном слизеринце, который кичился своим происхождением. И похоже, Гермиона была его верной союзницей. На обеде их окликнул высокий, аккуратный юноша в мантии с эмблемой Когтеврана. — Привет, Рон, — сказал он. — Я Перси Уизли, твой старший брат. Постарайся не попадать в неприятности. — Конечно, Перси, — закатил глаза Рон, когда тот отошёл. Чуть позже они наткнулись на близнецов — Фреда и Джорджа, тоже из Когтеврана. Они тут же предложили Гарри и Рону поучаствовать в «величайшем розыгрыше столетия». — Мы подменили чернила профессора МакГонагалл на исчезающие, — шепнул Фред. — И теперь все, кто пишет ими, оставляют невидимые записи, — добавил Джордж. — Но мы вернём всё на место, — поспешно добавил Фред, заметив взгляд Рона. — Просто хотели проверить, заметит ли кто‑нибудь. На уроке по защите от Тёмных искусств их встретил невысокий, суетливый мужчина с бегающими глазами — профессор Питер Петтигрю. Он нервно оправлял мантию и постоянно оглядывался, будто ожидая, что кто‑то подкрадётся сзади. — Э‑э, здравствуйте, дети, — запинаясь, произнёс он. — Сегодня мы будем изучать… э‑э… защитные чары. Кто может сказать, какое заклинание создаёт щит? Гермиона тут же подняла руку. Петтигрю вздрогнул, кивнул ей и быстро отвернулся. Гарри переглянулся с Роном — оба подумали об одном: профессор явно чего‑то боится. Конфликт с Гермионой разгорелся на следующий день. В коридоре возле класса заклинаний она столкнулась с Гарри и Роном. Рядом стоял Драко, окружённый парой приятелей из Слизерина. — Поттер, — протянул Драко. — Говорят, ты уже успел попасть в неприятности? Или твоя тётя‑магл до сих пор держит тебя за руку? Гарри сжал палочку, но Рон шагнул вперёд: — Отстань от него, Малфой! — О, защитник, — Гермиона усмехнулась. — Гриффиндорская храбрость — это когда вдвоём на одного? — Мы одни против вас троих, — парировал Гарри. — Но если хочешь честного спора — давай проверим знания. Заклинание левитации. Кто сделает лучше? — Согласен, — Драко поднял палочку. — На счёт три. Они одновременно произнесли: Вингардиум Левиоса! Книга, которую поднял Драко, дрожала в воздухе. Гермиона одобрительно кивнула. Но книга Гарри плавно поднялась и сделала круг над их головами. — Неплохо, Поттер, — процедил Драко. — Но это ещё не всё. Гермиона бросила на Гарри взгляд, полный вызова, и молча развернулась, уводя Драко за собой. Во дворе замка, где проходили пробы в команду Гриффиндора по квиддичу, было шумно и весело. Капитан команды, Оливер Вуд, громко объявлял правила: — Нам нужен ловец! Кто готов попробовать поймать снитч? Гарри сделал шаг вперёд. Рон ободряюще хлопнул его по плечу: — Давай, Поттер! Покажи им! Гарри взлетел на метле, и уже через пять минут поймал снитч прямо перед носом у старшекурсника. Вуд радостно хлопнул в ладоши: — Ты в команде, Поттер! Через несколько дней в Хогвартс пришло известие о поминках Вернона Дурсля. Дамблдор разрешил Гарри и Петунье присутствовать. На кладбище было тихо. Петунья стояла у могилы, сжимая руку Гарри. Снегг подошёл к ним после церемонии. — Примите мои соболезнования, миссис Дурсль, — тихо сказал он. — Спасибо, — кивнула Петунья. — Вы знали Вернона? — Не лично. Но я знал, каково это — терять тех, кого любишь. Гарри удивлённо посмотрел на Снегга. Тот, кажется, понял его взгляд и добавил: — Я любил семью Эванс. Лили была для меня как сестра. А её муж, Джеймс… он был другом, хотя мы и не понимали друг друга. Но я ненавидел Мародёров — за их высокомерие, за то, как они унижали слабых. Он помолчал. — Дамблдор научил меня уважению. Он показал, что сила — не в насмешках, а в мудрости. И что даже самый угрюмый мальчик, которого пытались подавить, может найти свой путь. Гарри слушал, затаив дыхание. Впервые Снегг говорил с ним так открыто. После поминок Снегг предложил Гарри приходить к нему по вечерам — для дополнительных занятий. — Не только для магии, — пояснил он. — Для понимания. Ты должен знать, откуда ты пришёл и кто ты есть. Они пили чай в кабинете Снегга, обсуждали книги, вспоминали Лили. Иногда Снегг рассказывал истории из своей юности — не всегда весёлые, но честные. — Магия — это не только заклинания, — говорил он. — Это память, любовь, долг. И иногда — прощение. Гарри кивал, чувствуя, как внутри что‑то теплеет. Он начинал понимать: мир не делится на чёрное и белое. И даже самые угрюмые люди могут быть добрыми — если дать им шанс. К концу недели Гарри уже чувствовал себя в Хогвартсе почти как дома. Он подружился с Роном, узнал больше о своей семье и нашёл неожиданного наставника в лице Снегга. Вражда с Гермионой и Драко пока не утихла, но Гарри понял: он готов к вызовам. Вечером, лёжа в кровати в гриффиндорской спальне, он посмотрел в окно на звёзды и улыбнулся. — Всё только начинается, — прошептал он.