Двойная игра тëтушки Петунии

Глава 5. Одиннадцать лет и один удар судьбы Гарри исполнилось одиннадцать. В этот день дом номер четыре по Тисовой улице будто преобразился: даже хмурое небо отступило, уступив место ласковому солнцу, а ветер играл листьями деревьев, словно поздравляя мальчика. Петунья проснулась раньше всех. Она аккуратно разложила на столе подарок — новую школьную мантию, купленную в Косом переулке, и книгу по основам трансфигурации. Рядом стояла чашка горячего какао с зефирками — любимое лакомство Гарри. — С днём рождения, Гарри, — тихо сказала Петунья, когда мальчик спустился вниз. — Сегодня особенный день. Гарри широко улыбнулся, его глаза заблестели за стёклами очков: — Вы правда пойдёте со мной, тётя? — Конечно, — Петунья поправила его взъерошенные волосы. — Я обещала. Вернон, сидевший за столом с газетой, лишь буркнул что‑то невнятное. Он до сих пор не мог смириться с тем, что его дом стал отправной точкой в мир магии. Но спорить не стал — слишком хорошо помнил, как магия спасла Дадли прошлой зимой, когда тот чуть не утонул в пруду. Путь в Косой переулок Они отправились в Лондон. Петунья нервничала — она не была в магическом мире с детства, когда тайком следовала за Лили. Теперь же всё казалось одновременно знакомым и чужим. — Держись рядом, Гарри, — предупредила она, когда они подошли к «Дырявому котлу». — И не удивляйся ничему. Бармен кивнул им, пропуская во двор. Петунья достала палочку — ту самую, которую когда‑то дал ей Снегг для защиты Гарри. Три удара по кирпичам — и перед ними открылся проход в Косой переулок. Гарри замер, раскрыв рот. Его глаза метались от витрины с мётлами к магазину зелий, от клетки с совами к прилавку с волшебными палочками. — Всё это… для меня? — прошептал он. — Да, — улыбнулась Петунья. — Теперь это твой мир. Они зашли в «Гринготтс». Гоблин, проверив ключ, отвёл их к сейфу Поттеров. Гарри с восторгом разглядывал золотые галеоны, а Петунья молча наблюдала, вспоминая, как Лили впервые показала ей эти монеты много лет назад. Покупки и воспоминания В «Мадам Малкин» Гарри примерял мантии, а Петунья ловила себя на мысли, что видит в нём не племянника, а маленькую копию Лили. — Лили тоже всё время вертелась, когда выбирала школьную форму, — неожиданно для себя сказала она вслух. — Правда? — Гарри поднял глаза. — Вы… вы помните её? — Да, — голос Петуньи дрогнул. — Помню. И я рада, что ты похож на неё. В лавке Олливандера выбор палочки стал настоящим испытанием. Десятки коробок были отвергнуты, пока наконец Гарри не взял в руки палочку из остролиста с пером феникса. — О, любопытное сочетание, — пробормотал Олливандер. — Очень любопытное. Когда они вышли на улицу, нагруженные покупками, Петунья почувствовала, что день удался. Гарри смеялся, показывал на летающие книги в витрине и делился планами — какой факультет выберет, на какой позиции будет играть в квиддич. Возвращение домой и роковой вечер Вернон ждал их на кухне. Он пытался делать вид, что всё нормально, но его пальцы нервно постукивали по столу. — Ну что, всё купили? — спросил он, стараясь говорить ровно. — Да, дядя, — Гарри сиял. — У меня есть палочка, мантия, книги… И даже сова! — Сова? — Вернон нахмурился. — А кто будет за ней ухаживать? — Я сам! — Гарри бросился к клетке с белоснежной полярной совой. — Её зовут Луна. Петунья наблюдала за ними и вдруг поняла: Вернон боится. Не магии — а того, что потеряет семью. Что Гарри уйдёт в свой мир и больше не вернётся. — Вернон, — она подошла к мужу, — нам нужно поговорить. Они вышли в сад. Вечерний воздух был свеж, в кустах щебетали последние птицы. — Он наш мальчик, — тихо сказала Петунья. — Да, он волшебник, но он всё тот же Гарри. И он любит нас. Вернон молчал, глядя на закат. — Я просто… — он сглотнул. — Я не понимаю этого мира. И боюсь, что он станет чужим. — Не станет, — Петунья взяла его за руку. — Мы будем рядом. Я буду рядом. В этот момент Вернон схватился за грудь и побледнел. — Вернон? — Петунья испугалась. — Что с тобой? — Ничего… просто… — он сделал шаг, покачнулся. Гарри выбежал на звук её крика. — Дядя! — он бросился к Вернону, но тот уже опустился на траву. Скорая приехала быстро, но врачи только развели руками. Сердечный приступ. Внезапный, беспощадный. Вернон Дурсль ушёл из жизни в тот самый день, когда его племянник сделал первый шаг в мир волшебства. После Гарри стоял у окна, сжимая в руках палочку. Он не плакал — просто смотрел вдаль, будто пытаясь осознать произошедшее. — Это из‑за меня, — прошептал он. — Если бы мы не ходили в тот переулок… — Нет, — Петунья обняла его за плечи. — Это не твоя вина. Вернон… он просто не смог принять перемены. Но он любил тебя. По‑своему, но любил. Дадли, который до этого молча сидел в углу, подошёл к брату и положил руку ему на плечо. Впервые в жизни он не пытался отобрать что‑то или подразнить — просто стоял рядом. На следующий день Петунья написала Снеггу. Ответ пришёл быстро: «Иногда судьба делает выбор за нас. Но помните: магия — не причина боли, а инструмент жизни. Защищайте Гарри. И себя тоже». Вечером, укладывая Гарри спать, Петунья сказала: — Завтра мы поедем на вокзал. Ты сядешь на поезд, и начнётся твоя новая жизнь. А я буду ждать писем. И верить, что ты станешь великим волшебником. — А вы? — Гарри посмотрел на неё. — Вы будете в порядке? — Да, — она улыбнулась сквозь слёзы. — Потому что теперь я понимаю: магия — это не только заклинания. Это любовь, память и семья. То, что осталось с нами. И то, что поведет тебя вперёд. Гарри закрыл глаза, а Петунья ещё долго сидела рядом, слушая его ровное дыхание. За окном мерцали звёзды, а где‑то далеко, за горизонтом, уже ждал Хогвартс.