Power over me: Уничтожая холод.

(23 ноября 2026, Нижний, Эйден Беннет) Через пару мгновений я уже вернулся к Кэтрин с аптечкой. В руках — бинты, спиртовой раствор, пластырь. Все, что смог найти в подсобке. Девушка корчилась от боли и старалась не шевелиться, но на лице у нее все равно сияла улыбка. Она смотрела на меня, и я видел в ее глазах облегчение. Я пришел. Я здесь. — Я думал, мы уже переросли тот этап, когда ты пыталась сбежать, — пробубнил я, снова усаживаясь на колени рядом с ней. Девушка помолчала немного, прежде чем ответить. — Эйд, я не пыталась сбежать, — произнесла она еле слышно, — Просто ты… Ты не заходил целую вечность. Я начала волноваться, ну и… Это был для тебя единственный повод спуститься. Я вспомнил о надвигающемся аукционе, и снова все внутри меня перевернулось. В груди стало пусто, холодно, как в этом самом подвале, в котором она заточена уже больше месяца. Я молчал, глядя на ее пропитанную кровью футболку. Кровь уже начала подсыхать, ткань прилипла к коже, и я знал, что отдирать ее будет больно. — Кэт, не подвергай себя опасности. Ты не знаешь, на что эти люди способны. — Я просто хотела видеть тебя… Зачем я вообще начал спускаться к ней? Зачем снова начал привязываться к ней? Зачем втянул ее в это? Нужно было просто передавать ей еду и другие мелочи через охрану… «Признаки влюбленности на лицо» — отозвались у меня в голове слова брата. Я не должен был позволить себе этого. — Зачем? — почти прошептал я. Одновременно мне хотелось и оттолкнуть ее, и прижать сильнее. Я устал от этих терзаний. Устал сомневаться. Устал копаться в себе. Девушка долго не находила, что ответить. — Потому что… это… — она грустно опустила взгляд в пол, — …ты… Зачем я втянул ее в это… — Кэт, мне нужно, чтобы ты сняла футболку. — Но, Эйд, — она залилась алым цветом, — Под футболкой у меня ничего нет. — Все в порядке, — тихо произнес я, — Просто повернись ко мне спиной, я не буду смотреть. Кэтрин смотрела мне в лицо какое-то время. Ее глаза заблестели в смущении, когда она повернулась ко мне спиной: — Помоги, — попросила она и попыталась указать на наручники. Я дотянулся до футболки и осторожно потянул наверх, случайно касаясь ее кожи. Кэтрин слегка дернулась, и по телу ее принялись плясать мурашки, после чего я постарался держать руки как можно дальше от нее. Наконец, я стянул футболку с ее головы, и взгляд мой машинально упал на голые плечи Кэтрин. Меня бросило в жар, отчего я машинально снял свою маску и попытался дышать глубже. Такие хрупки плечи… Впалые ключицы… Я опомнился, когда услышал лязг металла — девушка попыталась спустить футболку на локти и сильно прижала ткань к груди. Я нервно сглотнул и постарался сконцентрироваться. У нее сильно содрана кожа на лопатке, а плечо давно посинело. Нужно работать. Только работать. Мне нужно было убрать ее прилипшие волосы, и я постарался сделать это максимально отрешенно, чтобы не смущать ее еще сильнее — небрежно схватил пучок волос, скрутил и одним движением руки забросил на другое плечо. Пряди скользнули по ее коже. Девушка опустила голову. Она сидела молча. Ждала. Я заметил, что пятна крови были и на шее девушки, поэтому постарался расстегнуть чокер. Пальцы дрожали, застежка никак не поддавалась. Так странно, все это время здесь она носила его, несмотря на то что уже несколько раз сменила одежду. Он что-то значил для нее… Положив чокер ей на колено, стараясь его не касаться, я снова взглянул на рану. — Что с тобой сделали? — спросил я неуверенно, чтобы заглушить тишину. — Пинали. Мое лицо дернулось от услышанного, но я постарался выдохнуть закипающую злость. Не сейчас. Потом. — У тебя очень сильно содрана кожа. — Да, у чувака были шипы на обуви. — Я… — я подавил в себе оскал, — Я с ним разберусь. Позже. Я обмакнул бинт в раствор, позволяя ему набухнуть. В воздухе запахло спиртом, резко, горько, неприятно. Кэтрин взглянула на меня из-за плеча: — У тебя не будет проблем? — Кэт, — мой голос хрипел, — От тебя у меня всегда одни проблемы. Девушка снова отвернулась. Прядь ее волос снова пала на спину, пропитываясь в крови. — Ты ненавидишь меня? — тихо пробормотала она. От этого вопроса моя голова немного отключилась. Я взял ее прядь, долго рассматривая, и зачем-то подтянул ближе к лицу, но, опомнившись, я быстро взял себя в руки и опять небрежным движением закинул волосы обратно на плечо. — Я просто хочу, чтобы ты была в порядке. — И только? Зачем? Зачем она вытягивает из меня то, что мне определенно не стоит произносить вслух? Я сглотнул: — Сейчас будет немного больно, — и с этими словами я приложил бинт к ране. Девушка выпрямилась в спине, ее тело напряглось, она прокряхтела, но не закричала. Чокер с глухим стуком слетел с ноги на пол. — Ты не ответил, — сквозь зубы процедила Кэтрин. Я молчал. Но тишина душила. — Нет, — на выдохе произнес я, — Разве это не очевидно…. Я обмакивал проспиртованным бинтом ее рану и слышал, как она пыталась сдержать стон. Иногда, ее тело начинало дрожать в напряжении. Она всегда старалась казаться сильной, даже когда это не требовалось. Когда мне удалось остановить и смыть кровь, я осмотрел черные ссадины на уже давно бледных лопатках. Она дрожала. То ли от холода, то ли от боли, то ли от смущения. Приклеив пластырь к ране так осторожно, словно она была из хрусталя, я немного задержал пальцы на ее коже. Она была такой горячей и манящей. Не осознанно я слегка провел подушечками по ней, будто не растирал пластырь, а старался запомнить ее на ощупь. Кожа была гладкой, теплой, и я чувствовал, как под ней пробивается пульс. Мои движения становились все медленнее. Силы словно покидали меня. Время останавливалось. Ее запах… Тела… Волос… Этот запах я привык ощущать в детстве, когда она прижималась ко мне во время наших шуточных драк, когда я дарил ей шоколад, когда она встречала меня со школы… И сейчас он проваливал меня в воспоминания. Кружил голову. Гипнотизировал. Ее горячее тело… Оно издевалось надо мной. Дразнило. Я чувствовал, как потяжелел воздух вокруг. Мне не хватало кислорода. Мне было чудовищно жарко. Я слегка наклонился вперед. В глазах темнело. Все, что было мне нужно, все, что я чувствовал в эту секунду — запах Кэтрин, который беспощадно сводил с ума. Я тяжело вздохнул, и мое собственное горячее сбитое дыхание коснулось моего же лица. Ее шея… Мои губы почти коснулись ее, но собственное дыхание вернуло меня в сознание. Я заметил, что одна моя рука сильно сжимает кожу на ее талии, а вторая разместилась у нее на животе — почти на ребрах. Под футболкой, которую она так отчаянно прижимала к себе. Я отскочил от нее так резко, будто обжегся, и еще пару секунд не мог найти, что сказать. — Вроде, готово, — неуверенно и невнятно пробубнил я так, что сам с трудом себя услышал. Почему, черт возьми, она не остановила меня?.. Я же грязь. Я не имею права… Я поднялся с пола. Ноги дрожали. В груди колотилось сердце. — Посиди так немного, я попрошу принести тебе чистой одежды, — с этим словами я направился в сторону выхода. Я не смотрел на нее. Боялся, что, если посмотрю, снова потеряю контроль. Я захочу большего. Намного большего. Я вылетел в коридор, закрыл дверь и старался отойти от камеры 7 как можно дальше. Я жмурился, тер лицо, старался успокоиться. Ее запах все еще был в носу. Ее тепло — на кончиках пальцев. Я… …теряю контроль.