«Джеронимо Стилтон Вне зачета»

Порт Чунцина ночью напоминал внутренности огромного, умирающего кита. Гул дизельных двигателей вибрировал в костях, а густой, липкий туман, перемешанный с угольной пылью, мешал дышать. Хеоси Яигаши двигался по палубе сухогруза «Черный Феникс» подобно тени, отброшенной забытым фонарем. Его плащ хлопал на ветру, но шаги были абсолютно беззвучными — искусство, отточенное на ледяных камнях Пика. Он чувствовал это еще с набережной. Странное, тревожное давление в висках, которое всегда предвещало беду. Это не был запах пороха или вражеской стали. Это был запах распада. Спустившись в четвертый трюм, Хеоси почувствовал, как к горлу подступил ком. Воздух здесь был неестественно сухим и имел странный, сладко-металлический привкус. Его глаза, привыкшие к темноте, зафиксировали слабое, фосфоресцирующее свечение, пробивающееся сквозь щели наспех сколоченных ящиков. Он подошел к ближайшему контейнеру. Костяшки его пальцев побелели, когда он ухватился за край крышки. С резким хрустом дерево поддалось. Внутри, уложенные ровными рядами, лежали тяжелые, тусклые слитки. Но это не было то чистое, благородное золото, которое любят коллекционеры Мышенции. Это было «маньчжурское золото» — проклятый металл, сплавленный с кадмием, ртутью и изотопами, которые использовались в оккультных и химических экспериментах старой Маньчжурии. — Гадость... — прошептал Хеоси. Он почувствовал, как кожа на лапах начала зудеть, словно под неё залезли тысячи невидимых игл. — Ядовитое наследие. Это золото было предназначено не для обогащения. Оно было создано, чтобы убивать медленно. Проникнув в оборот, оно отравляло бы каждого, кто его касался, заражая хранилища, землю и воду. Это было биологическое оружие, замаскированное под богатство — идеальный инструмент Пекинской якудзы для дестабилизации страны. — Красиво, не правда ли? — раздался сухой, надтреснутый голос из глубины трюма. Хеоси мгновенно развернулся, его рука легла на рукоять скрытого под плащом клинка. Из тени вышел старик с желтоватым лицом, его глаза были подернуты катарактой, а пальцы постоянно подергивались. — Это золото кормило моих предков, — старик кашлянул, и звук был похож на шуршание сухих листьев. — А теперь оно накормит землю. Якудза обещала, что если мы доставим его в Пекин, они сделают нас королями. — Вы станете королями на кладбище, — Хеоси сделал шаг вперед, его голос вибрировал от сдерживаемого гнева. — Этот металл — яд. Он выжигает жизнь в радиусе десяти метров. Вы везете в сердце Китая смерть, упакованную в бархат. — Смерть… богатство… какая разница? — старик безумно улыбнулся. — В этом мире всё имеет цену. Хеоси не стал спорить. Он видел перед собой человека, чей разум уже был отравлен парами ртути и жадности. Коротким, четким движением он выбил из рук старика детонатор, который тот пытался нащупать в кармане. — Уходи, — приказал Хеоси. — Уходи, пока я не позволил твоему телу слиться с этим грузом. Когда старик в ужасе скрылся в лабиринте контейнеров, Хеоси остался один на один с сияющим проклятием. Он опустился на колени прямо на грязный пол трюма. Тяжелое ожерелье мудрости на его шее казалось сейчас неподъемным. Он чувствовал, как эта «гадость» пытается пробиться сквозь его волю, нашептывая о власти, о мести Крысахрусту, о безграничных возможностях. Он закрыл глаза и начал молиться. Слова на мандаринском языке лились ровно, уверенно, перекрывая гул корабля. Это была молитва очищения — та самая, которую Смотритель Джу-Джу читал над ранеными учениками. — *Tiāndì líng qì, xǐ jìn chén āi...* (Дух неба и земли, смой пыль...) Он представлял, как золотая энергия Пика Ледяного Сыра спускается в этот смрадный трюм, окутывая ядовитые слитки коконом света. Его дыхание стало глубоким и ритмичным. Он молился за то, чтобы этот груз никогда не достиг берега. Чтобы алчность Пекина захлебнулась в собственной желчи. Чтобы его народ — и люди, и мыши — не платили жизнями за чужие амбиции. — Пожалуйста, — прошептал он, и одинокая слеза скатилась по его щеке, исчезая в воротнике доспеха. — Не дай этой скверне пустить корни. Пусть мой путь воина будет щитом для невинных. Он пробыл в медитации целый час, пока жжение в лапах не сменилось прохладой. Когда он поднялся, свечение слитков стало тусклым, словно сам металл признал поражение перед его волей. Хеоси вышел на палубу. Рассвет окрашивал Янцзы в цвета меди и стали. Он достал телефон и набрал номер своего доверенного контакта в береговой охране — старого сослуживца по военной полиции. — Координаты переданы, — коротко сказал он в трубку. — Задержите судно. Груз — маньчжурское золото. Полная изоляция. Протокол «Черная вдова». Он спрыгнул с борта на причал именно в тот момент, когда вдали завыли сирены патрульных катеров. Хеоси шел прочь, не оборачиваясь. Он знал: это была лишь одна битва. Яд якудзы был повсюду, и он, Мастер Яигаши, только что понял, насколько глубока эта кроличья нора. Он посмотрел на свои ладони. Они всё еще немного дрожали. Но в сердце была сталь. Он обещал Смотрителю, что всё будет хорошо. И он сдержит слово, даже если ему придется выпить весь яд этого мира в одиночку.