Искры разгораются (Sparks Fly)

ХЭЛЛИ — Я к тому, что если начать считать, арифметика выходит какая-то жалкая. Хочешь знать, скольких людей я вытащила из горящих зданий? Лейтенант Хэлли Хантер изо всех сил старалась не поперхнуться кофе, сдерживая рвущийся наружу смех. Она прислонилась к кухонной стойке в комнате отдыха третьей пожарной части шумного курортного городка Мескит, штат Невада. Ее коллега и друг Артур Бирн сегодня утром, судя по всему, переживал полноценный кризис среднего возраста. — Ну, давай, Арт. Скольких же ты спас из огня? — Двадцать семь. Ты можешь в это поверить? Тридцать пять лет службы, и я не дотягиваю даже до одного человека в год. А теперь спроси, сколько я спас кошек. Давай! Спроси меня. Хэлли пришлось с неохотой поставить чашку: риск поперхнуться стал слишком велик. — И сколько же кошек? — Девяносто, мать их, три! Девяносто три кошки, Хэлли! Застрявшие на деревьях, на крышах, под крыльцом. Я был гребаным рыцарем в сияющих доспехах почти для сотни этих драных пушистиков. А я ведь даже кошек не люблю! От широкой улыбки у Хэлли уже начали болеть мышцы лица. — Эй, полегче, я не позволю порочить кошек в моем присутствии. Кошки — это святое. Можешь считать меня ходячим лесбийским стереотипом, мне плевать. — Она вскинула руки в притворном защитном жесте, и Арт, наконец, тепло рассмеялся вместе с ней. — Но я понимаю, о чем ты. Когда ты зеленый новобранец, ты меньше всего ожидаешь, что на закате карьеры будешь проводить больше времени на вершине лестницы, размахивая сосисками, чем героически выходя из бушующего ада. — Вот именно! Пойми меня правильно, сейчас-то я этому даже рад. Мы оба на своем веку повидали достаточно ужасов, чтобы ценить скучные вызовы. Просто каждый год, когда приходят новобранцы, меня накрывает. Они ведь понятия не имеют, что через тридцать с лишним лет будут вот так же сидеть с чашкой кофе и подсчитывать, сколько кошек задолжали им одну из своих девяти жизней. Хэлли, усмехнувшись, кивнула. Она снова взяла кофе, мысленно благодаря судьбу за спокойные дни. Но не успела она сделать и глотка, как в дверном проеме показался капитан Хьюитт. — Хантер, зайди ко мне, — бросил он и скрылся так же быстро, как и появился. Арт вскинул брови. Хэлли и сама гадала, чем могла заслужить столь редкое приглашение. В животе неприятно засосало: она осмелилась допустить мысль, что, возможно — только возможно, — он хочет обсудить повышение, ради которого она вкалывала на износ. В этом округе еще никогда не было женщины-капитана. Черт, да до Хэлли Хантер здесь и женщин-лейтенантов в глаза не видели. Она прогрызала себе путь наверх зубами и когтями, и всё это время груз бесконечных мужских предрассудков едва не переламывал ей кости. Хэлли никому бы в этом не призналась, но уже больше десяти лет ее заветным желанием на день рождения было стать капитаном до сорока. С ее тридцать девятого дня рождения прошло всего несколько недель, и она до глубины души надеялась, что этот день настал. Допив остатки остывшего кофе, она на ходу дружески хлопнула Арта по плечу. — Удачного понедельника, старик. Иди, спаси кролика или еще кого-нибудь. Хэлли вошла в кабинет капитана с непринужденной улыбкой, но та слегка померкла, когда она увидела, кто занимает второе кресло перед столом. — Доброе утро, сэр. Баркер. — Она кивнула капитану, а затем единственному другому лейтенанту в части. Радостный трепет в животе мгновенно сменился горечью, как скисшее молоко. Если ей сейчас объявят, что Джеффа Баркера продвигают выше нее — при том, что он на пять лет моложе и редкостный козел, — Хэлли просто сойдет с ума. Уж лучше пусть ей выдадут пару бутылок вина, а кошки съедят ее труп, когда она отключится. Это определенно звучит веселее, чем выслушивать хвастовство Баркера о его превосходстве. — Хантер, присаживайся. Баркер сейчас сделает твой день. Брови Хэлли скрылись под льняными кудрями, которые вечно падали ей на лоб, стоило снять шлем или кепку. Она села, не зная, что и думать, пока капитан выжидающе смотрел на Джеффа. — В общем, да, Хэлли. Уверен, ты будешь в восторге, но постарайся не закатывать вечеринку прямо сейчас. Я ухожу в конце месяца. — Я… прошу прощения? — Она неловко заерзала на стуле, гадая, не попала ли она на чье-то увольнение, сама того не ведая. Насколько ей было известно, Джефф не сделал ничего, за что стоило бы вылететь со службы — если только не считать его непомерную заносчивость. Она взглянула на капитана, еще больше сбитая с толку его ободряющей улыбкой. Неужели он ждет, что она начнет праздновать прямо в лицо Джеффу? — Баркер уходит от нас на преподавательскую работу в Академию. Так что, — капитан хлопнул в ладоши, — мне нужно, чтобы ты взяла на себя полевую подготовку стажеров. В следующий понедельник приходят восемь новичков. Хэлли потребовалась вся ее выдержка, чтобы не подпрыгнуть на месте и не закричать от восторга. Руководство ППП (полевая подготовка пожарных) — именно та ступенька, которая была ей необходима на пути к капитанству. Она до сих пор содрогалась при воспоминании о винном похмелье три года назад, когда Джефф увел эту должность у нее из-под носа. Нацепив выражение спокойной признательности, она ответила: — Разумеется, сэр. С радостью приму этот вызов. Повернувшись к Джеффу — которого она внезапно стала ненавидеть гораздо меньше, — она постаралась придать голосу оттенок невинного любопытства: — С чего это ты бросаешь нас ради Академии, Баркер? Работа с бумажками вроде не в твоем вкусе. Джефф хмыкнул, наверняка раскусив ее тактику. Они были на ножах почти десять лет, и Хэлли не могла представить ни единой причины, по которой Джефф добровольно отказался бы от их беспощадной гонки к вершине. — Мы с Дженни ждем первенца. Она хочет, чтобы я занимался чем-то скучным и безопасным. Чтобы ей не пришлось дергаться каждый раз, когда я ухожу на смену, с которой могу не вернуться. — О… что ж, тогда прими мои поздравления. На этот раз хмыканье Джеффа переросло в полноценный хохот, будто Хэлли нацепила клоунский нос и предложила ему воздушный шарик в форме подгузника. — Спасибо за добрые слова, наверное. Но будем честны: я знаю, ты считаешь меня сумасшедшим. Скорее свиньи полетят, чем Хэлли Хантер променяет свой шанс стать шефом на серую пригородную жизнь с семьей. Капитан негромко рассмеялся, и Хэлли сделала всё возможное, чтобы выглядеть столь же развеселенной. Он был прав; в каком-то смысле для нее никогда не было ничего важнее, чем следовать за мечтой и доказывать каждому шовинисту в этой профессии, что она может всё то же самое, только лучше. Но Хэлли не смогла проигнорировать крошечный укол одиночества, который пронзил легкие сквозь натянутый смех. Она никогда не говорила, что не хочет «пригородной семейной жизни». Жена, дети, полный набор — это было бы чудесно. Просто она еще не встретила ту самую женщину. Ту, которая не попросит ее отказаться от дела всей жизни только потому, что работа сопряжена с риском. Ей нужен был кто-то, кто поймет, как много это для нее значит. Кто-то, кто увидит: если она уйдет из пекла за офисный стол, огонь в ее собственных глазах погаснет. До сих пор найти такую женщину не удавалось. И жена Джеффа была тому живым примером. — Ну, ты же меня знаешь, Баркер. У меня слишком много новобранцев, за которыми надо присматривать, чтобы заводить собственный «экипаж». Я воспитываю следующее поколение по-своему. — Хэлли подмигнула, надеясь убедить обоих мужчин, что в ней нет ни капли зависти к уютному домашнему очагу Джеффа. — Что ж, похоже, мне нужно составить кучу новых планов тренировок. Одному богу известно, каких слабаков ты тут выпускал в последнее время. Это всё, капитан? — Да, Хантер. Обсудим детали позже на этой неделе. Скажем, в четверг? Представишь мне наброски своих планов. — Договорились, сэр. — Хэлли напоследок кивнула ему и, стараясь не выглядеть слишком самодовольной, шутливо отдала честь Джеффу на выходе. *** Растянувшись на полу среди бесконечных листов с криво набросанными чертежами, Хэлли потягивала пино-нуар из большого бокала. День прошел без происшествий — ни одного попавшего в беду гражданина, будь он на двух ногах или на четырех, — и она целиком посвятила его разработке собственной программы обучения, чтобы вымуштровать новичков по своим стандартам. Она создаст лучшую команду, которую когда-либо видел этот департамент. Они станут гордостью и радостью всей ее карьеры. Да чего уж там, они станут главной гордостью всей моей жизни. Хэлли заглушила эту мысль очередным глотком вина. Она оказалась не готова к тому, как пустота и разочарование обрушатся на нее в четырех стенах однокомнатной квартиры, стоило ей переступить порог. Даже бурная встреча ее близнецов-табби не подняла настроение; скорее всего, они вились вокруг ее щиколоток лишь в надежде выпросить ранний ужин. Как она ни старалась, из головы не выходил образ Джеффа, бегущего за малышом по детской площадке в конце улицы, и смеющейся Дженни, наблюдающей за ними со скамейки, уже заметно округлившейся в ожидании второго. Внезапно жизнь Хэлли стала казаться ей куда более приземленной и скучной, чем у него. Она тут же схватила с кухонной стойки бутылку красного, наполовину пустую после вчерашней ванны. Главное событие выходных. В полном одиночестве. Запустив пальцы в короткие волосы на затылке, Хэлли раздраженно застонала. Это мрачное чувство портило ей весь праздник, и она была сыта им по горло. Осушив бокал, она села прямо, чтобы окинут взглядом свой грандиозный план. Отчаянно пытаясь вернуть то чувство гордости и удовлетворения, что переполняло ее утром в кабинете капитана, она выудила телефон из-за спины и нашла отца в списке контактов. Трубку сняли после второго гудка, и экран заполнило его улыбающееся лицо. — Привет, Хэлли-Пэлли! Что стряслось? Хэлли глубоко вдохнула, чувствуя, как тень на душе немного рассеивается. Лицо расплылось в широкой улыбке, от которой заныли щеки, пока отец держал телефон в паре сантиметров от своего мясистого носа. — Привет, пап. Да так, ничего особенного. Просто планирую самый эпичный курс подготовки стажеров в истории этой части. — Ого, вот это новости! Даже не сомневаюсь, что ты живо приведешь этих сосунков в форму. Рассказывай всё! Они легко разговорились. Тяжесть в груди Хэлли отступала с каждым новым упражнением, которое она описывала под восторженное одобрение отца. — Фух, Хэлли! Ну и родео ты устроила! Начинаю думать, что в мое время я бы и до конца обучения не дотянул, будь ты моим лейтенантом. — Ой, не глупи, пап. Я просто вложила в это всё, чему ты меня учил. — Ее сердце снова наполнилось гордостью, но на этот раз не за себя. Этот добродушный великан, сияющий на экране телефона, был единственной причиной, по которой она вообще захотела стать пожарным. Эндрю Хантер — для близких просто Сэнди — был вышедшим на пенсию шефом пожарной охраны округа Эврика и главным героем в жизни Хэлли. Выросшая единственной дочерью в округе с населением меньше двух тысяч человек, она всегда считала шефа Хантера живой легендой. Переезд в город, который был в десять раз больше, ни капли не пошатнул эту веру. Ее взгляд тепло остановился на семейном фото, стоявшем на полке над телевизором. Вот Сэнди запечатлел мокрый поцелуй на румяной щеке ее мамы, Мари, а та запрокинула голову в смехе. А впереди — маленькая Хэлли, улыбающаяся во все свои беззубые два зуба, и ее старший брат Гэвин, который держит над ее головой светлые хвостики, будто заячьи уши. Хэлли поразило, каким щуплым он выглядел в свои неполные тринадцать, хотя тридцать лет спустя он — капитан в шумном округе Лас-Вегас. Два потомственных пожарных, сияющих как медные тазы на отдыхе в лесу вместе с любящими родителями. На этот раз волна печали накрыла Хэлли быстрее, чем она успела вдохнуть. — Эй, Пэлли, ты где? Выглядишь так, будто тебя черная туча проглотила. — А? О, нет, ничего, пап. Всё в порядке. Просто работы навалилось, понимаешь? Ладно, не буду тебя отвлекать. Хэлли с трудом выдерживала обеспокоенный взгляд отца, уверенная, что он видит ее насквозь. Но ему необязательно знать, что в день, который должен был стать триумфальным, она утопает в жалости к себе. Не то чтобы он не понял бы... Мама и папа провели свои лучшие годы в Вегасе, как и Гэвин поколение спустя. Папа — бесстрашный пожарный, мама — крутая медсестра скорой помощи. Они вернулись в Эврику только потому, что мать папы заболела, и решили создать семью, когда жизнь вошла в спокойное русло. Конечно, Хэлли знала: поделись она с ними своими страхами о том, что упустила шанс на семейное счастье в погоне за карьерой, они бы поняли. Но она была не из тех, кто любит семейную терапию, и не могла допустить даже тени обиды на родителей за то, что у них, кажется, было всё, о чем только можно мечтать. Нет, она подавила эмоции и выдавила широкую улыбку — вероятно, лишь бледную тень той, с которой начинала разговор. — Ну ладно, как скажешь. Не загоняй себя до смерти, милая. Мы всегда рядом. Люблю тебя. — И я тебя, пап. Поцелуй маму за меня. Созвонимся. Она повесила трубку, и какое-то время сидела неподвижно, скрестив ноги на полу, пока тишина снова не начала давить на плечи. К черту всё, мне нужен еще бокал вина.