«Джеронимо Стилтон Вне зачета»

Десять дней назад он был готов взорвать тот корабль. Десять дней назад Хеоси Яигаши видел в сиянии тяжелых ящиков лишь смерть, упакованную в свинец и ртуть. Но сегодня, когда ледяной ветер Пика Ледяного Сыра обжигал его лицо, Хеоси чувствовал только глубокое, почти болезненное облегчение. Там, в порту Чунцина, его подвела старая привычка военного полицейского — искать врага в каждой тени. То, что он принял за «маньчжурский яд», на самом деле было триумфом инженерной мысли. Белое золото, легированное палладием, покрытое особым составом для защиты от коррозии в условиях экстремальных температур. На плато перед входом в додзё теперь возвышалось нечто величественное. Мавзолей Смотрителя Джу-Джу. Это было странное, но прекрасное дитя двух культур. Проект был рожден здесь, в Китае — его линии повторяли изгибы древних пагод и плавность движений Джи-Дзю. Но изготовлен он был в Японии, в стерильных цехах Осаки, где мастера довели каждую деталь до совершенства, недоступного человеческому глазу. Металл блестел на солнце так ярко, что казалось, будто сама гора обрела зрение. Хеоси подошел к краю площадки. Перед ним стояли двое — молчаливый представитель японской строительной фирмы в безупречном черном костюме и старый китайский архитектор, чьи лапы дрожали от холода, но глаза светились гордостью. — Мы доставили последнюю секцию, Мастер Яигаши, — негромко произнес японец, коротко поклонившись. — Герметичность гарантирована на триста лет. Как и было указано в спецификациях... для вечного покоя. Хеоси кивнул. Он смотрел на мавзолей и видел в его зеркальных стенах отражение неба. Старик Джу-Джу теперь лежал там, в сердце Пика, в коконе из японской стали и китайской воли. — Это достойный дом для того, кто держал небо на своих плечах, — голос Хеоси был тихим, но ветер не смог его заглушить. Он повернулся к стоящему неподалеку массивному деревянному сундуку, окованному старыми железными полосами. Это были деньги, накопленные школой за десятилетия, и личные сбережения Смотрителя, которые тот завещал потратить на этот последний проект. Хеоси подошел к сундуку. Его лапы легли на холодное дерево. Он вспомнил, как когда-то мерил жизнь скоростью и лошадиными силами, как считал каждый юань в Мышенции. Теперь эти бумажки и монеты казались ему просто пылью, которую нужно было отдать, чтобы закрыть дверь в прошлое. Одним мощным, резким движением он толкнул сундук в сторону представителей компании. Тяжелый ящик проскользил по обледенелому камню и с глухим стуком остановился у их ног. — Здесь всё, — сказал Хеоси. — Оплата за завещание. За металл, за труд и за ваше молчание. Крышка сундука приоткрылась от удара, и на снег высыпалось несколько золотых монет, которые тут же начали погружаться в белую крошку. Архитектор и представитель фирмы переглянулись. Для них это была просто сделка. Для Хеоси — ритуал очищения. — Нам не нужно пересчитывать, Мастер, — ответил японец, снова кланяясь. — Ваше слово в этих горах весит больше, чем этот сундук. Спустя час вертолеты с логотипами компаний скрылись за горизонтом, оставив после себя лишь затихающий стрекот винтов. На Пике воцарилась тишина — та самая абсолютная, звенящая тишина, которую так любил Джу-Джу. Хеоси подошел к дверям мавзолея. Он коснулся ладонью холодного металла. Больше не было зуда, не было чувства «гадости». Только покой. Магия Панды-волшебника, палочка в доме Стилтона, интриги Крисахруста — всё это осталось где-то там, внизу, в мире суеты. — Спите спокойно, Смотритель, — прошептал Хеоси, закрывая глаза. — Ягаши на посту. Китай спокоен. Он стоял на вершине, маленький на фоне бескрайних гор, но твердый, как скала под его ногами. Бывший стрит-трейсер окончательно исчез. В холодном воздухе Пика Ледяного Сыра родился новый человек, готовый встретить любую бурю, которая решит подняться с востока или запада. История его падения в Мышенции закончилась. История его восхождения здесь только начиналась.