Power over me: Уничтожая холод.

(30 октября 2026, Нижний, Кэтрин Блэквуд) Я подпирала собой стену рядом с выходом и читала книгу, когда услышала шаги за дверью — тяжелые, размеренные, не такие, как у охранников. Они были уверенными, хозяйскими. И только потом скрипнула дверь. Я оторвала взгляд от книги и подняла его наверх. Эйден стоял надо мной и спокойно смотрел с высоты своего роста. Свет за его спиной падал так, что лицо было в тени, но глаза светились холодным блеском. — О, нет, — сказал он спокойно, но в голосе слышалась нотка издевки, — Ты собираешься ударить меня ведром по лицу? — Хотелось бы, — я поднялась на ноги, чувствуя, как затекли мышцы, — За то, что снова не заходил ко мне так долго. — Мне нельзя заходить часто, тем самым я могу вызвать подозрения, — он закрыл дверь и взглянул на книгу у меня в руках, — Получила мою передачку? Как книга? Я заметила, что в руках он держит что-то, но не могла разобрать, что именно — в полумраке камеры все теряло очертания. — Если честно, — призналась я, покрутив книгу пальцами, — Дерьмо полнейшее, но не в моей ситуации жаловаться. Это лучше, чем ничего. Эйден смущенно улыбнулся — точнее, я думаю, что он улыбнулся, ведь маска закрывала половину его лица, но я увидела, как едва заметные морщинки образовались у его глаз. На секунду он стал похож на того мальчишку, который дразнил меня во дворе. — Прости, — пробормотал он, — Я не знал, какой жанр ты предпочитаешь, поэтому взял первое, что выделялось на полке. Я усмехнулась: — «Шлюхи в космосе»? — Ну… Выделялось же, — парень непривычно хихикнул, этот звук был таким неожиданным, таким теплым, что у меня внутри что-то всколыхнулось. — Ладно, я принесу что-нибудь другое. — Не нужно, мне уже интересно, чем все закончится, — я пробубнила, — Надеюсь, у меня хватит времени. — Я работаю над этим. Эйден все-таки вытянул перед собой то, что держал в руках — наручники и черная тряпка. Металл тускло блеснул в свете камеры, а ткань тряпки была плотной, почти черной. Я недоверчиво вскинула бровь. И что он собирается делать с этим набором извращенца? — Есть хорошие новости, — произнес он. — Не уверена… — У меня появился шанс отвести тебя в душ. Я подпрыгнула: — Да ну, ты гонишь! Быть не может! — я хотела накинуться на Эйдена, сдавить его в объятиях, прижаться к нему, но еле сдержала себя. Руки сами потянулись вперед, и я спрятала их за спиной. Последнее время мне удавалось только умываться водой из пластиковой бутылки, но обычно этой воды хватало только на самые необходимые места, и никогда на то, чтобы помыть голову. Парень кивнул: — Но для этого мне нужно провести тебя, как заключенную. Он осторожно взял меня за запястья и застегнул на них наручники. Холодный и тяжелый металл коснулся кожи, и по телу пробежались мурашки — от холода или от его пальцев, которые на секунду задержались на моих руках. А затем он взглянул мне в глаза, отчего мурашек как будто бы стало намного больше. — Обычно мы надеваем мешки в таких случаях, но… — он слегка поморщился, — Почему-то у меня рука не поднимается надеть тебе мешок на голову. — Ты завяжешь мне глаза? — неуверенно спросила я. — Да, это необходимость, — Эйден обошел меня и осторожно поправил волосы, убирая их с лица. Его пальцы едва касались моей кожи, но я чувствовала их тепло. — Мы же не доверяем друг другу, помнишь? На секунду мне стало неловко за то, что мои волосы были грязными, сальными и неприятными наощупь. Возможно, они даже пропитались тем неприятным запахом от матраса. Я опустила голову. Почему мы вообще должны были встретиться спустя столько лет, когда я в таком виде? На моем лице затянулась плотная тряпка, и я даже с облегчением вздохнула: наконец темнота. Свет перестал давить на глаза, и я почувствовала, как напряжение уходит из шеи, из плеч, из всего тела. Со громким вздохом я расслабилась, слегка запрокидывая голову назад. Парень заметил это: — Принести маску для сна? — Лучше ключ от камеры, — я ухмыльнулась, — Но маска — тоже неплохое предложение. Эйден взял меня за руку и потянул. Его ладонь была сухой, горячей, пальцы сжали мои крепко, но не больно. Я невольно сжала их в ответ. Мое дыхание неожиданно сбилось, но я послушно двинулась за ним. Мы петляли по коридору долго, молча. Я слышала звук наших шагов, ровное дыхание Эйдена, где-то далеко — голоса охраны. Но здесь, в этой темноте, был только он. Я приподняла голову, чтобы рассмотреть хоть что-нибудь в щель, но все, что мне удалось увидеть — это наши руки. Его пальцы переплелись с моими, и я чувствовала, как бьется мой пульс в том месте, где наши руки соприкасались. Сердце неистово заколотилось. — Кстати, — прошептала я, стараясь заглушить в себе непонятно нахлынувшее волнение, — Спасибо за шоколадку. Мне было очень приятно. — Понятия не имею, о чем ты, — внезапно ответил Эйден, все так же ведя меня за собой, хотя я почувствовала, как пальцы его дрогнули, — Наверно, ты понравилась охраннику… Опять он играет в эту игру. Как в детстве. Я улыбнулась: — Да, именно поэтому он пытался отобрать ее обратно. Все логично. — Пытался отобрать? — голос Эйдена стал ниже, жестче, и я почувствовала, как его пальцы сжались сильнее. Я усмехнулась, и Эйден потянул меня за собой, делая очередной заворот. Я шла за ним, и впервые за долгое время мне не хотелось знать, куда этот коридор ведет. Мне хотелось, чтобы он не кончался. Он аккуратно стянул с моего лица повязку, и я снова поморщилась от света. — Камера не захватывает тот угол комнаты, поэтому ты можешь спокойно принять душ, — он с тихим звоном отстегнул наручники на моих запястьях. Я взглянула в угол комнаты, где под потолком мерцал красный «глаз». Он смотрел на нас равнодушно, мигая в такт своему внутреннему ритму. — Здесь повсюду камеры? Эйден почти незаметно кивнул, поморщившись, словно сам впервые был разочарован этим фактом. — У тебя не будет проблем из-за меня? — Наверняка будут, — парень усмехнулся, привычно наклонив голову набок, — Но пока у меня есть план, не волнуйся. Он протянул руку, чтобы потрепать мою челку, как часто делал в детстве, но сам остановил себя под давлением камеры за спиной. Он опустил взгляд: — Иди, — тихо произнес он, — Там на стуле полотенце, шампунь и чистые вещи. Можешь не спешить, время есть. Я чувствовала его присутствие за спиной, когда неуверенно шла в указанную точку. Он не смотрел — я видела его отражение в кафельной стене: он отвернулся, но от этого мне не стало легче. На стуле лежал сверток из чистых вещей, полотенца и шампунь. Не спешить? Я усмехнулась про себя. Дома у меня, конечно, вся ванная комната была обставлена баночками и скляночками, и принятие ванны могло занимать около часа. На одни только волосы уходили тонны уходовой косметики. Здесь же был только шампунь, простой, дешевый, но и его я была рада видеть до визга. Я неуверенно стянула с себя зипку со сломанной еще при первой попытке бегства молнией, стянула кроп-топ, который давно пропитался моей кровью, и взглянула из-за плеча на Эйдена. Он по-прежнему стоял ко мне спиной, спрятав руки в карманах штанов и уперевшись плечом в стену. Раздевшись до гола, я открыла душ, и струи горячей воды начали стремительно стекать по моей голове, шее, плечам и дальше вниз. Я стояла под напором воды, закрыв глаза, и чувствовала, как она смывает с меня грязь, кровь и страх. Как она возвращает меня к жизни. — О, боже! Да! — издала я шутливый, но счастливый стон, — Да… — Эй, ну тихо, — фыркнул Эйден, не оборачиваясь, — Люди снаружи могут неправильно понять. Да и… — он пробубнил едва слышно, — Ты смущаешь меня… Интересно, чего может смущаться человек, который торгует людьми для секс-рабства? Эйден, неужели в тебе еще осталась человечность? Нет, конечно… Он пытается помочь мне — не сбежать, но сделать мои дни здесь намного более приятными и радостными. Покупает книги, дарит шоколад, носит еду, привычно шутит… Он продолжает вести себя как старший брат, каким я привыкла знать его. Может… Может, он остался тем же Эйденом Беннетом, а эта напускная холодность — всего лишь страшная оболочка для подчиненных? Вот он и вспылил, когда я сказала, что не узнаю его… Закончив с душем, я насухо вытерла волосы и натянула на себя чистую футболку Эйдена. Похоже, он решил пожертвовать для меня свою одежду. Она была мягкой, теплой и такой большой, что сползала с плеча. Я уткнулась носом в воротник и вдохнула. Она пахла порошком, но мозг продолжал выдавать воспоминания о его запахе из детства. Мы так часто лежали с ним в обнимку, и я чувствовала его… Но я никогда не ценила этот запах. Думала, что он будет со мной всегда. А сейчас… Сейчас я не могла надышаться им. Я натянула домашние штаны Эйдена и подвязала тесемки. Ткань была мягкой, и я невольно улыбнулась, когда штаны сползли на пол. Подвернув штанины, я подняла взгляд на парня, все-еще стоящего ко мне спиной и уперевшегося плечом в стену. Кажется, он переписывался с кем-то по телефону, терпеливо ожидая меня. Что бы он ни говорил, он доверяет мне… Совершенно не боится того, что я могу ударить его по голове или перекинуть через его шею шланг от душа и сбежать, ведь мы здесь абсолютно одни, если, конечно, не считать… Я снова взглянула на красный «глаз». Эйден сказал, что угол этой комнаты не попадает в обзор камеры. Я тихо подкралась сзади парня и… Обхватила его живот руками, щекой прижимаясь между лопаток. Он был теплым, крепким, и я чувствовала, как бьется его сердце у меня под щекой. Он опустил телефон и замер. Спина его была напряжена, но он не отстранялся. Похоже, оценивал угол обзора видеокамеры. — Кэт, — едва слышно произнес он, — Это опасно. Как бы я хотела, чтобы наша встреча произошла при других обстоятельствах. Чтобы мы столкнулись где-нибудь в городе, и тогда все было бы совсем иначе. Конечно, я была бы в шоке, но счастлива, что он жив, что он живет свою полноценную жизнь, пусть и втихаря занимаясь этой подпольной деятельностью. Нет… Сколько раз за этот месяц мы могли столкнуться с ним в городе и не узнать друг друга? Столько лет прошло, он так изменился. Я бы никогда не узнала в этом красивом, высоком и широкоплечем молодом человеке дурашливого Эйдена из моего детства. Мы бы никогда не признали друг в друге тех веселых и беспечных детей, какими были, не существуй мы в настоящих обстоятельствах, поэтому… Поэтому… — Я счастлива, — пробормотала я, прижимаясь к парню сильнее. Он развернулся ко мне, и обхватил руками, пальцами зарываясь в моих мокрых, спутанных волосах. Они скользили по моей голове, распутывая колтуны, гладили, успокаивали, и я чувствовала, как напряжение и страх уходят из тела. — Дура, — грустно произнес он и губами сквозь маску коснулся моей макушки, — Какая же ты дура…